Василий Горъ – Щегол 1-11 (страница 50)

В общем, по итогам этих размышлений желание разобраться в характере Ольги, появившееся еще во время разговора над трупом змеи и основательно усилившееся после казни Юдина, куда-то пропало. А ему на смену пришла внутренняя потребность хоть как-то поучаствовать в судьбе Кольцовой-старшей и помочь ей снова найти смысл жизни.

«Ядра, заныканные возле заимки Докукиных, не испортятся… — подумал я, устало вытянув ноги. — В деньгах я, мягко выражаясь, не нуждаюсь. Так что наведаюсь к схрону на обратном пути из расщелины. А пока буду делать вид, что продолжаю искать семью. Кстати, отправляться в Большой Поход надо будет по другому берегу Еланки, чтобы не рисковать, переплывая ее в Пятне. И последнее: уходить отсюда надо будет уже после того, как у Ольги появятся невидимость и марево. Чтобы по пути к „Приозерному“ она была вынуждена заниматься их прокачкой под „нормальным“ магофоном и не рвала себе душу тягостными воспоминаниями…»

Глава 29

11 октября 2512 по ЕГК.

…С половины восьмого до девяти утра я набивал низкоранговые ядра в промышленных масштабах — раскидывал сферы умиротворения, дожидался, пока звери и птицы, обожравшиеся человечины аж с восемнадцати трупов, перестанут биться в агонии, и вырезал Искры вместе с самыми крупными энергетическими узлами. Если бы не артефактный нож Уфимцевых, умотался бы до состояния нестояния. А так самая долгая и неприятная составляющая процесса давалась, что называется, бегом. Поэтому на территорию заимки я вернулся и довольным, и бодрым, нарезал пару кругов в поисках «случайно» заплутавших хищников и, не обнаружив ни одного, занялся делом. Сначала помыл, рассортировал и разложил добычу по целлофановым пакетам. Затем обработал их растворителем органики, чтобы гарантированно избавить от запаха крови, надписал и сложил в термос. Затем ополоснул и тщательно вытер подаренный клинок, организовал завтрак, упал в облюбованное кресло и невесть в который раз за утро посмотрел на часы.

Увы, организму госпожи Кольцовой оказалось плевать на расчетное время действия такой дозы снотворного, и девушка продрыхла на сорок шесть минут дольше, чем я рассчитывал. Впрочем, в сознание пришла на удивление легко и быстро, за считанные мгновения узнала потолок и стены комнаты отдыха, ухнула, было, в бездну отчаяния, но вовремя вспомнила о моем предполагаемом уходе и, испуганно вскочив с дивана, аж застонала от боли.

Обнаружив меня в кресле, закусила губу, осторожно выпрямилась и… пошла красными пятнами. Но этот приступ самоуничижения не помешал ей взять себя в руки, включить голову и сделать напрашивающиеся выводы:

— Извини, но назвать это утро добрым не поворачивается язык. Поэтому здравствуй. И огромное тебе спасибо. Как за снотворное и за то, что до сих пор не ушел, так и за накрытый стол…

Я поздоровался в ответ, заметил взгляд, брошенный на дверь, и сообщил, что во дворе безопасно. Впрочем, наружу вышел все равно, ибо хищных птиц тут хватало, а от бани до «будки» туалета было не так уж и близко. Пока Ольга одевалась, справляла нужду и мылась, стоял, подставив спину восходящему солнцу, и прислушивался к возобновившейся грызне.

Потом вернулся в комнату отдыха, наткнулся взглядом на ошарашенное лицо Кольцовой, заметил на ней марево и невольно улыбнулся:

— По-оздравляю с о-обретением сра-азу д-двух ре-едчайших у-умений!

— Спасибо! — благодарно выдохнула она, сдуру попробовала поклониться и зашипела от боли. Потом сбросила оба навыка, с моей помощью опустилась на самый край дивана и преувеличенно бодро заявила, что теперь ей будет чем забивать голову во время моего отсутствия.

Я отрицательно помотал головой и сообщил, что решил не оставлять ее одну, поэтому после трапезы мы потихоньку выдвинемся в сторону Большой Земли.

Тут девушка покраснела, опустила взгляд и… заставила себя посмотреть мне в глаза:

— Я, конечно, не в норме, но трое суток как-нибудь продержусь. Так что иди за своими Искрами со спокойной душой.

— Схо-ожу. Но по-осле того, к-как вы-ыведу тебя из Пя-атна и о-отвезу в Ми-ихнево или в М-мценск… — твердо сказал я.

— Даю слово, что не стану накладывать на себя руки и делать какие-либо глупости! — протараторила она, как-то почувствовала, что не убедила, и криво усмехнулась: — Игнат, если ты думаешь, что там мне станет легче, то сильно ошибаешься. Последние четыре года в родительском доме хозяйничала Инна, поэтому там абсолютно все будет напоминать о ней. И в Мценск мне уже не надо: узнав о похищении, я пробовала отпроситься с объекта и у командира смены, и у оперативного дежурного, и у владельца ЧОП-а, но без толку — они категорически запретили покидать пост до завершения смены. А после того, как узнали, что я проигнорировала прямые запреты, прислали уведомление о расторжении контракта.

Я поставил себя на место этих тварей и задал Ольге уточняющий вопрос:

— Про-осто так те-ебя не о-отпустил бы. О ч-чем ты у-умолчала?

Кольцова попробовала отмолчаться, но не смогла. И сообщила, что ей выкатили «сумасшедший штраф» в три тысячи рублей:

— В общем, зарплату за отработанные смены я не получу и должна буду выплатить порядка двух с половиной тысяч до конца месяца…

— К-как я по-онимаю, ша-ансов ве-ернуть деньги, за-за-аплаченные з-за к-курсы, т-тоже н-немного, верно? — с трудом задавив накатившее бешенство, спросил я.

Ольга заявила, что шансы есть, но я видел ее потухший взгляд, поэтому не поверил. Правда, озвучить свои мысли по этому поводу не успел:

— Игнат, теперь, когда я твоими стараниями стала полноценным теневиком, владеющим защитным покровом, штраф выплатится сам собой. Да, ходить в Пятно я смогу только после того, как вылечу ребра, подниму оба умения хотя бы на девятый ранг и более-менее разберусь в повадках Одаренного зверья, но все вышеперечисленное займет от силы полтора месяца…

О сезоне дождей и зиме, которые должны были удлинить «техническую паузу» до середины весны, она, конечно же, не сказала ни слова и перешла к выводу:

— В общем, иди по своим делам со спокойной душой. А я за время твоего отсутствия покачаю умения, благо тут, на заимке, это будет в разы легче, чем в Большом Мире.

— Я те-ебя т-тут одну не о-оставлю! — почти не заикаясь, заявил я и хотел добавить, что это не обсуждается, но Кольцова предложила вполне реальную альтернативу:

— Тогда возьми с собой — я не вылезу из-под артефактной накидки до тех пор, пока ты не разрешишь, и, не задумываясь, выполню любую команду!

— Любую, говоришь? — из вредности переспросил я, дождался уверенного кивка и сходил к рюкзаку. А после того, как вернулся, выложил на столешницу пакет с ядрами и энергетическими узлами, которые собирался скормить Ольге под другим предлогом: — Т-тут И-искры бло-окировки за-апахов, уско-орения во-осприятия, реге-енерации и стре-стреми-ительного р-рывка. Употребишь — во-озьму с со-обой. Нет — отпра-авимся о-обратно…

…С заимки вышли только в начале второго. Зато я успел завалить все зверье, явившееся на запах крови «первопроходцев», и добыл одиннадцать ядер седьмого ранга, четыре — восьмого, и два — девятого. Откровенно говоря, охоться я один, выбросил бы шесть последних к чертовой матери. Но легенда, озвученная Кольцовой, вынуждала играть роль парня, сосредоточенного на своем выживании, поэтому «мусорные Искры» тоже отправились в термос.

Кстати, мыла, упаковывала и надписывала их Ольга. И пусть ее помощь не позволила обработать пакеты растворителем органики, зато подарила мне возможность немного позабавиться и, в то же самое время, помочь девушке материально — пользуясь возможностями, даруемыми обещанием выполнить любую мою команду, я заявил, что раз мы мотаемся по Пятну одной командой и под моим руководством, значит, напарнице придется взять себе половину общей добычи.

Принимать очередной подарок «напарнице» не хотелось до зубовного скрежета. Но формулировка этого утверждения звучала, как приказ, а значит, его неисполнение должно было автоматически нарушить мои Очень Важные Планы. Вот девушка и наступила на горло собственным принципам и коротко кивнула.

Держала слово и всю вторую половину дня — шла за мной след в след, мгновенно реагировала на все три команды, подаваемые условными жестами, не проявляла никакой инициативы даже тогда, когда искренне считала, что это жизненно необходимо, и открывала рот, только получив разрешение.

А еще тренировалась фанатичнее некуда. В каком режиме, естественно, не знаю, ибо вел, но к моменту, когда мы вышли к Еланке, уверенно «держала» марево, невидимость, блокировку запахов, просветление и регенерацию. Правда, как следует порадоваться ее добросовестности у меня не получилось: как только я остановился на опушке, снял рюкзак и вытащил из него самый обыкновенный надувной матрас, купленный в спортивном магазине, Ольга вдруг потемнела взглядом, закусила губу и требовательно дотронулась до моего плеча. А когда я разрешил ей заговорить, приподнялась на цыпочки и еле слышно зашептала:

— Игнат, прости, но я очень плохо плаваю. Сказала бы раньше, но не думала, что ты решишь переправляться через настолько широкую реку.

Я почесал затылок, быстренько придумал пару альтернативных выходов из сложившейся ситуации и понял, что занимаюсь ерундой: оставлять на этом берегу девушку, не раскачавшую блокировку запахов даже до десятого ранга, было нельзя. Даже напротив заимки Докукиных, то есть, в точке, из которой можно было бы дойти до схрона, сделать все свои дела и вернуться обратно от силы часа за четыре. Поворачивать к форпосту с последней четверти пути тоже не хотелось, поэтому я со вздохом пожал плечами: