Василий Кандинский – Том 2. 1918-1938 (страница 52)
199)
июнь — 16(28)
Весь день ехал. В «Зырянах» на днях был снег. Везде дороги в лучшем состоянии, — «не тряхает», — т.к. ждут губернатора, к[ото]рый едет на пароходе.
— Везде по дорогам кресты. [Рисунок: деревянный крест] У них служат молебны о скоте: медведей и волков много. Заговоров нет, даже в Сольвычегодском у[езде]. Все чаще зыр[янские] шапки и фуфайки.
200)
июнь — 17(29)
В 4 ч. приехал в Яренск. Поел. Кстати заметить, поразительно чисто, чище, чем в Вологде. — Геологи проехали еще 23 мая; 25 были уже в Усть-Сысольске («Сысоле»). — Весь день и ночь холод. В полушубке только что в пору — «Беседка» — козлы. — Церквей нет; в самом Яренске всего 4. Избы низкие под одной крышей с двором. Яр[енск] — тоже деревян[ное] село. — Попил чаю и марш в путь. До У[сть]-С[ысольска] еще 164 в. В Яренске нет гостиницы!
[Слева на полях вертикально:] 3 дня назад выпал снег и покрыл всю землю.
201)
//
июнь — 18(30)
В 12 ч. ночи я выехал «в Зыряне». «Мэ Коми!» «Коми» — зырянин, морт — человек, войтыр — люди. Коми — войтыр{199}. Зыряне запуганы чиновниками до невероятности. — Кругом русской речи не услышишь. — Но легко поддаются ласковому обращению. Купил пеля-шапку за 2 р. Коми все трогали мои вещи и спрашивали сколько стоит. Пил чай и в путь.
Зыряне… Зыряне… В 5 ч. снова пил чай; до У[сть]-С[ысольска] всего 66 У г верст.
Приехав в У[сть]-С[ысольск], поел яиц и попил чаю, умылся и, побывши с хозяином, пошел к Туру. Вечером был в зем[ской] больнице.
202)
июнь — 19 (1 июль)
Проспал!… Затем снова был с хозяином. Отправил телеграмму, ходил по домам, был у исправника. Затем, пообедав у Тура (прелесть ботвинья{200}!), попив у него чаю, пошел к Аф[анасию] Як[овлевичу]{201}, где и просидел за расспросами и чаем весь вечер до 2 ч. Срисовал всякие штуки. Ночью напихался колбасой и лег на свое музыкальное ложе. Песня найдена! —
А комары-то действительно побольше наших. —
203)
//
июнь — 20 (2 июль)
Нет зыр[янского] слова жена; жена по-зыр[янски] — «баба», ergo{202}… Во ржи прежде жили женщины и хлеб был лучше. Нельзя б[ыло] трогать хлеба до Ульянова дня{203}, до этого же срока нельзя б[ыло] мыть белья. — За иконами и теперь везде торчит рожь.
— Песни семейные сущ[ествуют].
— Еду с 1 ч. дня. Питаюсь калачами. Все эти калачи и колбасы влекут за собой Verstopfen [Запор (нем.)]…
Через 2 недели я буду в это время в Ахтырке с Анной. Недурно, ей Богу, недурно!..
Нет заговоров скота от зверя, а молебны. Пью чай. 10½ ч. вечера.
[Слева на полях вертикально:] Ночью коми заботливо укрывал меня.
204)
июнь — 21 (3 июль)
В 10 ч. утра приехал в У[сть]-Кулом. Встретил судебного] пристава{204}, к[ото]рого и подверг допросу. Ели утку и рыбу, как пострещинские [?] Коми — раздирали руками. Говорил с писарем
В[олостного] Пр[авления], хозяевами (с ними даже подружился), ходил в Керки{205}. Да здравствует У[сть]-Кулом! Бог Чудов найден!!..{206} Купил ружье за 3 р., рыбу за 60 к. в 6 ф[унтов] весу. Недоумение пропадает. О Stella mea!.. [О, моя звезда! (лат.)] Роды найдены! — Но … как же отсутствие слова «жена»? Роды позже. Был у станового — спит! Зыряне бегают меня смотреть. Все же 170 верст чувствительны.
205)
июнь — 22 (4 июль)
Ездил 45 в. верхом. О, Боже, не пошли же сего и врагу моему. Найдена еще песня, но … без конца. Зыряне — премилый народ. Все на них клевещут. В первый раз испытал ощущение трясущейся трясины. Оказывается, что мы проездили 70 верст! До Керчома-то 35! Выехали в 7 ч. утра, в и были там, а в 3 ч. назад. Конец песни найден, но не м[ожет] б[ыть] пропет, т.к. певец заболел. Нашел загадки. Найдена еще песня о вдове и ее дочери. Здесь бы пожить, то кое-что нашлось бы. Я положительно влюблен в зырян. Был в В[олостном] правлении. Были у меня Инспектор зем[ских] школ, благочинный и учитель из Усть-Выма. В ночь выехал при трагич[еской] картине прощания с зырянами.
[Слева на полях вертикально:] Es ist lossgegangen [sic! Тронулись (поехали, нем.)]. NB! Корова!..
206)
июнь — 23 (5 июль)
Всю ночь так и не спал. Холодно — смерть! Я думаю, был мороз. Останавливался на 3-х станциях. Ездил в Богородск{207} верхом, в Шой-яг на лодке, в Подъельск маленький на двух-колесной тарантайке, причем зыр[янин] сидел верхом и ни за что не хотел склониться на мою просьбу сесть со мной. — В Шой-яге совершенные дикари. Нигде ничего нового. Кроме разве изменений в прибаутках, выдают … …[?] за песню. На меня смотрели как на нечто чудесное и никогда не виданное. Посмелее трогали очки, а робкие издали тыкали пальцами и быстро тараторили, обращаясь ко мне. Самовар просил знаками, иначе не понимали. Не оказалось.
207)
июнь — 24 (6 июль){208}
В 12½ приехал в У[сть]-Сыс[ольск]. Надо побегать, а не хочется.
Пообедав с приставом,……[?] с ним, отправились на игрище во 2-ую деревню от У[сть]-Сысольска. Песни поют искл[ючительно] русские. Всего раз пели по-зырянски, но переводную. («Жил некогда в Англии царь молодой»). Обращение сдержанное, жестов мало. Ходят за руки. Деревни … … (?) м[ежду] собой чередуются.
Вернувшись, попил у меня чаю. Он назвался Стефаном, и в десять часов пошли в сад, где встретили зем[ского] секретаря. Ужинали у меня. Секретарь рассыпался в любезностях и нежностях.
208)
июнь — 25 (7 июль)
Проспал и сейчас же стал укладываться, что заняло часа полтора. Завтракали в карете и в два с половиной часа я двинулся в путь. Nach Hause! [Домой! (нем.)] Пора, пора!… Неужели же я еду в Москву и конец моим скитаниям? Не могу себе представить. Ехал с быстротой поезда Яросл[авской] ж[елезной] дороги.
Часов в десять пили с Коми чай и рассуждали о старых временах, водке, табаке. 52 года ему, а на вид не больше 35-36.
209)
июнь — 26 (8 июль)
В 5 ч. утра пил чай. Теперь А. С. уже подъезжает к Москве. Счастливая! Зыр[янин] спрашивает, не знаю ли я его сына, солдата? Он тоже служит в Москве. В книге под гранкой [?] подписано: «все равно никто не обратит внимания на вопиющего в пустыне» и нарисован человечек на четвереньках, воющий подобно собаке. Бывает же на некоторых] станциях какая-то особенно противная грязь! — Коми предлагал мне конфекту. — Урядник принял, кажется, за какого-н[и]б[удь] ревизора, т.к. суетился и бегал до неприличности.
— Всего 108 в. до Лальска + 8о = 188. Если часто будет, как здесь, что все ушли [?], то пожалуй не доеду до завтра. Коми сидит грустный: услышал чисто русскую речь. Зыряне кончились!
Пошли неудачи: склоки.
210)
июнь — 27 (9 июль)
300 верст позади! Слава Богу. Теперь 6 ч. утра и я сижу в Лальске в ожидании самовара. Лальск-то не только Кадников, пожалуй и У[сть]-Сыс[ольск] за пояс заткнет не величиной, а красотой зданий; два каменных дома! Но всего одна церковь. — Еще 80 в. Поскорее бы доехать: все болит; весь в грязи утонул. Часам к 6 конец мученьям этим, если только… везде лошади будут. С удовольствием думаю о двухдневном отдыхе в Устюге. — В самом городе встретили женщину в одной рубашке! Simplicitas morum{209} —
Мыл было блюдце — не отмывается, а грязь сидит комьями! Что за черт? Вгляделся — а это цветы нарисованы… Перед самым Устюгом, в 4 в., у перевоза застала страшная поистине гроза и ливень. Вымок до нитки. Целый час сидел я, дожидаясь карбаса, да переезжали с полчаса, да потом с полчаса ехали до города. Но… quidquid id est{210}… Я в Устюге и послезавтра еду в Москву.
[С. 2II-2I6 — без записей]
216)
Июль — 3(15)
Приехал в Ахтырку
Finis [Конец (лат.)]
[С. 217-397 — без записей]
398)
Адресы
Николай Васильевич Бабенов