Василий Кленин – Холодина (страница 21)

В это время из сортира маняще запахло… как бы странно это ни звучало. Я в рукавице снял банку с огня, уверенным движением ножа взрезал крышку – сочная перловка призывно дымилась. Вернулся в зал и принялся уминать эту простую и грубую, но сытную еду, наблюдая за Чужаками.

Если честно, в этот момент я нравился себе. Стою такой суровый и опасный, ем с ножа еду настоящих мужчин. Всё продумал, полностью контролирую ситуацию. Нет, я не мышка! Я Воин Тени! Грозный и неуловимый. Я уже нашел и вычислил этих, я наблюдаю за ними, а они даже не подозревают о моем существовании…

Ворота стадиона распахнулись, выпуская машины, одну за одной. Я испуганно присел. Знаете… Хоть, я и Воин Тени, а вдруг увидят?

Осторожно-осторожно выглянул над подоконником, чтобы успеть рассмотреть: два спецфургона проехали развязку и двинулись дальше на запад, где города уже, считай, не было. А вот третий двинулся по Ленина на восток. В центр.

– Зачем? – недоуменно прошептал я. Причем, относительно всех. Мне неясно было, зачем машина едет в город, но еще более непонятно, а что остальные будут делать за городом. Всё равно ведь вернутся на базу, раз она стоит вся разобранная. На стадионе, кстати, почти никого не осталось: в окно удалось разглядеть двух-трех человек в одинаковой громоздкой спецодежде. Хотя, вдруг еще люди внутри модулей есть? Однако, я изучал стадион почти три часа, и никто из времянок не выходил.

Ближе к обеду с востока стал мерно нарастать гул мотора. Фургон возвращается… Я внезапно подорвался, выскочил на площадку и поскакал вниз через три ступеньки. Вломиться в квартиру на первом этаже мне удалось в последний момент: я только-только затих за старым (наверное, еще советским) сервантом, как мимо меня в окне тихо проехал яркий спецфургон. И с высоты первого этажа мне удалось отлично рассмотреть кабину: в ней сидели всего трое. А вот в окошках самого фургона было пусто! Конечно, может быть, люди там лежали на полу – и тогда мне их никак не рассмотреть. Но вероятность этого крайне мала! И я ее отмел.

Дождавшись, когда Чужаки проедут, я вышел из квартиры и неспешно двинулся наверх. Фургона не было около трех часов. С такой черепашьей скоростью он, максимум, мог доехать до реки и обратно. А, если машина в дороге останавливалась, то и того меньше. Больше всего это было похоже на патрулирование. Причем, такое… с ленцой. Ленца в Чужаках чувствовалась во всем.

Грех этим не воспользоваться!

– Я поговорю с ними, – заявил я сам себе, слишком торопливо, будто, хотел озвучить мысль до того, как сам ее испугаюсь. – Поговорю с этими, которых меньше всего. Чтобы быть в сильной позиции.

«В сильной?! – ахнула адекватность. – Один против трех? А, если у них еще и на полу кто-нибудь лежит?».

Вот такая у меня адекватность.

– У меня пистолет, – напомнил я. – И я… что-нибудь придумаю. В любом случае, на стадион соваться опасно. Лучше встретиться с Чужаками на своем поле.

«Какой чудесный каламбур» – вздохнул сарказм.

Дожидаться западной группы не стал. Новый план жег мне пятки, многое требовалось подготовить. А еще – очень хотелось домой. Включить Уилсона, покормить Подлизу… посидеть в мягком кресле с горячим чаем. Быть суровым Воином Тени, конечно, круто, но в мире Холодины от этого быстро устаешь. Расслабиться хочется. В тепле посидеть. А ехать по опасным ночным улицам, наоборот не хочется.

По дороге домой, я заскочил в магазин «Всё для дома», где захватил всяких веревок и особо липкий скотч, а в уже родном отделении полиции раздобыл две пары наручников. Разговор, он ведь по-всякому пойти может. Дома спешно накормил оголодавшую кошку сухим кормом, а печку – дровами. Отогрелся, умылся, поел горячего – и решимость вдруг улетучилась. Был Воин Тени, а стал… Ну, не мышкой еще. Но маленьким человечком, которому мышиная роль вполне подходит.

– Нет, Сава, так не пойдет, – хлопнул я рукой по подлокотникам кресла и пружинисто встал.

Поставил винил «Последнего героя» и включил негромко. Низкие ритмичные рифы песен «Кино» наполнили хату, а я шагал из стороны в сторону, настраиваясь. Потом резко прошел в комнату, в которой висело совершенно не нужное мне в новой жизни зеркало. Вгляделся в свою лохматую небритую рожу.

– Ну, давай, Сава… Скажи мне в лицо: кто ты?

«Через день будет поздно, через час будет поздно, через миг будет уже не встать» – читал мне на ухо мантру бессмертный просветленный Витя Цой.

Музыка – это единственная лицензированная магия в нашем мире. Несколько минут – и в нутре у меня всё перевернулось. Кулаки сжимаются, сердце колотится, энергия просится наружу. А Цой только подкидывает дровишки в костер:

«И вот ты стоишь на берегу и думаешь: "Плыть или не плыть?"».

Опять очень долго не удавалось уснуть. Я ворочался в постели, перебирая все возможные варианты контакта и их последствия… Понимал, что всего не предусмотришь, но не мог не крутить это в голове. Даже не помню, когда уснул, совершенно не выспался. И, понятное дело, к утреннему «разводу» Чужаков мне уже точно не успеть.

Но мне это было и не нужно. Я даже к стадиону не поехал. Новую цель я приметил еще вчера.

Глава 13. Индеец Джо – Струёй – Не боец ММА

«Урод» стоял в трехстах метрах от парка за площадью Победы. В городе это здание так называли уже лет шесть. Кажется, он задумывался, как районный спортивный комплекс, но денег почему-то не хватило… они куда-то делись… В итоге, посреди жилмассива на одной из центральных улиц появилось огромное бетонное нечто: почти достроенная коробка из плит, которую стыдливо огородили забором, а на заборе устроили конкурс граффити, чтобы выглядело не так ужасно. Стал «Урод» местом для всеобщего писания, какания, точкой для сходок дикой молодежи и «культурного отдыха» окрестных наркоманов.

Вот сюда я и подъехал. До Прудовой отсюда всео-то кварталов шесть. Я поставил машину с южной стороны, в относительно чистом от снега проулке – чтобы, если что, можно было резко газануть отсюда прочь. Нашел пролом в стене и протоптал надежную дорожку до здания. По моим прикидкам спецфургон должен поехать по Ленина обратно примерно через час… Если, конечно, они делают объезды по строгому распорядку.

«Нда, конечно, стоило несколько дней за ними наблюдать, – подал голос задний ум. – Чтобы точно знать график…».

– Поздно! Я завелся! – хмыкнул я, запрыгнул на отвалившийся бетонный блок и по нему пролез внутрь здания. Туда тоже намело немного снега, но он лежал небольшими кучками по углам, так что можно пройти, не оставляя следов.

Где-то с полчаса я изучал здание, в котором имелся справа – лабиринт недостроенных лестниц и комнат; а слева – какие-то большие пространства, видимо, спортзалы. Постепенно начал вырисовываться план. Старую красную тряпку я взял заранее из дома. Вывесил ее углом из оконного проема в зале, придавил кирпичом, чтоб не сдуло. Должно выглядеть небрежно, будто, ткань случайно свесилась. Но с другой стороны: красная тряпка в окне заброшенного дома… заброшенного дома в совершенно безлюдном городе!!! Мимо этого Чужаки не должны пройти.

«А если пройдут?» – прищурилось недоверие.

– Если пройдут – это будет еще одна важная информация о них. Значит, они тупые, как пробки! – улыбнулся я.

Зал находился на втором этаже «Урода», и так уж вышло, что между вторым и третьим этажами несколько плит перекрытий обвалились. Вот там, у провала я и устрою свой наблюдательный пункт. Тем более, что здесь лестница выше спортзала не шла. Чтобы попасть наверх, нужно уйти в левое крыло, найти другую лестницу, подняться по ней выше и выйти уже в мой зал. Но это я понял, уже изучив здание вдоль и поперек. А Чужакам догадаться будет непросто. Я окажусь в некой изоляции от них: можно наблюдать, находясь в относительной безопасности. Или даже попробовать выйти на диалог. Или выстрелить…

Я невольно погладил пистолет, лежавший в боковом кармане. Смогу ли я? Тем более, что я очень сомневался в том, что надо это делать.

…С улицы послышался равномерный нарастающий гул – машина возвращалась с объезда. Я подбежал к оконному проему и осторожно выглянул: всё верно, один фургон, в кабине сидят несколько человек. Вжался спиной в стену и стал слушать. Десять секунд. Двадцать…

Машина остановилась.

Увидели тряпку! Среагировали!

Силясь успокоить бешено колотящееся сердце, я, полусогнувшись, побежал к своему наблюдательному пункту в полу. Растянулся прямо на бетоне и затих. На угол провала я заранее положил какую-то гнилую доску, чтобы между ней и плитами оставалась узкая щель. Вот в нее и смотрел, а голова моя над проломом не торчала.

Какое-то время ничего не происходило, но вскоре я расслышал хруст бетонной крошки под чужими ногами и приглушенный голос. Голоса? Блин, сколько голосов? Может, все-таки один?

«Какая разница, Сава? Если кто-то говорит, значит, точно больше одного. Если их слишком много – тихонечко уползешь в комнаты и вылезешь из заднего окна…».

В это время они и появились. Двое. По крайней мере, в зал подо мной вошло только они. Оба – в своих странных громоздких спецовках сине-оранжевых оттенков. Но, при этом, совершенно разные: справа – здоровый, крепкий, какой-то весь… цилиндрический; а слева – какая-то несерьезная мелочь, на котором плотная зимняя форменная куртка висела мешком, как на плечиках. При этом, дрищ шел первым, шел какой-то нестабильной походкой. Будто пританцовывал. Именно он подошел к тряпке, поднял кирпич и что-то негромко бросил своему грузному спутнику.