Василий Карасев – Слуга всех мышей. Космическое фэнтези (страница 5)

За моей спиной из ниоткуда появилась обычная раскладная табуретка. Именно это и поразило меня больше всего. Наверное, если бы из воздуха материлизовалось роскошное кожаное кресло, я был бы удивлен куда меньше. Внимательно осмотрев табуретку, я потрогал сиденье рукой и осторожно присел.

Незнакомец молчал, перебирая струны.

– И? – спросил, наконец, я, – что за разговор? Полагаю, что я попал сюда не случайно?.

– Да нет же, – ответил мой собеседник, – как раз наоборот, совершенно случайно. При пространственном прыжке два заклинания, простите уж за вульгарное определение, наложились друг на друга, а в результате не сработало ни одно. Обычное дело!

– Ничего себе обычное! – усмехнулся я, – а на две половинки эти два заклинания меня не могли разорвать?

– Могли, – согласился Незнакомец, – но ведь не разорвали. И не смотрите на меня так подозрительно, я тут ни причем. Могу открыться, вы же эмпат – проверьте.

В тоже мгновение за его спиной возникло огромное красочное полотно, всё исчерченное мелкими граффити. Столь насыщенного Поля Эмоций и такого количества совершенно непонятных знаков я еще не видел. Впрочем, сколько я их видел-то – раз—два и обчелся. Но в центре этой композиции действительно сиял белоснежный Знак Правды. Еще через мгновение все знаки погасли

– А вы того, … – запнулся я, подбирая слово, – сами их не можете рисовать?

– Этого никто не может, – усмехнувшись, ответил Незнакомец, – даже мой брат, – и, увидев мое недоумение, пояснил – вы его знаете как Папу. Полагаю, вы на него работаете?

– Э—э—э… – запнулся я, – мы с вами так недолго знакомы, знаете…

Папин Брат расхохотался.

– А вы молодец! – похвалил он, – можете, кстати, называть меня Дядя. Меня все так зовут… звали, – поправился он.

– А вы-то как сюда попали? – поинтересовался я.

Дядя не ответил. Вместо этого он снова начал перебирать струны и прямо со струн в небо стали подниматься разноцветные нити, причудливо переплетаясь между собой. Они звучали! Нежная грустная мелодия разлилась в воздухе, будто хорошее старое вино, окутывая легким туманом и наполняя воздух непередаваемым ароматом. Пахло весной, и молодостью, и первой влюбленностью; пахло давними детскими мечтами, о которых уже успел позабыть и… музыка смолкла столь же внезапно, как и началась.

Дядя отложил гитару и внимательно посмотрел на меня:

– Знаете, что такое Луна?

– Я слышал разные версии, – уклончиво ответил я.

– Луна, говоря примитивным языком, это биопроектор. Он ретранслирует энергию жиз на землю. Двадцать тысяч лет назад Папа установил его на спутнике вашей планеты, и на Земле возникла жизнь. Да, жизнь возникла 20 тысяч лет назад, а не несколько миллиардов, как утверждают ваши ученые. Беда не в том, что Луна украдена… Беда в том, что Луна выключена. И если ее не включить, то жизнь на Земле погибнет.

Дядя вздохнул и посмотрел на окружающий лес. Потом добавил:

– Нигде больше нет такого разнообразия жизни, как у вас. Посмотрите на эти сосны – это же чудо!

– Неужели всё так серьезно? – спросил я, – и…а в каких отношениях вы находитесь… э…с Семьей? Понимаете, то что вы сказали, звучит ужасно, но я вырос там, где люди обычно редко доверяют друг другу.

– У меня с Семьей разногласия, – ответил Дядя, – в первую очередь, конечно, с Папой. Но и с другими тоже. Видите, я честно отвечаю на ваши вопросы. Может, и вы все—таки ответите на кого вы работаете?

– На Ночь, – решился я.

– Значит он вообще не в курсе, – покачал головой Дядя, – что ж…я скажу вам то, чего никто из них не знает… А потом хочу сделать одно предложение. Только не отвечайте сразу, пожалуйста. Подумайте хотя бы пару часов.

– А здесь время остановлено? – поинтересовался я. тоном опытного мага.

– Здесь вообще нет времени, – улыбнулся Дядя.

Обратный ветер

Парадокс, но беспокойная жизнь часто делает человека очень и очень спокойным. Наверное, дело в привычке: живя у железной дороги, перестаешь слышать проезжающие поезда. Где бы не останавливалась на ночлег Ночь за свою долгую по человеческим меркам жизнь – в древнегреческом мегароне с видом на Парфенон или в сибирской хрушевке с видом на пивной ларек – Беспокойная Тропа всегда ждала ее сразу за порогом. А иногда осторожно приоткрывала дверь и заползала прямиком в дом.

Вот и сейчас все пошло вкривь и вкось.

Последнее, что она увидела глазами эмпата – его кот со странным именем Пакс, поднятый на руки. Ночь протянула за ними нить прыжка и неторопливо стала сматывать ее в клубок. Внезапно нить задрожала и начала рваться – тот конец, что находился в руках у Ночи быстро истончался и исчезал. Стремясь успеть, Ночь с силой рванула нить на себя и в комнату влетел взъерошенный и визжащий Пакс: когти выпущены, шерсть дыбом, хвост угрожающе распушен трубой. Кот шлепнулся на лапы и замер, настороженно глядя по сторонам.

В который раз Ночь пожалела, что она не эмпат: сейчас считать информацию можно было даже с кота, слишком уж он был перепуган.

«Что же случилось? – размышляла она, прохаживаясь по комнате, – кто успел вмешаться в прыжок? И какой фактор она не учла?…И где теперь эмпат? А может, это Вечер? Нет, вряд ли… Хотя там была его посланница, женщина—чтец… Вероятно, он пошел другим путем: нашел не эмпата, а мага, умеющего читать Звезды. И все—таки поговорить с ним не мешало бы, сейчас важна любая информация…»

Ночь взмахнула рукой и нарисовала в воздухе Руну Вызова.

– Вечер, отзовись! – неожиданно хриплым голосом произнесла она.

Но Вечер не отзывался. Такого просто не могло быть! Если бы Руна растаяла, значит он погасил вызов, не желая говорить. Но Руна вызова висела в воздухе и тихо вибрировала от напряжения. Она не могла найти Вечер… Это было совершенно невозможно!

Прыжки всегда давались Вечеру тяжелее, чем другим. Конечно, за исключением Утра. Тот вообще по большому счету ничего не умел, кроме Магии Манипуляций, он даже свою внешность не мог контролировать. Правда, Манипулятором Утро был превосходным: ненадолго он мог подчинить даже Ночь, не говоря уже об остальных. Сестра практически сразу чувствовала наброшенную Паутину, сам Вечер реагировал гораздо позднее, но задолго до окончания Манипуляции. Вот День – тот, кроме своего Марса не думал ни о чем. Лет триста назад он решил превзойти Старших и наладить биотранслятор на Красной планете. Дело в том, что Луна была не первой попыткой ретрансляции жиз в Солнечную Систему. Первую предпринял в незапамятные времена Дядя. Но что-то там не срослось: в результате от ретранслятора остался лишь пояс астероидов между орбитами Марса и Юпитера. Вот из этих обломков День и пытался собрать свою «игрушку». Однако, пока дела у него шли не особо: на Марсе он смог построить только каналы…

Приказав Ил срочно возвращаться, Вечер осторожно размотал нить прыжка и попытался забросить ее в нужное место. На этот раз получилось с первого раза. Довольно ухмыляясь, он почти смотал нить в клубок, когда та внезапно лопнула и оборвалась.

– Звезду тебе в горло! – мысленно выругался Вечер. Он расстроился: прыжок на этот раз выходил идеальным – не хуже, чем у Ночи – и вдруг буквально у порога… Ну да ладно, Ил должна вынырнуть где-то поблизости.

«Ага, вот и она», – подумал Вечер, услышав шум снаружи. Он резво вскочил с дивана и поспешил открыть дверь.

За дверью никого не было. Мало того, за дверью НИЧЕГО не было. Только сильный ветер… Вечер почувствовал, как его вытягивает из дома в пустоту. В отчаянии он стал чертить в воздухе одну Руну за другой, но те не успевали оформиться – их просто сдувало. Держась из последних сил, Вечер выкрикивал первые пришедшие на ум защитные заклинания, но едва рождаясь, звук тут же затихал.

Наконец, последние защитные барьеры рухнули, и Вечер исчез.

Ночь стерла одну Руну и нарисовала другую. Она вызывала День. Ответа не было. Еще один взмах руки – Руна Утра – и снова никакого ответа!

Улица по—прежнему была безлюдной, словно все обитатели Золотой Свалки сговорились именно сегодня ни в коем случае не выходить из дома. Откуда-то издалека, с объездной городской дороги ветер принес звук автомобильного сигнала, выронил его возле «Вшивой собаки» и тут же увлекся игрой с обрывком старой пожелтевшей газеты. Обрывок легко взмыл вверх, стряхнул с себя сухую дорожную пыль и, стремительно вращаясь, полетел прочь…

Капризный мальчишка лет семи, готовый вот—вот разревется от обиды – так сейчас со стороны выглядел Утро – насупившись, посмотрел на брата и плаксиво спросил:

– Ну и где же они?

День почесал затылок, наморщил широкий лоб и картинно развел руками:

– Да не знаю я! Нитка оборвалась и пропала! Понятия не имею, куда их вынесло!

Обрывок газеты плавно скользнул на землю, не пролетев и десятка метров, а легкий игривый ветерок вдруг испуганно присвистнул и пропал. А затем в одно мгновение другой ветер – серьезный и жесткий – вырос высотой с девятиэтажный дом и с ураганной силой стал закручивать воронку вокруг братьев. Утро исчез сразу, не успев даже понять, что происходит. День на ногах устоял. Он вызвал совсем короткую нить прыжка – в несколько сантиметров – и замкнул ее в кольцо. Находясь в прыжке, День просто застыл на месте и стал неуязвим для стихии. Обратный ветер разочарованно выдохнул и стал понемногу стихать, но тут на краю воронки неожиданно показался Утро.