Василий Карасев – Яхромский мост: Крах «Тайфуна» (страница 16)

27 ноября. Астрецово

«Враг этого боится»

14-я мтд выступившая в сторону Дмитрова задержана на рубеже Дятлинки. Положение группы Захарова на Рогачевском шоссе. 2-я тд немцев прорывается к Клязьме. Советское командование подтягивает резервы против немецкого танкового клина. 7-я тд немцев выходит к Яхроме. Генерал Кузнецов узнает о приближении врага. Решения по обороне и взрыву мостов через канал. Оберет Мантейфль проводит рекогносцировку. Ударная группа выступает к Яхромском мосту.

С раннего утра 27 ноября мотоциклетный батальон 14-й мтд, ночевавший в Подвязнове, двинулся по дороге на Дмитров. За ним следовали батальоны пехотных полков дивизии. Продвижение через Бунятино, Синьково на Лучинское задерживалось из-за многочисленных подрывов дорог и минирования. В воздухе господствовала советская авиация[138]. Поэтому только в 10.50 немцы добрались до Синькова и столкнулись с мотострелковым батальоном 8-й тбр. «По устному приказу полковника Хетагурова б-н занимал оборону: Синьково – 1 рота и батарея п.т.о. Арбузове – 3 рота. Савельево – 2 рота, Зверково – минрота»[139]. По свидетельству командира танкового полка бригады А.В. Егорова рядом находились и его машины: «Мой танк был замаскирован на пригорке у опушки леса. Метрах в трехстах от меня находились окопы мотострелкового батальона капитана Я.М. Шестака, в боевых порядках которого стояли четыре зарытых в землю танка, еще дальше расположилось боевое охранение мотострелков. Правее, у деревни Синьково, вместе с пехотой 107-й мотострелковой дивизии занимали оборону танки капитана Гуменюка»[140].

Положение на правом фланге Западного фронта 27 ноября 1941 г.

К сожалению, описание танкового боя, следующее далее, явно основывается на впечатлениях о событиях не только этого, но и последующего дня. Кроме того, в тексте А. В. Егорова прослеживается его знакомство с мемуарами Г.И. Хетагурова. Явно на основании последних он «вспомнил», что в Ольгово находилась наша 58-я тд. Хотя Г.И. Хетагуров и назвал в качестве оборонительного рубежа линию Паньково, Синьково, Ольгово, но реально в Ольгово части его группы попасть не могли по условиям местности и сложившейся обстановки. 58-я тд отходила на восток, и по свидетельству ветерана 58-й тд Г.П. Артемьева (тогда капитана, командира танкового батальона) она получила приказ «оставить занимаемый рубеж и к исходу дня занять прочную оборону на правом берегу реки Яхрома западнее Дмитрова»[141]. К тому моменту танков под командованием автора мемуаров уже не было.

Сам бой у Синькова не был очень тяжелым. За весь день 27 ноября (а столкновение у Синькова было только первым в этот день) наш мотострелковый батальон потерял двух человек убитыми, семь ранеными, и отчитался в уничтожении двух автомашин противника и взвода пехоты[142]. Это довольно скромный результат. Поэтому он выглядит вполне достоверным. Бой за село продолжался менее часа, и, похоже, отбив первую атаку наши части сразу же отошли на следующий оборонительный рубеж, который считали главным. Этим рубежом стала возвышенность за речкой Дятлинкой, которая пересекает дорогу Рогачево – Дмитров и впадает в Яхрому. Мотострелковый батальон 8-й тбр[143], а также и остальные части группы Хетагурова расположились в районе Зверково, Подмошье, Высоково. Триумфальное шествие немецкой дивизии к Дмитрову прекратилось, и противник и был задержан на целые сутки.

Его «11 пп (мот.), который уже в 12.00 занял Лучинское и продвинулся до участка у ручья западнее Зверково – Дятлино, из-за сильного сопротивления врага остается после полудня лежать там со 2-м и 1-м батальонами.

Противник защищается на геодезически очень выгодных позициях упорно с использованием всего тяжелого пехотного оружия, артиллерии и танков… Командир дивизии приказал прекратить атаку с намерением снова продолжить ее 28.11 после развертывания артиллерии»[144].

Слово «лежать» означает, что, встретив сильное сопротивление, немецкая пехота просто залегла под огнем, дожидаясь поддержки других родов войск. Немцы не пытались атаковать наши позиции, используя только живую силу (что не преминули бы сделать наши командиры). Вследствие этого немецкие потери не могли быть большими. Это вполне согласуется с теми данными, о которых мы сообщали раньше. И даже потери противника (во взвод) советским командованием, скорее всего, преувеличены. Несмотря на это немцы назвали сопротивление советских войск упорным[145].

Что касается дальнейших действий противника, то его реакция была стандартной. Обычно в таких случаях вызывалась авиация. Но в силу превосходства советских самолетов над полем боя в этот день рассчитывать приходилось, в основном, на помощь артиллерии. Однако подтянуть ее из-за плохого состояния дорог было непросто. Поэтому начать наступления наметили на 8.00 28 ноября.

У врага была еще одна возможность сдвинуть дело с мертвой точки: воспользоваться успехом своего правого соседа, который к вечеру уже преодолел рубеж р. Дятлинка. Ведь немцы достигли не только рубежа Зверьково, но вышли к Высоково[146].

Там оказалась 7-я тд, которая осуществила в этот день ряд довольно замысловатых маневров. Но прежде чем описать их, необходимо рассказать о том, что произошло в этот день в полосе обороны группы Захарова. Ведь согласно труду Генштаба, изданному в 1943 г., «в ночь на 28 ноября передовой отряд противника силой до 12–15 танков с ротой автоматчиков, наступая от Федоровки через Ольгово на Яхрому и не встретив упорного сопротивления наших частей, стремительным ударом потеснил левый фланг прикрывающего батальона и ворвался в Яхрому. К 7 часам отряд противника (10–12 танков и до двух взводов автоматчиков) захватил мост и переправился на восточный берег канала»[147]. Следовательно, даже спустя значительное время после произошедших событий нашему командованию было известно об их сути не более, чем жителям Яхромы, обнаружившим утром 28-го ноября у себя под окнами расхаживающих с автоматами гитлеровцев[148]. Изложенная версия подразумевает, что враг прорвал оборону на Рогачевском шоссе, чего в действительности не произошло.

Согласно данным сводок в этот день, «133 сд двумя сп обороняла рубеж Харламове – Сафоново – Космынка – Б. Титово и одним сп вела бой с противником на рубеже Ларионово – Клусово»[149]. Бой у Клусова вел 681-й сп. Со стороны немцев действовала только разведка. Ее активность нисколько не поколебала нашу оборону, а о прорыве к Федоровке не шло и речи. Более того, «к мосту, расположенному строго северо-восточнее Клусово, разведывательные группы не приблизились вследствие большой плотности обороны противника»[150]. К тому же, согласно свидетельству А. Авдеева[151], этот четырехпролетный деревянный мост через Кимершу был заминирован и при нем все время находились саперы, готовые его взорвать. В итоге на этом направлении немцам удалось лишь выяснить, что противостоящие советские войска занимаются совершенствованием обороны. В целом в штабе немецкого разведывательного батальона день 27 ноября оценивали, как день отдыха.

X. фон Мантейфель, командир 6-го сп 7-й тд со своими подчиненными. Зима 1941 г.

Несколько более серьезная обстановка сложилась в окрестностях Сенежского озера. Оборонявшиеся здесь части 126-й сд впервые столкнулись с 23-й ид противника, 9-й пп которой вошел в Тимоново. До этого населенный пункт несколько раз переходил из рук в руки и теперь был потерян окончательно. Более ничего серьезного на фронте 126-й сд не произошло. Справа от этого соединения располагались части курсантского полка, 17-й кд и 25-й тбр. В течение дня их оттянули на линию Толстяково, Захарьино[152]. Эти войска тоже имели соприкосновение только с разведывательными группами врага. Самые драматические события в этот день произошли на оконечности правого фланга и в глубоком тылу группы Захарова, там, где существовали разрывы во фронте.

Воспользоваться этими незанятыми советскими войсками промежутками было совсем непросто. Всякий мало-мальски знакомый с географией Дмитровского и Солнечногорского районов знает, что эти пространства занимают обширные лесные массивы, расположенные на сильно пересеченной местности. Известно, что по страницам различных книг о минувшей войне гуляет ряд штампов, характеризующих немецкую армию. Например, что наш противник как огня боялся леса и не вел боевых действий ночью. Это заблуждение почему-то разделялось нашими военачальниками самого высокого уровня.

За несколько дней до событий, о которых идет речь, Г. К. Жуков, напутствуя нового командующего 30-й А, дал ему ряд советов: «Используйте лесистую местность, контратаки, особенно ночью, враг этого боится»[153]. Возможно, враги и не любили так воевать, но при необходимости вполне профессионально выполняли все необходимые действия. Однако штамп о нелюбви кочует по страницам мемуаров. Все это обычные мифы. Не думается, что командиры Красной Армии очень уж любили ночные бои. Такой бой труднее организовать, в чем Д.Д. Лелюшенко вскоре убедился на собственном опыте. Ну а в данном конкретном случае 2-ю и 7-ю тд противника не испугал ни лес, ни темнота ночи.

Утром 27 ноября 2-я тд перешла в наступление с фронта Есипово – Хметьево в восточном направлении, двумя боевыми группами. Между ними не было непосредственной локтевой связи, поскольку дороги, по которым двигались войска, разделял лесной массив шириной 4–5 км. К полудню боевая группа «три» под командованием Декера, следовавшая по северной дороге, достигла района с. Кочергино, где вступила в бой с 31-й тбр полковника Кравченко. «После упорных боев в районе Кочергино в 14.00 части бригады с большими потерями начали отход и к 17.00 вышли на рубеж: Федотово, Редкино, Векшино»[154].