Василий Каменский – 27 приключений Хорта Джойс (страница 17)
— Дай спичку.
— Хорт, ты — настоящий сын севера. Я вижу.
— Я люблю свой север.
— Теперь я понимаю твой рост, твою Чукку и все остальное. Хорт, я завидую тебе.
— Рэй-Шуа, ты — настоящий сын юга.
— Я не люблю юг, чорт бы его взял.
— Полюбишь. Даю слово. Или ты не растение своей земли? Дело только за временем.
— Это так. Но мне противна моя откровенная австральность. Мое тропическое происхождение. Недаром здесь все принимают меня за неподдельную обезьяну, и руками щупают мою черную кожу. Я действительно обезьяна, чорт возьми. Посади меня на цепочку и води по деревням — мы недурно будем зарабатывать. Будет хлеб впереди.
— Хлеб будет и без представлений. А вот мне очень нравится, что ты — гениальная зверюга: хорошо пишешь романы и толково знаешь мотор. Только держи еще левее, — поближе к костру — там лучше.
— Рэй-Шуа в качестве какаду…
— Не ворчи. Рыбак встал и черпает чайником воду. Через ю минут он будет похлебывать чай и соображать о своих затеях.
— Не без удивления он выпучил глаза.
— Он еще не проснулся, как следует, и думает, что мы — сновидение.
— Любители ночных приключений.
— Дай спичку. Потухла. Засмотрелся.
— Рыбак, говоря по Наоми «симпатично» устроился.
— У рыбаков есть вкус. Я учусь.
— Ну, вот ползет, зевая, Диана.
— Давай лапу, доброе утро.
— Псина, целуй обезьяну. Так.
— Скоро солнце.
— Ого. Проснулись.
— Это — кулики-песочники.
— Туман густеет.
— Кричат гуси.
— Рыбы плавятся, разводят узоры, дразнят.
— Сейчас встанет Чукка — вместе с солнцем.
— Превосходный час!
— «Час, когда горный кенгуру стоит на скале, над обрывом и смотрит на горизонт восхода», так, кажется, читал в книгах твоих?
— Солнце — глаз земли. Кенгуру помнит об этом.
— Крякают утки — близко озеро.
— Птицы азартно заливаются. Здесь голоса их сочнее и крепче.
— Некоторые из них зимуют, несмотря на отчаянно-долгую зиму.
— Буду зимовать и я.
— Ххо. Посмотрим — сказал слепой, посмотрим.
— Это решено.
— Ну, ну.
— Нос у тебя приплюснут. А уши? Останешься без ушей.
— Уши? На кой они чорт? Что я — композитор что ли или капельмейстер?
— У нас бывает по Реомюру до 45–50 градусов.
— Пустяки, я обрасту мехом.
— Вот и солнце.
— Вот и Чукка. Доброе утро!
— Доброе утро, дочка моя.
— Доброе утро, счастливый путь, отец, Рэй-Шуа, дайте расцеловать вас.
— Жизнь продолжается, Чукка!
— Моторная лодка разговаривает.
— Надеюсь, вы помогаете?
— Стараемся.
— Ого. Еще как…
— Я видела во сне Наоми, бедная, она скучает, очень скучает.
— Чукка, с тобой здоровается Диана, дает лапу.
— Доброе утро, Диана. Богатый день пусть вкусную пищу тебе пошлет.
— После вчерашнего вальдшнепа Диана питает к тебе искреннее уважение.
— Я и сама горжусь успехами охоты, — это меня волнует, увлекает не менее вас.
— Браво, Чукка.
— Браво, дочка моя.
— Как дивно птицы солнце встречают. Туманы кругом, а берега изумрудные. В каком мире мы? В стране какой? Неустанные и куда несемся? Диана, нюхай душистое утро.
— Через час, когда растают туманы, мы выберем место для стоянки. Пора.
— Мы выпьем кофе и вздремнем.
— Я разведу костер, и чистого мокка сварю вам, и завтрак вкусно приготовлю, и, как детей, спать вас заложу, а сама нянькой дежурить останусь. С Дианой, сама с собой, с природой разговаривать буду. И обо всем вам потом расскажу. И о том, что о Наоми во сне видела — тоскует она и не верит в долгое расставание, нет, не верит…
— Наоми из породы птиц, поющих на вершинах.
— Взрослой девушкой мы увидим Наоми, и тогда она останется птицей.
— Сладко она спит сейчас в своей кровати, и, может быть, снится ей, что с нами она в моторной лодке дышит солнцем и туманами, непрестанно разговаривая. Истинная птица — Наоми.
— За эти годы я с любовью привык к ней, спаялся дружбой детства и мне кажется странной наша разлука… Ведь это она нашла меня, она явилась причиной моего счастья.