Василий Горъ – Ухорез (страница 28)
…Пилоты «Ураганов» действительно не видели во мне законную цель
— зашли на пляж на сверхмалой высоте, совершили красивейшие развороты на месте, приветственно помахали оружейными пилонами и разделились. Первый навелся на «морскую звезду», а второй ушел… хм… раздувать пожарище. И раздул. Да так «удачно», что «выстрел» от РПГ, валявшийся рядом с ближним внедорожником, решил полетать. И прилетел. В одну из балясин парапета. Ну, а термобарическая боевая часть, рванув метрах в десяти-двенадцати от меня, доставила море удовольствия.
Нет, завалить не завалила. И даже не контузила — что, честно говоря, здорово удивило. Но один из языков пламени, почти дотянувшийся до моей тушки, сбил дыхание, вызвал вспышку все усиливающегося жара в легких и переключил сознание в боевой режим. Вот я к морю и рванул. Прямо сквозь песчаный вихрь под первым вертолетом. При этом точно не дышал, но верхняя часть легких как-то резко остыла, а жар «сполз» к солнечному сплетению, в момент прыжка в воду чуть было не заставил взвыть от боли и… вдруг пропал. Словно смытый фантастически приятной прохладой, по моим ощущениям, проникшей в тело через всю поверхность кожи и… собравшейся все в том же солнечном сплетении!
Не знаю, почему, но в тот момент я подумал о том, что пилот вертушки вот-вот поднимет панику, поэтому наступил на горло умопомрачительно сильному желанию скользить к горизонту над самым дном до тех пор, пока хватает воздуха, всплыл на поверхность, развернулся в сторону берега, поднял вверх правую руку и показал летунам, уже сдвинувшим боевую машину в мою сторону, большой палец. Потом представил себя на их месте, вспомнил, что телефон, вероятнее всего, сдох, и продолжил жестикулировать — дал понять, что не обгорел и не контужен, а затем изобразил пантомиму повеселее:
«Вы продолжайте караулить пленника и оружие, валяющееся возле машин, а я побалдею тут, в море. Ибо вода фантастически теплая…»
Ну и, конечно же, показал трубку, погибшую смертью храбрых. А после того, как пилот первого вертолета в том же стиле заявил, что все понял, отплыл еще метров на пятнадцать, лег на спину, закинул руки за голову, расслабился, закрыл глаза и… неожиданно для самого себя провалился в медитацию. Но в какую-то странную: вместо привычного лепестка пламени перед внутренним взором вдруг вспыхнул чудовищно яркий факел! А через несколько мгновений — то есть, после того как «зрение» адаптировалось к этой картинке, я скорее почувствовал, чем увидел мощнейший воздушный вихрь, закручивавшийся вокруг этого источника света, и сообразил, что здоровенное алое пятно под «огоньком» — это его отражение в бескрайнем зеркале воды…
Глава 17
Ловите бонус) Думаю, не расстроит. Кстати, для внеочередной бонусной нужно набрать 600−700–800 сердечек))
…В сетевые многопользовательские игры я ни разу не играл — не хватало времени из-за слишком уж напряженного графика тренировок и учебы. Тем не менее, представление об этом виде времяпрепровождения имел. Благодаря аж четырем завзятым игроманам-ровесникам и еще пяти-семи из ближайшего окружения батюшки. Поэтому слово «инициация» появилось в сознании уже через мгновение после того, как «внутренний взор» уперся в водную гладь. Ну, а следующий вывод — «Тут не хватает еще двух классических первоэлементов!» — я сделал еще через долю секунды и решил провести следственный эксперимент.
Да, критическая составляющая мышления в тот момент однозначно пребывала в коме. Зато работала фантазия. Вот и подсказала неплохой способ воспользоваться оказией и инициироваться еще по одной стихии. Поэтому я вернулся на мелководье, скинул кроссовки, снял носки, встал на дно, закрыл глаза и попробовал потянуться к «матушке-Земле».
Что самое забавное, получилось — меня торкнуло ощущением нереально приятной тяжести, медленно поднимавшейся по ногам от стоп к солнечному сплетению, а через вечность накрыло самой настоящей эйфорией.
Нет, дурить я не начал. Хотя, каюсь, страшно хотелось заорать или, хотя бы, вскинуть вверх сжатый кулак. Вместо этого я «заглянул» в себя, почти не удивился, обнаружив под факелом кусок скалы размером с хороший остров, и заставил себя вернуться в реальность. Справиться с предвкушением Чуда и выключить фантазию оказалось сложнее. Но характерный посвист несущих винтов военно-транспортных «Онег» помог сосредоточиться на «проблемах ночи». Вот я и зашевелился — серий жестов попросил пилота «Урагана» взмыть повыше, ушел под воду с головой, пережидая рукотворный самум, смыл с себя песок и выбрался на берег. Потом обыскал ближайший труп, экспроприировал очень недешевый телефон, отправил с него текстовое сообщение Голицыну, немного подождал, принял входящий вызов и минимизировал шансы попасть в цепкие ручки военных медиков:
— Еще раз доброй ночи, Анатолий Игоревич. Я в полном порядке — взрыв термобарической боевой части «выстрела» от РПГ отразился от парапета и меня не задел. А в море я унесся на автопилоте, решив с гарантией погасить огонь, который мог не заметить из-за пятен, в тот момент мелькавших перед глазами.
Генеральный прокурор перешел на еле слышный шепот и спросил, что у меня со слухом.
— Все прекрасно и с ним, и со зрением, и с кожными покровами! — весело ответил я. — Скажу больше: огонь не опалил даже брови с ресницами. И пусть я не девочка, чтобы заботиться о своей внешности, но оба этих факта все равно радуют. А на телефон, погибший смертью храбрых, плевать: куплю новый. Или, как вариант, затрофею этот. После того, как дам с ним поработать вашим специалистам. Кстати, о специалистах: сюда прибудет кто-нибудь из них, или мне общаться с одними морпехами?
— Спецборт вылетит из Владимира только минут через тридцать-сорок — мои люди до него еще не доехали… — вздохнул Голицын. — Так что прибудут к вам ориентировочно в пятом часу утра. Но можете их не ждать: начало ночи у вас выдалось нервным, поэтому после прибытия морпехов можете отправляться отдыхать. Если, конечно, получится…
— Получится. Без вариантов… — уверенно заявил я. — Этот стресс-тест — далеко не самый жесткий из тех, к которым мне приходилось адаптироваться. Так что засну за милую душу… как только сочту, что мне ничего не угрожает.
Он пообещал, что с угрозами справятся часовые, которых по его приказу выставят возле моей спальни, извинился за то, что должен отвлечься, попросил звонить при любых непонятках и проблемах, пожелал добрых снов и сбросил вызов.
Я собрался, было, убрать трофей в карман, но вовремя сообразил, что стою в мокрой одежде, поднялся к лестнице, разделся, отжал шмотье, натянул влажные штаны и перебрался к догорающим «кострам». Чтобы подлетающие «Орланы» не «порадовали» песчаными бурями. Но все обошлось — вертушки зависли над проезжей частью Морского Бульвара и скинули по четыре троса, подождали, пока по ним съедут морпехи, и только после этого ушли куда-то в сторону.
Кстати, вояки не тупили от слова «совсем»: одно отделение унеслось на пляж, второе окружило пожарище и трупы на набережной, а третье рвануло следом за плотно сбитым, но очень подвижным командиром ко мне.
— Здравия желаю, Олег Леонидович! — поприветствовал меня он сразу после того, как остановился.
Затем сообразил, что забыл поднять линзу шлема, исправил недоработку, представился, заявил, что получил боевой приказ взять под охрану и место боя, и мой особняк, и спросил, не буду ли я возражать против последнего пункта.
Я ответил на приветствие, протянул ему руку, подождал, пока он снимет перчатку, пожал жилистую и сухую ладонь, а потом ответил на вопрос:
— Нет, конечно: это в моих интересах. Кстати, задержите капитана ИСБ Пименова, который должен ошиваться где-то на втором этаже. И имейте в виду, что трупы, валяющиеся в коридорах и некоторых комнатах особняка, не осматривались экспертами-криминалистами — местная полиция их почему-то не вызвала. Да и сама героически ушла в туман за несколько минут до приезда «Морских Волков».
— Ну, так «Морские Волки» кормят половину силовиков полуострова… — презрительно фыркнул майор, отправил свое отделение в особняк и добавил: — Но сегодня владычество этой банды закончится: нашу бригаду спустили с поводка и приказали забыть о гуманизме.
— Великолепный приказ! — ухмыльнулся я. — Позволяет… как следует разойтись.
Почувствовав, что я в прекраснейшем настроении и не строю из себя аристократа, Разин расплылся в ехидной улыбке и демонстративно дотронулся до левого уха:
— О да! Кстати, судя по докладам моих парней, вы тоже развлекались, ни в чем себе не отказывая, и… страшно расстроили летунов, мечтавших немного пострелять по охамевшим бандитам.
Я притворно вздохнул:
— В этой трагедии виноват не я, а «Волки»: это они примчались сюда на крыльях праведного гнева и сходу решили изуродовать мой особняк. Вот я и обиделся…
— У вас за плечами — очень хорошая школа, ваше благородие… — внезапно посерьезнев, заявил майор и как-то странно усмехнулся: — Мне тут советуют прельстить вас службой в морской пехоте. Но я, пожалуй, прислушаюсь к мнению командира взвода — человека, с которым прошел огонь, воду и медные трубы: он считает, что вы — прирожденный диверсант. Поэтому у нас — то есть, в Хаджибейской академии морской пехоты — ваш талант гарантированно загонят в рамки уставов и, тем самым, зароют в землю. В общем, если решите делать карьеру в Вооруженных Силах, то поступайте только в Ковровскую академию служб специального назначения.