Василий Горъ – Щегол 1-11 (страница 48)

Уже через минуту я стоял возле двери в баню, судя по лужам и следам босых ног, накануне использованной по назначению, и мысленно уговаривал себя не делать глупостей. Но получалось из рук вон плохо: перед внутренним взором висела картинка, замеченная по дороге — растерзанное тело девчонки лет семнадцати и окровавленные морды дикой кошки, двух барсуков, четырех хорьков и пары-тройки ласк. Пришлось обновлять просветление. Зато с ним пришлось воевать с диким желанием нарубить в лесу кучу кольев, подпереть ими двери и ставни всех построек и сжечь банду к чертовой матери. Но девичий труп был только один, поэтому в какой-то момент я все-таки взял себя в руки и… внаглую дернул на себя рассохшуюся створку. С чего это вдруг? Да сообразил, что видел не только труп, но и десяток пустых бутылок из-под спиртного, а значит, перепившиеся уроды наверняка мотаются по нужде на автопилоте.

Через предбанник прошел, пошатываясь, как мертвецкий пьяный алкаш и задыхаясь от кошмарнейшего смрада. А когда оказался в комнате отдыха и оценил боеспособность пяти жутко храпящих и страшно воняющих перегаром скотов, спящих там, где их срубило переизбытком алкоголя, потянулся, было, к своему ножу. Но, вовремя сообразив, что убивать сподручнее артефактным, вооружился им. И не ошибся — здоровяки заметно крупнее меня отправлялись в края вечной охоты с одного тычка, не успевая даже квакнуть.

Прирезав эту компанию, бесшумно прокрался в душевую, пахнущую блевотиной и нечистотами, не нашел ни души, потом заглянул в парилку и мысленно взвыл — на полу перед нижней полкой валялось тело еще одной девчонки. Судя по синюшным пятнам на шее, задушенной либо во время, либо после насилия!

Как выбирался наружу, откровенно говоря, не помню — этот промежуток времени почему-то стерся из памяти. Зато помню, как ушел в рывок, заметив тело, стоящее на крыльце и мочащееся во двор, как всадил ледяную иглу в раззявленную пасть во время богатырского зевка и как ловил без пяти минут труп, чтобы не дать ему упасть и чем-нибудь загреметь. Само собой, запомнил и следующие действия: шаг в «серую» темноту прихожей, плавное смещение в сторону с дверного порога страшно захламленной гостиной, скоростную оценку диспозиции, еще один рывок и тычок артефактным ножом в левый, все еще закрытый глаз ублюдка, только-только приподнявшегося на локте. Потом прирезал, как свиней, всех спящих в том помещении, приблизительно в том же стиле отправил к предкам всех остальных бандитов, обретавшихся на первом этаже, и незримой тенью взлетел на второй.

Последнюю девчонку, похищенную из Михнево, обнаружил в хозяйской спальне. И при виде ее бездыханного тела, лежащего в луже крови, привычная программа действий дала сбой — вместо того, чтобы перехватить глотку скота, сладко спящего возле окна на изрядно покосившейся кровати, аккуратно застеленной белоснежным шелковым бельем, я вложился в удар в затылок, перевернул отключившееся тело на спину и всадил клинок в проекцию ядра.

Лишив предводителя банды возможности пользоваться магией, в очень хорошем темпе перебил ему ключицы, затем перерезал связки над коленями и на всякий случай заткнул рот уголком простыни. Тут уродец пришел в себя и попытался что-то промычать, но я пребывал в дичайшем бешенстве, поэтому сбросил его на пол, мощнейшими пинками по корпусу подкатил к ногам его жертвы, вскрывшей себе вены каким-то стёклышком, и прервал затянувшееся молчание:

— Смотри на нее, уродец, и предвкушай скорую казнь. А я ненадолго отлучусь и приведу очень мотивированного палача…

Глава 28

10 октября 2512 по ЕГК.

…За обмыванием девичьих тел Дмитрий Егорович Юдин наблюдал, что называется, из первого ряда, сидя на плохо оструганном колу метрах в сорока от кромки воды. Потом поприсутствовал при одевании Инны Кольцовой и подружек в свежепостиранные трофейные комбезы, при выкапывании могил и при сбивании самодельных гробов из досок пола, позаимствованных мною в одной из спален. Ну и, конечно же, во все глаза смотрел за похоронами. А что ему оставалось делать, если веки Ольга Ивановна отрезала в самом начале воздаяния, крутить головой не получалось из-за репшнура, притягивавшего ее к окровавленному дрыну, а надолго терять сознание мешали удары ржавой кочергой по свежим ожогам, «гуманно» остановившим большинство внешних кровотечений?

Да, как только я с чисто символической помощью Кольцовой-старшей закопал ямы, кое-как закатил на свежеутрамбованную землю три здоровенных валуна и ушел к заимке, ему стало чуточку полегче. Но ненадолго — не прошло и двух минут, как с неба на этот пригорок спикировала первая крылатая любительница свежатинки, а от силы через четверть часа до нас донесся грозный рык какого-то четвероногого хищника. Кстати, в этот самый момент девушка, за все утро не сказавшая ни слова, расплылась в предвкушающем оскале и пожелала зверью приятного аппетита. Увы, потом снова ушла в себя. Причем с концами. И пусть это не мешало ей готовиться к выходу в обратный путь, то есть, снимать с веревки, натянутой поперек двора, собственноручно выстиранное трофейное шмотье, укладывать в где-то найденный армейский рюкзак запасы еды и так далее, мне это состояние не нравилось. Вот я меры и принял — подошел к «мстительнице», протянул ядро и два самых дорогих энергетических узла, вырезанных из змеи-неудачницы, и дал команду употребить.

Судя по углу открывания и без того немаленьких глаз, Ольга прекрасно знала порядок цен на Искры, способные одарить невидимостью и маревом. А ответный монолог и уверенность, с которой он был произнесен, однозначно свидетельствовали о том, что эта женщина на дух не выносит халяву и долги:

— Даже не подумаю! Во-первых, ту змею убил ты, а не я. Во-вторых, я и так должна тебе и за спасение жизни, и за то, что ты довел меня до этой заимки, вырезал всю банду похитителей Инны и позволил казнить их предводителя. И, в-третьих, тебе, добытчику, пелена теневика и защитный покров намного нужнее, чем мне, рядовой сотруднице заштатной частной военной компании!

Я вдумчиво анализировал все нюансы ее поведения еще с ночи, так что без какого-либо внутреннего сопротивления сделал чрезвычайно серьезный шаг навстречу:

— И-информа-ация н-не д-для ра-ра-а-аспространения — у ме-еня есть и т-то, и д-другое…

Она не поверила. Поэтому приняла этот аргумент только после того, как я «мигнул» невидимостью и дал пощупать свой, продвинутый вариант марева. Впрочем, даже после этого попробовала упереться и напомнила о цене такого ядра:

— Здорово. Но эта гадина была не ниже седьмого ранга, следовательно, ее Искра стоит от сотни тысяч рублей и выше. А я бы не приняла такие подарки даже от дальних родственников… ибо близких у меня больше нет.

В тот момент, когда озвучивалось это дополнение, лицо женщины вдруг помертвело, а в глазах появилась настолько жуткая муть, что я испугался и ляпнул первое, что пришло в голову:

— О-ольга, э-это н-не по-одарки, а за-алог т-твоего вы-иживания н-на в-в-вре-емя мо-оего о-отсутствия!

— Не поняла? — механически спросила она, и я продолжил завираться:

— М-мне на-адо к схро-ону у Мра-ачного. З-за те-ермоко-о-онте-ейнером с у-уже до-обытыми И-искрами. С-сро-очно. А з-за о-оградой — ку-куча тру-упов, в-во дво-оре — лу-ужи кро-ови, а т-твои ша-а-ансы до-о— …

— … добраться до границы Пятна в одиночку крайне невелики? — доперев, к чему я клоню и чуть-чуть ожив, хмуро закончила она. А после того, как я подтверждающе кивнул, нехотя добавила: — Да, с этим не поспоришь. Но эта Искра все равно слишком дорогая!

— Н-не д-для ме-еня…

— Это ведь тоже информация не для распространения, верно? — спросила она, как-то странно прищурившись.

Я подтвердил.

— А с чего ты взял, что я умею хранить чужие тайны?

— Р-раз т-ты у-у-умеешь и лю-убить, и не-не-енавидеть, з-зна-ачит, те-ебе н-не мо-ожет быть чу-уждо и ч-чу-увство бла-агодарности… — усмехнулся я и этим утверждением задел женщину за живое — она кинула взгляд в сторону, с которой доносились звуки сумасшедшей грызни, немного поколебалась и решительно тряхнула волосами:

— Да, умею. И сдохну, но воздам добром за все, что ты для меня сделал.

Это обещание было озвучено достаточно тихо и без какого-либо пафоса, но я как-то почувствовал, что Кольцова от него не отступится ни за что на свете, и, поспешив сменить тему, соврал еще раз:

— Ч-чуть н-не за-абыл: ме-еня н-не бу-удет д-дня т-три. Т-ты ка-ак, п-про-оде-е-ержишься?

Продолжать не потребовалось: Ольга мгновенно поняла, какая именно составляющая ее состояния беспокоит меня сильнее всего, и дала достаточно подробный ответ:

— Я теряю не первого близкого родича и научилась справляться и с горем, и с отчаянием. А возможность поглядывать на могилу Инны и на место казни Юдина даже порадует. Кстати, спасибо за то, что выяснил у этого ублюдка, сколько человек ходило под его началом…

«В тот момент я еще не решил, идти к заимке Докукиных или вести тебя к Приозерному, поэтому прорабатывал все возможные варианты…» — подумал я. Но делиться этой мыслью не захотел, поэтому ограничился пожатием плеч, еще раз мысленно придрался к своему решению не оставлять Кольцову одну на месте гибели сестры, снова счел его единственно верным, и со спокойной совестью задвинул куда подальше придуманную альтернативу — уход к схрону на следующий день в случае получения очень веских оснований считать, что Ольга без меня не сломается.