Василий Горъ – Щегол 1-11 (страница 251)

Кстати, не без помощи жены, поддержавшей мои объяснения шуткой:

— Кстати, Искры таких громадин, по слухам, превращают в русалок. Так что если кто-нибудь в детстве мечтал о привольной жизни на морском или речном дне, то просите Игната добыть вам это чудо…

В этот момент я отцепился от матраса, и Императрица, почувствовав это, ответила в том же стиле:

— Игнат Данилович, вы куда? Мне русалочий хвост будет только мешать!

— Да-а-а? А я решил, что вы толкнули меня в плечо в качестве намека…

Народ прыснул, а государыня посерьезнела и спросила, куда я уплыл.

— Вытолкаю эту приманку для хищных птиц на берег и догоню. А то она плывет с нашей же скоростью.

— Об этом я не подумала… — уважительно заявила женщина и замолкла.

Вернулся я «не без труда» и «только потому», что наводился на голос жены. Зато «балласту» резко полегчало. Я тоже расслабился. После того, как закончил лекцию, жестами спросил у девчонок, не устали ли они держаться, и получил два отрицательных ответа. Эдак часа через полтора-два дал команду выгребать на небольшой плес и дал народу как следует отдохнуть. А ближе к десяти вечера почувствовал, что «балласту» резко поплохело, и понял, что плавание в ночной тьме может выйти боком. Поэтому подождал, пока вдалеке появится подходящий ельник, и снова заговорил:

— Выгребаем к правому берегу. Когда нащупаем дно, останавливаемся и морально настраиваемся на веселую ночевку в глухомани. Привычных вам удобств тут отродясь не водилось, зато имеются комфортабельные природные шалаши, колючие, но мягкие перины и чистый воздух.

— Мы будем ночевать в лесу? — ужаснулась Ростопчина.

— В альтернативе — продолжение заплыва. Какой вариант тебе нравится больше?

— Если честно, то пугают оба.

— Это пока! — сыто мурлыкнула мелкая. — Но стоит распробовать ночевки на природе, как…

— А ты ставишь знак равенства между Пятном и Природой? — ужаснулась Таня и заставила Уфимцеву тихонько хихикнуть:

— Ага: в хорошей компании нет абсолютно никакой разницы…

Эти разглагольствования прервал я. В тот самый момент, когда мы поравнялись со здоровенной елью, под нижними лапами которой, по моим ощущениям, можно было спрятать роту солдат. Когда народ утвердился на дне и по моей команде подтащил матрас поближе к берегу, выдал очередную порцию ценных указаний:

— Стоите тут, ждете, пока Ольга, Света и я обустроим место ночевки, и параллельно примериваетесь к голышам — через какое-то время вам надо будет снять с себя всю одежду, хорошенечко выжать над водой и допрыгать вон до той зеленой красавицы, ни разу не наступив на землю. Далее, нам с тобой, Виктор, придется постоять снаружи и подождать, пока наши дамы оденутся и займут самые уютные места на перине из прошлогодней хвои. И последнее — нужду справляем в реку и не торопимся выключаться: во-первых, эдак через полчаса в наших планах сытный ужин, а, во-вторых, я сильно сомневаюсь, что вы загнали блокировку запахов в фоновый режим. В общем, медитируйте, еле слышно общайтесь или стройте планы на будущее, но не засыпайте…

…После трапезы, уполовинившей один из термосов, Татьяна забилась под руку своему парню и попыталась отвлечься от мыслей об ужасах ночевки в Пятне, задав какой-то вопрос об их общих планах на август; Надя «отжала» моих девчонок, уговорила перебраться за ствол и тоже о чем-то заболталась, а Воронецкая «атаковала» меня. В смысле, попросила показать карту этих мест и объяснить, по какому маршруту я планирую идти к «Озерам».

— ХИС зажигать не буду… — негромко предупредил я. — Во-первых, их у нас немного, а, во-вторых, зверья тут хватает, и я не хочу рисковать.

— Тогда объясните, почему мы так долго плывем на северо-запад, хотя нам нужно на северо-восток.

— Где находится Мрачное, представляете?

— Да, конечно — на юге.

— Так вот, Вторая Отдельная бригада шла от него, а группа уничтожения — с востока. Не думаю, что в последней нет ни одной достаточно толко— …

— Все, поняла: нас будут искать как раз на северо-востоке. Поэтому вы решили сделать круг и подойти к тренировочной заимке спецотдела с севера.

— Верно… — подтвердил я, подобрался, заметив на самом краю области досягаемости прозрения четыре человеческих силуэта, и зашептал чуть более громко: — Всем внимание! У меня проснулась чуйка, значит, где-то неподалеку обновляются пассивные умения. Мы втроем сбегаем на разведку, а вы ждите и не переживайте: даже если мы с кем-нибудь и сцепимся, то обязательно вернемся — моя команда чувствует себя в Пятне, как дома, а все остальные тут всего-навсего гости…

«Балласт» напрягся. Ермакова — тоже. А мы бесшумно выскользнули из «шалаша», пронеслись по берегу вверх по течению метров шестьдесят и дали по тормозам. Вернее, я жестом приказал тормозить, подозвал к себе девчонок и еле слышно поделился своими соображениями:

— Две двойки. Три Гридня и Рында. Сильная пара идет по той стороне реки. Чуть более слабая — по этой. Разделяться не вариант. Отпускать любую — тоже. Поэтому делаем так…

Три фрагмента отпечатков разных ботинок оставили достаточно быстро и так, чтобы преследователи поверили в случайность их появления. Потом ускакали метров на шестьдесят в лес, тоже оставляя почти невидимые следы, и заняли позиции вокруг небольшой полянки. Да, дергались. До тех пор, пока «силуэт», двигавшийся по нашему берегу первым, не замер, как вкопанный, и не начал жестикулировать.

«Клюнули!» — жестами показала Света, Ольга, как обычно, обошлась кивком, а я задвинул подальше мысль «А может, стоило их пропустить мимо?» Почему? Да потому, что эти деятели как-то нашли место начала сплава, хотя по дороге к нему мы не оставили ни одного следа, а значит, гипотетически, запросто могли владеть каким-нибудь хитрым навыком выслеживания. Ну, а рубиться с ними возле «нашей» елки и, тем самым, рисковать подопечными я был не готов. Потом загрузил голову анализом телодвижений второй пары, шустренько переплывшей реку, и пришел к выводу, что бегать по воде эти личности не умеют. А после того, как пловцы оделись, обулись и перешли на перемещения рывками, до предела разогнал сознание, поднял правую руку и начал жестами распределять цели.

Успел впритык и, дождавшись подтверждений, начал обратный отсчет. А после того, как показал единичку, приложил лидера четверки оглушением и кинул на замыкающего сферу умиротворения. Как только он сбился с шага, накрыл эту команду густым туманом, всадил в его центр арктический холод, почувствовал, что откатилась сфера, и приголубил ею лидера.

Мужики оказались о-го-го — несмотря на то, что все Гридни находились под оглушением, то есть, чувствовали себя, мягко выражаясь, неважно, и уже не могли дышать, каждый отправил в свой сектор ответственности по серии из трех площадных навыков! Причем настолько мощных, что переломили все деревья со стволами диаметром с мою талию!!! Мало того, мне прилетело Воздухом и, несмотря на неплохо прокачанное сопротивление, сняло почти две трети объема марева!

Шарашить разрядами ночью и, тем самым, светить на все Пятно, я был не готов, поэтому обошелся менее заметными навыками — подставил диск под рывок Рынды, опрокинул его навзничь оплеухой и приложил откатившимся оглушением, приложил Гридня шаром льда и, заметив, что он потянулся к лицу, решил, что этим навыком не мешает вдарить и остальных противников. А пока ждал отката, лупил воздушными лезвиями, как из пулемета, ронял «своих» все теми же оплеухами, подставлял под контратаки воздушные стены и краешком сознания следил за девчатами.

Они тоже подстраховывали. И друг друга, и меня. Поэтому, когда Олю приложило водяным бичом эдак на треть объема марева, Уфимцева прикрыла ее воздушной стеной и дала время восполнить Силу, а жена, в свою очередь, помешала Гридню, как-то умудрившемуся попасть в меня каменным кулаком и отправившему в недолгий, но красивый полет к ближайшему стволу, врезать чем-нибудь еще. Тем не менее, первые секунд сорок очень быстрой и очень вязкой схватки дались нам чрезвычайно тяжело: эти волчары обладали опытом ведения боев с Одаренными людьми, который нам и не снился! Слава богу, в какой-то момент сфера умиротворения выключила из боя Рынду, и я перестал переносить фокус внимания с одной цели на другую. А это сразу же сказалось на общем рисунке схватки — «мой» Гридень снова поймал оглушение, на долю секунды утратил контроль над маревом, зевнул атаку окоченением в лицо, ослеп и поймал горлом воздушное лезвие. Подопечный супруги, пытаясь уйти «слепым» рывком из-под града атак, почти обнуливших защиту, впоролся в собственноручно «созданный» пенек. Причем не чем-нибудь, а гениталиями. Да так удачно, что окончательно «добил» остатки марева и дал Оле шанс себя убить. А «клиента» Светы, оказавшегося крученее всех, мы запинали втроем. Потом переглянулись, сочли, что бой получился куда тяжелее, чем хотелось бы, и разделились: моя благоверная ускакала успокаивать и строить «балласт», а мы с мелкой рванули по тому же вектору и километра полтора оставляли такие же «случайные» фрагменты следов, добежав до небольшого ручья, перевернули камень, на который могли бы наступить, и, сделав кругаля, вернулись к месту ночевки.

К этому времени народ успел перетащить на матрас все наши пожитки и занять облюбованные места по его периметру, так что мы обозначили себя, навелись на голос Оли, в темпе разулись, вошли в воду и помогли вытолкать плавсредство на стремнину. Когда оно набрало скорость и проплыло в таком режиме метров триста, я попросил не расслабляться. И объяснил, почему: