Василий Иванов – УХОД ИЗ ЖИЗНИ ДЕПУТАТА РЕГИОНАЛЬНОГО СОБРАНИЯ (страница 3)

И вот сейчас этот ученик заведующий отделением, угрожая лишением премии, демонстрировал свою административную власть, пытаясь уязвить старого хирурга. В разговор вмешалась Людмила Борисовна: «Не стоит ломать копья. Что сделано, то сделано. Это не единственный наш пациент, нужно думать и о других. Сергей Сергеевич, вас вызывают в приемное отделение, идет поступление». Сергей Сергеевич ушел, хлопнув дверью. Людмила Борисовна попыталась успокоить Николая Петровича, напоминая о том, что врач – это не всемогущий Бог, а лишь смертный, ограниченный рамками знаний, опыта и закона. Он связан по рукам и ногам протоколами, рисками, последствиями. Хирургия – это всегда хождение по краю пропасти, балансирование между жизнью и смертью. Даже самый талантливый хирург имеет права на ошибку.

Николай Петрович смотрел поверх головы Людмилы Борисовны на портрет Гиппократа, висевший на стене, и слова великой клятвы, словно высеченные в граните вечности, вспыхнули в его сознании: «В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного…». Слова клятвы стали эхом, гулким и настойчивым, заглушая шепот искушения – пагубного, неправедного… Его игромания, как ненасытный спрут, сжимала сердце в ледяных тисках долгов. Но сейчас семья – вот компас, указывающий путь сквозь бурю. Долговая яма разверзлась под ногами, угрожая поглотить его, но мысли о близких жгли, как спасительный огонь.

В голове, словно на скрижалях, всплывали слова: «Если я исполню эту клятву и не оскверню её, да будет мне дозволено наслаждаться жизнью и искусством врачевания со славой…». И тут же, словно черная тень сомнения: «…если же я нарушу её, да постигнет меня обратное». Он очнулся от мрачного транса. Людмила Борисовна, как неутомимый ручей, продолжала изливать поток слов: «Врачи действуют в условиях неопределенности… медицина не всесильна… осознанный выбор пациента…». Ее слова были словно капли дождя, барабанящие по стеклу, – логичные, рациональные, но бессильные проникнуть в его бушующее внутреннее море. Николай Петрович, с натянутой вежливостью улыбнувшись, поблагодарил её и вышел из кабинета, унося с собой груз неразрешимых противоречий в свою одинокую гавань.

H2 Глава 3. Спасение обреченного.

Больной и его супруга, словно изгнанники, обреченные на вечное скитание, возвращались домой на такси. Салон автомобиля сдавливала тишина, словно саван, изредка разрываемая стонами Дмитрия Васильевича, чьи муки терзали самое сердце, словно хищные птицы. Анна Сергеевна, с лицом, превратившимся в маску скорби, держала его руку, словно пыталась удержать ускользающую, как дым, жизнь. Каждая выбоина на дороге обрушивалась на тело Дмитрия Васильевича ударом набатного колокола, отсчитывая секунды до неизбежной разлуки. Боль – ненасытный спрут, чьи щупальца, словно ядовитые змеи, обвились вокруг его внутренностей, высасывая последние капли сил. «Дышать… дышать… просто дышать», – шептал он бескровными губами, словно читая древнее заклинание, отчаянно пытаясь удержаться на зыбкой поверхности бушующего океана страданий.

Анна Сергеевна, казалось, превратилась в тень, в бесплотный призрак былого счастья, в эхо ушедшей любви. В ее потухших глазах плескалась бездна отчаяния, зловеще отражая агонию супруга. Она чувствовала, как жизнь утекает сквозь ее пальцы, как драгоценный песок, который невозможно удержать, словно ускользающие мгновения. "Держись, мой родной, держись", – шептала она, вкладывая в каждое слово всю свою любовь, всю свою надежду, все свое разбитое сердце, словно осколки стекла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.