Василий Карасев – Яхромский мост: Крах «Тайфуна» (страница 15)

Противник (части 6-й тд немцев) за оставшееся время суток продвинулся здесь до восточной окраины д. Борки.

Правый сосед 14-й мтд, 7-я тд, действовала тремя группами.

Знак памяти бойцов 681-го сп 133-й сд в Семеновском на Рогачевском шоссе. Имевшееся там захоронение было перенесено в Кульпино.

Утром восточнее Ивлева перешел в наступление ее 6-й сп под командованием Хассо ф. Мантейфеля. Осью движения полка было направление Аревское – Чайниково. В 12.30 передовой батальон после непродолжительной борьбы занял д. Новоселки. Далее немцев сдерживали только те препятствия, которые в спешке создавали бойцы наших саперных подразделений. Одно из них погибло в момент перехода противником Рогачевского шоссе. В 14.00 немцы вошли в с. Ивановское и начали обстреливать южный фланг наших войск, оборонявших Рогачево, не предпринимая никаких попыток продвинуться дальше на север. Впрочем, и этого оказалось достаточно, чтобы показать гарнизону Рогачева, что возникла опасность окружения. Один немецкий батальон обосновался в Ивановском, и частью сил продвинувшись до Бестужеве, прикрыл с севера движение на восток другого батальона с приданной тому ротой танков. Эта группа в 14.15 выступила из д. Новоселки и, пройдя через Телешово, Голяди, Юркино, к 19.00 достигла д. Мисиново. Командир танкового полка 8-й тбр утверждает, что в районе Телешово произошел танковый бой, в ходе которого противник потерял пять машин[122]. Однако немцы сообщают, что только в Мисиново находилось какое-то наше подразделение, не оказавшее существенного сопротивления. Из этой деревни были высланы разведывательные группы, которые смогли только наблюдать отход нашей Рогачевской группировки на восток.

Основой другой боевой группы 7-й тд стал разведывательный батальон дивизии. Он двинулся из Ивлева практически строго на юг, имея справа р. Лутосня. Достигнув Аладьино, немцы вступили в бой со слабыми силами 17-й кд. Эти подразделения дивизии не выдержали натиска, и отошли на юг в Тараканово и Лукьяново[123]. Оттеснив их, немцы повернули на восток. Их следующей целью стала деревня Горчаково, расположенная уже на Рогачевском шоссе. В Горчаково находилось не больше роты, и в 14.35 деревня была захвачена, а немецкая группа двинулась дальше на юг. Так враг без особых усилий утвердился на довольно большом отрезке Рогачевского шоссе. Еще утром прикрыть этот разрыв должен был один из полков 133-й сд. В части наших источников об этом пишется как о свершившемся факте: «133 сд сосредоточилась в районе Федоровна, ее 681 сп с дивизионом 511 гап выдвинулся для занятия рубежа Поповское – Андреевское – Аладьино»[124]. Однако в реальности это выдвижение началось только в 12.00. Собрать полк, уже занявший оборону, оказалось не так то просто, несмотря на присутствие представителя штаба фронта. Поэтому полк столкнулся с противником на марше где-то в районе Семеновского, не смог закрепиться и отступил к Кульпино. Уже в темноте немцам удалось захватить и этот населенный пункт.

В третью группу войск 7-й тд входил ее 25-й тп. Сначала группа следовала на юг по параллельной дороге между Лутосней и разведывательным батальоном, затем повернула на 90° и направилась к Рогачевскому шоссе. Достигнув Новоселок, она свернула по шоссе на юг, а затем, оказав помощь разведывательному батальону при занятии Селино, двинулась на восток. В 16.00 немецкие танки были уже в Романцево, а в 16.50 танковый полк доложил: «Танковая разведка достигла Мотовилово. Свободно от врага. 25-й танковый полк движется туда. Остается разведать на юго-восток и восток»[125].

Схема минирования западнее д. Мотовилово.

В д. Мотовилово располагался штаб 1-го батальона мотострелкового полка ОМСБО-На под командованием капитана Прудникова и туда же стягивались его подразделения, производившие работы в районе Рогачевского шоссе. Капитан Прудникова изложил последующие события следующим образом.

«26.11.41 г. роты работы в районе д. Мотовилово закончили и к 14.00 сосредоточились для обеда. В 14.4526.11.41 г. батальон выступил из дер. Мотовилово в пункт расквартирования с. Астрецово, имея задачей в пути произвести работу по заграждению и минированию. При выходе из д. Мотовилово, через 15–20 мин. в деревню вошло 10 немецких танков, деревню зажгли и обстреляли взвод 2роты, минировавший участок. Батальон был втянут в опушку леса по дороге, где сразу стал возводить завалы и минировать…» [126].

«Со стороны Мотовилово выползли танки. – вспоминает военврач Илья Юльевич Давыдов. – Остановились перед деревней. На фоне снега они казались огромными темными глыбами. Шестаков протянул мне бинокль:

– Погляди, земляк!

Расстояние, отделявшее нас от танков, было совсем небольшое. И невооруженным глазом можно было видеть, как откинулся люк передней машины, и из него высунулась голова танкиста. Он смотрел в нашу сторону. Я прильнул к биноклю.

Мне показалось, что мы глядим друг другу в глаза…

Неизвестно почему, но танки до времени вели себя миролюбиво. Они медленно, как бы ощупью, проползли по пригорку, затем втянулись в деревню и лишь оттуда открыли огонь из орудий и пулеметов. Однако бойцы уже успели укрыться в лесу. Послышались дробный стук топоров и тонкое позванивание пил. Красноармейцы устраивали завалы. Саперы на ощупь взводили и вставляли в мины капсюли-детонаторы. Детонирующий шнур обрубали на каблуках лопатами, прикрепляли его к капсюлям, зубами прикусывали…»[127].

Генерал И.Ф. Петров в 1942 г.

На этих минах тем же вечером подорвался последний танк T-IV из 7-й тд[128]. Всего же согласно отчету о работе группы генерала Галицкого в этом районе подорвалось на минах два немецких танка[129].

Действия 7-й тд затронули часть построения группы Захарова, заставили ее повернуть свой фронт на север и сосредоточить усилия на прикрытии Рогачевского шоссе. На западном фланге группы серьезных событий пока не происходило. На оконечности этого фланга в районе Тимоново оборонялись полки 126-й сд. Дальше к югу никаких наших частей не было.

106-я пд врага продолжала двигаться в южном направлении, вытягиваясь вдоль Сенежского озера и оставляя слева большой лесной массив, имевший только несколько проселков, ведущих на восток. Чтобы как-то заполнить разрыв во фронте 16-й А, в центр этого леса в Путятино и Кочергино (ныне урочища) 26 ноября была выдвинута 31-я тбр из группы Захарова. Пока ей пришлось иметь дело только с немецкой разведкой.

Ее будущий противник, 2-я тд, еще не была готова к активным действиям. Она должна была овладеть местностью в районе Холмы и затем быстро продвигаться на Москву через Озерецкое[130]. Но чтобы провести эту операцию ее части должны были быть заменены пехотой 106-й пд. Смена происходила в условиях, когда немецкий плацдарм южнее Солнечногорска подвергался сильным контратакам со стороны групп Доватора и Шурова. И сама 106-я пд находилась под угрозой со стороны группы Захарова в районе Тимоново. Эти обстоятельства затрудняли действия противника. Только с наступлением ночи 106-я пд сменила стоявшие на линии Спасское – Рекино – Талаево части 2-й тд и достигла одной усиленной полковой группой района Пешки – Есипово[131].

Вечером этого дня 56-й ак уточнил задачу 7-й тд. Наряду с требованием овладеть с налета шлюзом № 3, мостом через канал у Яхромы и образовать плацдарм на противоположном берегу в приказе имелся и такой замечательный пассаж:

«При наступлении превосходящих сил врага дивизия может отвести войска на западный берег канала. Образование плацдарма ни в коем случае не может вести к сильным потерям и расходованию сил»[132].

Эта фраза о том, что еще не захваченный плацдарм может быть тут же оставлен, весьма примечательна. Она отражала требование командующего группы армий «Центр» Федора ф. Бока, который записал в этот вечер в своем дневнике:

«Вечером издал приказ о повороте на юг 3-й танковой группы по достижении ею канала «Москва». Совершив поворот, 3-я танковая группа со всеми возможными силами должна наступать в направлении Красной Поляны, чтобы поддержать наступление 4-й армии. Танковая армия, кроме того, должна захватить плацдармы на другом берегу канала «Москва»[133].

Налицо раздвоенность замыслов. Требование создать плацдарм на восточном берегу канала показывает, что ф. Бок хотел сохранить за собой возможность выбора между южным и восточным направлением как можно дольше. Однако по тону приказа корпуса можно судить о том, что выбор все более склонялся к южному варианту.

Я.Я. Махонькое, командир истребительного мотострелкового полка УНКВД Московской обл.

В то время, как противник думал об эксплуатации успеха, Рогачево продолжало занимать умы нашего Верховного командования. Поздним ноябрьским вечером генерал авиации И.Ф. Петров (заместитель командующего ВВС) был вызван в Кремль в кабинет И. В. Сталина, где произошел следующий разговор: «Сталин поднялся, в — споминает И.Ф. Петров, – пошел мне навстречу… «Немцы взяли Рогачево», – произнес Сталин. Я молчал, не зная, где находится это Рогачево. Сталин понял это по моему виду, подвел меня к карте и показал: «Больше задержать немцев под Москвой негде. Рогачево надо вернуть во чтобы то ни стало. Пойдете?»[134]. Следствием этого разговора стала организация авиационной группы Петрова[135], которая поддерживала действия северного крыла Западного фронта[136]. Сам генерал выехал в Дмитров, где и обосновался ее штаб. Одной из первых операций группы стала бомбежка Рогачева. Результат был вполне предсказуем, и второй раз за неделю «…в Рогачево возникли пожары»[137]. 27 ноября Сталин начал свои переговоры с командующим Калининским фронтом И.С. Коневым с сообщения о потере Рогачева и потребовал активизировать действия фронта, чтобы сковать противника. Планы по возврату села продолжали строиться еще несколько дней, пока не возникли более насущные проблемы.