Василий Григоров – Последняя итерация (страница 2)
Человек сидел на прозрачном камне, похожем на кусок застывшего стекла. Лет сорока, худой, с острыми чертами лица и тёмными глазами, в которых светились те же голубые прожилки, что и в кубе. На нём была просторная серая рубаха, а на шее – старомодный кулон в виде шестерёнки.
– Кто ты?
– Войцех Кубик. Точнее, то, что от меня осталось.
Имя ударило, как током. Кубик. Создатель системы. Легендарный программист, разработавший первые нейроинтерфейсы. Тот, кто построил этот мир.
– Ты… мёртв?
– Да. Нет. Сложно объяснить. Он улыбнулся, но в этой улыбке не было радости. Я вшил себя в код, когда понял, что они сделают с моим детищем.
Антон сглотнул.
– Они превратили твою систему в тюрьму.
– Хуже. Кубик поднял руку, и воздух перед ним сжался в голограмму – миллионы капсул, ряды заключённых, подключённых к матрице. Они сделали её машиной для рабства. Лазурит – это не просто ресурс. Это сжатые нейроимпульсы, кусочки сознания. Они качают из вас данные, перерабатывают в алгоритмы.
Антон почувствовал, как по спине пробежал холод.
– Ты говоришь, что мы… топливо?
– В каком-то смысле. Кубик встал, подошёл ближе. Но ты нашёл ключ. Ты – последний, кто может это остановить.
– Я? Я никто! Я просто пират, который…
– Который взломал систему, которую не могли взломать годами. Кубик ухмыльнулся. Ты идеальный кандидат.
Поле начало распадаться, цветы превращались в пиксели.
– Жди знака. И не доверяй надсмотрщикам.
Тьма снова накрыла его.
Антон очнулся от того, что его трясли.
– Чёрт возьми, Милованов, ну сколько можно!
Геннадий стоял над ним, лицо искажено яростью. За его спиной маячили ещё двое – Лера и Штопор.
Лера, худая, с короткими выгоревшими волосами и шрамом через левый глаз, была единственной женщиной в их бригаде. Бывшая хакерша, посаженная за взлом банковских систем. Она редко говорила, но когда делала это – все слушали.
Штопор – коренастый, с перекошенным носом и вечно жующий что-то, бывший наёмник. Его посадили за убийство, но здесь он вёл себя тихо, как будто ждал чего-то.
– Что с ним? – Лера присела рядом, приглядываясь.
– Очнулся! – Штопор хлопнул Антона по плечу так, что тот чуть не свалился обратно.
Антон сел, голова раскалывалась.
– Что… что случилось?
– Ты схватил эту штуку и отрубился, – Геннадий скрипнул зубами. Надсмотрщики уже идут. Если найдут её при нас – всем каюк.
Антон потрогал карман. Куб был там. Тёплый, пульсирующий.
– Надо его спрятать.
– Или выбросить, – пробурчал Штопор.
– Нет! – Антон резко встал, едва не падая. Он… он важный.
Лера прищурилась.
– Ты что-то знаешь.
Он хотел ответить, но в этот момент раздался гулкий стук сапог по камню.
– Группа 47-Б! Отчёт по добыче!
Надсмотрщик.
Высокий, в чёрной броне, с закрытым шлемом, из которого доносился механический голос. За ним – двое таких же, с электропрутами в руках.
Геннадий мгновенно выпрямился, лицо стало каменным.
– Добыча идёт, ждём подтверждения квоты.
Надсмотрщик медленно обошёл их, остановившись перед Антоном.
– У вас проблемы?
– Нет, – Антон заставил себя не дёргаться.
– Странно. Надсмотрщик наклонил голову. Наши датчики зафиксировали аномалию в этом секторе.
Лера незаметно сжала кулаки. Штопор замер.
– Может, оборудование глючит, – пробормотал Геннадий.
Надсмотрщик молчал секунду, потом резко повернулся.
– Продолжайте работу.
Они ушли, но Антон знал – это ненадолго.
Вечером, в общей камере, они собрались в дальнем углу.
– Так что это за штука? – Лера скрестила руки.
Антон вытащил куб. Он светился чуть сильнее, чем в шахте.
– Я… видел Кубика.
Штопор фыркнул.
– Освежись, парень, он умер лет десять назад.
– Он в системе, – Антон посмотрел на каждого. Он сказал, что лазурит – это не просто руда. Это части сознания. Нас используют.
Лера замерла.
– Чёрт…
– Бред, – Штопор встал. Я не верю в сказки.
– А в это веришь? – Антон протянул куб.
Штопор посмотрел – и отпрянул. В глубине куба мелькнуло лицо.
Его лицо.
Но не здесь.
В реальном мире.
– Что за хрень?!
Геннадий мрачно смотрел на куб.