Василий Горъ – Ухорез 2 (страница 6)
— Так нечестно! — взвыл я, глядя в ее смеющиеся глаза, и украл пирожок. А после того, как умял, все-таки наступил на горло проснувшемуся аппетиту, поухаживал за родительницей, сел сам и поинтересовался у Жаровой ее успехами в деле лечения кроликов-«тренажеров».
Женщина заулыбалась:
— Все, я «взяла» и Жизнь, и Огонь! А еще научилась взгляду в себя и «привязала» ваши объяснения к своей энергетической системе. Кстати, я такая не одна: сегодня ночью инициировались Юлия Векшина и Евгения Пришвина. Только «взяли» Жизнь в комплекте со Льдом. Таким образом, Владимирские тоже обзавелись тремя целительницами. Но у нас рано или поздно добавится еще две — Инна Макарова и Валька Филимонова — поэтому, в конечном итоге, в роду будет аж восемь целительниц, не считая Анну Филипповну. И еще одно: вчера вечером несколько детишек Владимирских проигнорировали ваш запрет и попробовали превратиться в могучих магов Льда. Медитировали почти всю ночь в большом морозильнике, но инициировался только Вениамин Яшин, которому пятнадцать, а «герои» помладше замерзли, как цуцики. Веньке и его подельникам уже влетело от родителей по первое число, а мы на всякий случай вправили мозги своей мелочи. И показали всем, включая самых младших, видеозаписи последствий неудачных инициаций…
Продолжить обсуждение не удалось: Валя Филимонова, приставленная к гостям, привела их к нам, и мы переключились на нейтральные темы. Кстати, таланты Жаровой оценили и прокурорские — сначала сделали по комплименту ароматам «вкусной и здоровой пищи», а после того, как попробовали жаркое и пирожки, заявили, что, оказывается, едят пищу богов.
Чуть позже Голицын поднял вопрос поинтереснее — признался, что все утро поглядывал в окно, и никак не отойдет от ощущения, что в моей усадьбе тренируются абсолютно все.
Я пожал плечами и сказал чистую правду:
— Тут живут только отставные военные, причем с не самыми простыми военно-учетными специальностями, их супруги, вдосталь помотавшиеся по гарнизонам, и дети, то есть, народ, привычный к нагрузкам такого рода…
— … а глава нашего рода бездельников не привечает… — сыто мурлыкнула матушка и весело добавила: — Зато премирует. За… всякое-разное. Вот мы и убиваемся.
Анатолий Игоревич притворно расстроился и заявил, что хотел бы жить в таких условиях. А потом извинился за то, что вынужден принять звонок от «целого генерала», пообщался со все тем же Поляковым и с моего позволения разрешил ему прибыть в мою усадьбу к полудню.
И тот прибыл. На «Онеге», за которой шли два «Урагана». А зря: увидев на горизонте не одну, а три вертушки, Голицын нахмурился, набрал Мирона Андреевича и поинтересовался, с каких это пор генералы летают по Империи в сопровождении ударных вертолетов, что угрожает Полякову на маршруте Енисейск-поместье Беклемишевых, и по какой статье оплачивается топливо, амортизация двух лишних бортов, работа пилотов и так далее.
Начальник службы, название которой при мне ни разу не называлось, попробовал спустить вопрос на тормозах и заявил, что обычно летает не так, а в это утро решил перестраховаться, так как собирается везти в Енисейск не абы кого, а генерального прокурора. Но эта отмазка не прошла — Анатолий Игоревич пообещал разобраться в тратах его службы и приказал немедленно отправить ударные вертолеты на базу. Продолжил лютовать и после посадки военно-транспортного. Но устроил разнос по другой причине — из-за того, что генерал прибыл в сопровождении шести военнослужащих в полном «обвесе».
Поляков попытался убедить его в том, что это — вопрос безопасности в «новых реалиях», но тоже не преуспел. Даже после того, как описал жуткого саблезубого кота, виденного лично.
Впрочем, в какой-то момент Голицын, вроде как, унялся и… задал крайне неприятный вопрос:
— Мирон Андреевич, а скажите-ка мне, пожалуйста, почему вы даже не заикнулись о том, что пробежка под потоком воздуха, нагнетаемого несущими винтами вертолетов, с достаточно высокой долей вероятности инициирует… и инициирует в одну-единственную стихию?
— Я собирался… — на голубом глазу соврал тот.
— И когда же? После срыва моего ядра в финальную мутацию? — желчно уточнил генеральный прокурор, сделал небольшую паузу и добавил в голос закаленной стали: — У меня появилось стойкое ощущение, что вы превратили вверенное вам дело в
p.s.: Подтверждаю — 400, 500, 600 и т.д. сердечек — дополнительные бонусы )
Глава 4
Ловите обещанный бонус) Ночью я спал)))
…Персональные приказы получил не только генерал. Но приказ для него прилетел на почту, а телохранителей загрузили через тактические наушники. Бедняги, явно охранявшие Мирона Андреевича не первый год, побагровели и, по моим ощущениям, подумывали упереться, но в какой-то момент доперли, что восемь вооруженных егерей ошиваются поблизости далеко не просто так, и сообщили бывшему Большому Начальству, что ему следует сдать личное оружие и средства связи генеральному прокурору.
Поляков подобрался. И, кажется, решил потрепыхаться. Но Анатолий Игоревич требовательно повел рукой, отправляя к нему Ремезова с небольшим металлическим контейнером наперевес, а сам остался стоять рядом со мной. А для того, чтобы снять все возможные вопросы, сообщил задержанному, что «тара» будет опломбирована при нем, а вскрыта в личном присутствии государя.
Честно говоря, смысла большей части телодвижений этого этапа «игры» я не понимал. И не знал, по какой причине примерно за полчаса до прибытия генерала генеральный прокурор вдруг переиграл свои планы. Но догадывался, что стал невольным участником «интриги высшего уровня сложности», вот и подыгрывал тому, кому был должен и кого считал договороспособным. А еще чуть-чуть, но напрягался, понимая, что телохранители генерала — и профессионалы экстра-класса, и уже чему-то научившиеся маги, а значит, при желании, могут устроить нам похохотать. Но все обошлось — после того, как Поляков сложил в контейнер кобуру с пистолетом и запасными магазинами, телефон, умные часы и гарнитуру, эта толпа вояк взяла под козырек и умотала к «Онеге», а пилот вертолета, тоже получивший какие-то ценные указания, поднял свою машину в воздух и увел на северо-запад.
— А вам, Мирон Андреевич, придется поскучать порядка сорока минут — ИСБ-шный борт, высланный за вами, уже в пути.
— И все это из-за того, что я не предупредил вас о возможности случайно инициироваться в одну стихию? — желчно спросил он Голицына.
Анатолий Игоревич поморщился:
— Я понимаю, что вам хочется получить максимум информации, чтобы выстроить оптимальную линию защиты, но вы опять наступили на любимые грабли — сочли себя умнее окружающих. Кстати, о линии защиты: понимаю, что фраза прозвучит избито, но советую говорить следователям только правду, ибо любая ложь только усугубит вашу вину. На этом, пожалуй, закончу. Олег Леонидович, ваши люди помогут Петру Романовичу присмотреть за Мироном Андреевичем?
— Да, конечно… — ответил я, поймал взгляд Пахома Борисовича Дежнева и серией жестов приказал приглядывать за генералом.
Бывший телохранитель деда коротко кивнул, подошел чуть поближе и сместился в мертвую зону Полякова. Егеря тоже поняли намек, так что я со спокойным сердцем предложил Голицыну вернуться в особняк, совершенно спокойно повернулся к генералу спиной и… ударил. Разрядом. В пряжку его офицерского ремня, рванувшуюся следом за нами. Затем сместился. Рывком. За спину генеральному прокурору. А в момент выхода из перемещения принял на покров из двух стихий что-то вроде ледяной иглы, невесть как углубил ускорение чуть ли не в полтора раза, обновил защиту, просевшую от силы на треть, и ударил серией заклинаний — туманом, еще одним разрядом и тремя воздушными лезвиями подряд.
Кстати, ледяной покров Мирона Андреевича схлопывался четырежды — под каждым из моих разрядов, под пулями моих вояк и под первым лезвием. Да, обновлялся очень быстро. Даже в полуобморочном состоянии, в котором, благодаря ударам Молнии, пребывал генерал. Но два последних лезвия и восемь пуль, ударивших с минимальными временными зазорами, превратили конечности Полякова в дуршлаг. А еще через секунду-полторы за этим уродом возник Пахом и идеально выверенным ударом в затылок погасил ему свет.
— Да уж, маги — зло… — пробормотал Анатолий Игоревич в тот момент, когда бессознательное тело начало заваливаться на землю. И, взяв себя в руки, обратился ко мне. Причем сначала поблагодарил за спасение жизни, а затем загрузил: — Олег Леонидович, Мирону Андреевичу желательно оказать первую помощь. И лишить его возможности использовать магию. Иначе я не рискну ни отправлять его куда бы то ни было, ни подпускать к нему своих дознавателей, ни приглашать на допросы государя.
— Я сделал то, что должно… — ответил я на первое утверждение, заявил, что с оказанием первой помощи проблем тоже не предвидится, ибо народ у меня служит бывалый, и задумчиво потер переносицу: — А с лишением Дара могут возникнуть проблемы…