Василий Горъ – Ухорез 2 (страница 4)
Взгляд в себя активировал сразу после того, как разорвал дистанцию, вдумчиво осмотрел свою энергетическую систему и пришел к выводу, что профессор Ковалевский был прав: посмертный энергетический импульс ядра синявки вызвал направленные мутации сразу трех магистральных каналов — «головного» и «ножных» — и нескольких кластеров периферийных. Кстати, последние продолжали ветвиться и обретать настолько красивую структуру, что я решил поучаствовать в процессе, «сел» на Воздух и начал перемещаться. Одними рывками. Стараясь прыгнуть как можно дальше в том числе и за счет энергии, «нагнетаемой» в видоизменяющиеся кластеры.
Что самое забавное, идея оказалась рабочей: за двадцать четыре минуты издевательств над собой-любимым я удлинил единичное перемещение до двух метров тридцати шести сантиметров и укоротил время восстановления до трех секунд. Увы, потом ветвление закончилось, и прогресс встал. Но я гордился собой… до тех пор, пока не вспомнил зайца-беляка и не сравнил длину своего недо- рывка с тем, который походя продемонстрировал зверек, весящий раз в двадцать меньше меня.
Тут эйфорию как ветром сдуло — я открыл архив записей, создал новую, назвал «Методика работы с энергетикой после убийства магически одаренного зверья» и изложил свои соображения. Потом вдумчиво прочитал текст, внес два исправления, сохранил файл, поймал за хвост еще одну интересную идею и позвонил Жарову. А через четверть часа забрал у его сына молоток и четыре обычных гвоздя-сотки, поблагодарил за оперативность, отпустил заниматься своими делами и доработал щиты. Как? Вбил в центр каждого по гвоздю. После чего встал перед «подушкой», закрыл глаза, почувствовал эти железяки и какое-то время пошмалял в них разрядами, не двигаясь. Более-менее освоив это упражнение, добавил обычные смещения вправо-влево. И пусть ощущение направления на цели стало «рваться», зато через два часа работы над собой я научился лупить по гвоздям, не глядя. И попадать даже в том случае, если они «оказывались», к примеру, за спиной.
Стало получаться шарашить по ним же и другими заклинаниями — перед обедом я десять раз подряд отработал «вслепую» по всем четырем щитам связками туман — разряд и «добил врагов» воздушными лезвиями. Поэтому счел тренировку успешной, поднялся к себе, ополоснулся, переоделся, привел себя в порядок и вспомнил об обещанных, но так и не разосланных премиях. И исправился — созвонился с Жаровым, поставил «боевую задачу» и дождался прилета банковских реквизитов бойцов дежурной смены и тревожной группы. А потом перечислил первым по двадцать пять тысяч рублей за обнаружение портала, а вторым — по пятьдесят «боевых». Поощрил и Комлева-младшего. «Пятеркой». Затем закрыл «банк-клиент» и качнулся, было, к двери, но поймал за хвост еще одну чрезвычайно важную мысль и торопливо набрал Голицына.
Он принял вызов после второго гудка и сходу поинтересовался, правда ли, что попытка подойти к вертолету с уже раскрученными винтами может вызвать инициацию в Воздух.
— По этому поводу и звоню… — признался я. — Да, это правда. И если вы не хотите усложнить процесс обретения трех стихий, то постарайтесь этого не делать.
— Понял. Не буду… — твердо пообещал он, поблагодарил за объяснения и сообщил, что вот-вот выедет в аэропорт, соответственно, прилетит в нашу усадьбу ближе к десяти вечера.
— Баньку раскочегаривать? — поинтересовался я, выслушал ожидаемый ответ, пожелал спокойной дороги, сбросил вызов, убрал телефон и отправился к матушке…
…Вторая половина дня прошла приблизительно в том же ключе, что и первая — после трапезы я час похолостил оружие, потом сбегал на стрельбище и выполнил обязательную норму контролируемых выстрелов, провел занятие для магов, инициировавшихся до среды включительно, порадовался первым успехам, погонял «своих дам» в нашем спортзале и еще немного поработал над собой. Только на природе: вернулся на стрельбище, на котором не было ни души, и уделил внимание одной из трех стихий, которые демонстрировал слугам — Воздуху.
Чем занимался? Шлифовал площадные заклинания — сначала добивался максимально быстрого формирования смерча и мясорубки, затем добавлял в последнюю «дополнительные» лезвия, а последние четверть часа тренировки раздвигал горизонты. То есть, пытался увеличивать радиус области контроля «на практике». Этим же делом занялся и после ужина, но уже в компании мамы и Анны Филипповны. И совершил очередной качественный прорыв — понял, как усиливать чужие смерчи. Вот и заигрался. В смысле, перестал следить за временем. Так что вспомнил о скором прилете Голицына в тот самый момент, когда завибрировал телефон. Впрочем, в рабочий режим переключился, что называется, с полпинка, посмотрел на экран, принял вызов, выслушал монолог генерального прокурора, решившего сообщить точное время прибытия, и… поставил «боевую задачу»:
— Анатолий Игоревич, после того как вертушка приземлится, снимите верхнюю одежду и, если есть, пиджак, закатайте рукава рубашки, расстегните хотя бы пару-тройку пуговиц на рубашке, выберитесь наружу, закройте глаза и представьте, что растворяетесь в вихрях воздуха. Через какое-то время вас гарантированно накроет волной довольно приятных ощущений — солнечное сплетение «обожжет» жаром, а от кончиков пальцев всех четырех конечностей к формирующемуся ядру покатятся волны прохлады. Так вот, в этот момент вам надо будет выйти из прострации, забыть про свой багаж и рвануть за мной. В усадьбу. И, не задумываясь, выполнить еще несколько инструкций.
— А Петра Романовича попросить немного подождать?
— Нет: им займется один из моих егерей. Кстати, скажите, пожалуйста, какую стихию вы бы хотели обрести в комплекте с Водой и Воздухом — Огонь или Лед?
— Пожалуй, Лед.
— Тогда Огонь «дадим» вашему помощнику. На всякий случай… — решил я, мысленно посочувствовав генеральному прокурору, которому предстояло наведаться в хранилище.
Голицын согласился, заявил, что они готовы, и… поделился неприятной новостью: — Кстати, Олег Леонидович, мне только что звонил генерал Поляков — пытался выяснить, в котором часу я прибуду в Енисейск. Я заявил, что лечу к вам. Сочетать приятное с полезным, то есть, инициацию с охотой и отдыхом на природе. И удивился абсолютно неадекватной реакции на это решение: Мирон Андреевич с пеной у рта доказывал, что инициироваться не под чутким руководством
Глава 3
…После третьего захода в парилку Анатолий Игоревич заявил, что жара ему хватит, ополоснулся в душе, надел халат, прошел в комнату отдыха, сел в чем-то понравившееся кресло и вздохнул:
— Определенно, отдыхать — надо. Но почему-то не получается…
— Да и спать по восемь часов в сутки тоже, говорят, полезно… — грустно пошутил его помощник. — А еще я слышал, что питаться желательно регулярно. И по три раза в сутки. Но разве такое в принципе возможно?
— Издевайся-издевайся… — добродушно усмехнулся Голицын, затем взял из моих рук бокал минералки, поблагодарил, пригубил и посерьезнел: — Олег Леонидович, скажите, пожалуйста, а почему вы предложили выбрать только одну стихию?
Я сел напротив, чуть приподнял правую руку и сформировал перчатку:
— Это — фрагмент защиты, которую я называю покровом. Как видите, он создан из Воды, поэтому виден. Видны и покровы, созданные из большинства других стихий. А воздушный можно только нащупать. Тем не менее, урон он гасит ничуть не хуже, чем водяной. Следовательно, через какое-то время у вас появится личный бронежилет скрытого ношения, способный выдержать попадания нескольких крупнокалиберных пуль. Кстати, это не преувеличение, не розовые мечты, а знание. Но к этому вопросу я вернусь чуть-чуть позже, а пока расскажу про Воду.
Прокурорские, заинтересовавшиеся поднятой темой, коротко кивнули, и я продолжил объяснения:
— Вода, как показали эксперименты, позволяет быстрее всего восполнять потраченную энергию. Что, в свою очередь, существенно ускоряет развитие магов. Так что вам, страдающим от катастрофической нехватки свободного времени, эта стихия нужна ничуть не меньше, чем Воздух. Ну, а третью можно было брать какую угодно. Но алгоритма получения Природы у меня пока нет, Земля для городского жителя не так актуальна, как Огонь со Льдом, Жизнь вам точно не нужна, так как менять профессию вы гарантированно не будете, а тот вариант инициации в Молнию, который разработали мы, очень болезненный и слишком уж сильно нагружает сердце. Вот я и не стал рисковать вашим здоровьем.
Прокурорские сочли мои выкладки логичными, и я закрыл еще часть долгов перед ними, описав методику обретения регенерации и взгляда в себя. Потом показал по одному «тренировочному» упражнению для раскачки их стихий и ответил на вопрос, появившийся в глазах Голицына:
— Анатолий Игоревич, во-первых, я вам должен по гроб жизни. Так что имею полное право воздавать добром за добро. А, во-вторых, додуматься до всего вышеперечисленного не так уж и сложно, соответственно, не сегодня-завтра вся эта информация появится в Сети.
— Погребенная под горами информационного мусора… — желчно уточнил он. Как мне показалось, из любви к искусству.