Василий Горъ – Щегол 1-11 (страница 171)
— И теперь я начала смотреть на все и вся через новую призму. Заметила в некоторых поступках братьев малодушие и страшно разочаровалась. Еще раз проанализировала поведение одногруппников с ухажерами и убедилась в том, что мое решение разорвать с ними отношения было верным. И поняла, почему полюбила вашу семью. Кстати, о любви: позавчера днем нашла возможность посидеть с Пашей в «Приюте усталого гурмана». В общем и целом, парень мне понравился — он цельный, спокойный, по моим ощущениям, надежный и ценит людей не за родовитость, влиятельность и богатство, а за поступки. Но любая попытка представить себя с ним упирается в одно и то же препятствие: он — городской. А значит, не захочет вкладываться в развитие Дара так уперто, как это делаем мы, не станет мотаться с нами в Пятно и, как мне кажется, не сможет гореть каким-нибудь нашим увлечением. И это, вне всякого сомнения, быстро убьет наши отношения. Ведь мы будем стремиться к разным целям, а это будет расширять любые, даже самые мелкие трещинки в монолите нашего начального взаимного интереса. А без этих самых трещинок не обойдется — как только Паша решит, что я — его девушка, попробует запретить мне походы в Пятно. Чтобы я там ненароком не погибла или не отдалась тебе, Игнат. Потом постарается оторвать меня от всей вашей семьи, дабы уменьшить количество соблазнов. А когда я откажусь, наверняка повысит голос. И, превратив себя в идейного последователя твари, гнобившей меня с раннего детства, уничтожит все теплые чувства. В общем, из кафешки я ушла в расстроенных чувствах и до сегодняшнего утра рвала себе душу. А тут, у вас, мне полегчало…
— Это ведь не все, верно? — внезапно спросила Иришка, анализировавшая все, что можно и нельзя.
— Не все… — покладисто согласилась мелкая. — Я смотрела через новую призму и на вас. Но вы не меняетесь, а в вашем отношении ко мне и друг другу нет ничего неприятного. Поэтому-то я, вывернув душу наизнанку, и чувствую не обычную подавленность, а облегчение.
После этих слов Уфимская предложила сбегать и окунуться в Большую Купель. Мы, конечно же, согласились. И уже через минуту влетели в ночное море. Пока остывали, Света немного пострадала из-за того, что до сих пор не испытала наши подарки. А на обратном пути вдруг вспомнила о моих бывших:
— Да, чуть не забыла: я на днях болтала с подружками из родового поместья обо всем на свете и «случайно» узнала, что мой племяш души не чает в несостоявшейся невесте — что дико радует его родителей — и что ее подружка прижилась в семье одной из моих тетушек и, вроде как, успела заслужить премию. Впрочем, конфликт между моим отцом и дедом по определению не мог им навредить, ибо лежит в другой плоскости бытия.
— Спасибо, Свет! — благодарно улыбнулся я, ввалился в лифт следом за ней и ткнул в сенсор второго этажа. Потом пробежался до парилки, упал на свою полку и превратился в слух. Но Уфимцева села рядом с Иришкой, вцепилась в ее руку, ушла в себя и вскоре начала бездумно перебирать пальцы. «В реальность» вернулась нескоро. Зато довольной:
— Все, меня отпустило. Кажется, полностью. А в голове такая ясность, что проблема с Пашей решилась сама собой.
— И как именно? — полюбопытствовала Оля.
— Терять голову и пускаться во все тяжкие расхотелось: да, Максаков — парень достойный, но для меня мягковат; личное развитие важнее, чем месяц-другой счастья; нынешние отношения в нашей компании стоят того, чтобы их сохранить. Так что в следующую встречу я поделюсь с Пашей всеми своими соображениями и предложу продолжить дружить. Заодно посмотрю, умеет ли он отказываться от целей, добиваться которых нецелесообразно.
— Красотка! — весело похвалила ее моя жена, Ира сказала, что мы ею гордимся, а я подтверждающе кивнул.
Уфимцева засияла и начала валять дурака: задрала носик, развернула плечи, приподняла грудь и захлопала ресницами, видимо, изобразив эту самую «красотку». Увидев в моем взгляде смешинки, обрадовалась и призналась, что теперь жаждет не страданий, а веселья. Причем как можно более буйного!
— … а тренажер для отработки навыков экстремального вождения нам привезут только завтра, верно? — сев на ее волну, «расстроенно» спросила Оля.
— Ага!
— Как можно более буйного, говоришь? — тем временем пробормотала Ира, перевернулась на бок и как-то уж очень хитро уставилась на меня: — Самое буйное веселье
Задавать дурацкие вопросы типа «А ты с ним справишься?» я даже не подумал — «выстрелил» собой прямо их положения лежа и, оказавшись на полу, поинтересовался у девчонок, почему они все еще в парилке. Да, Света не поняла сути предложения Иры, но мгновенно оказалась на ногах и выпихнула меня наружу. Потом спросила, какая форма одежды требуется для нашего варианта отрыва в шторм, выслушала игривый ответ моего личного наказания и с гиканьем ушла в серию
…Требование Иришки было выполнено согласно его духу, а не слову. Поэтому всю дорогу до эллинга я любовался тремя красотками, натянувшими водолазки и брючки в обтяжку, распустившими буйные гривы и чуть-чуть подчеркнувшими яркость губок агрессивными цветами помад. К слову, куртки тоже были. Но в руках. И, судя по размерам, из серии «короче некуда». Но это было нормально. Ведь девчата собирались убивать наповал всех встречных и поперечных.
Где Дайна собиралась искать этих самых встречных и поперечных? Да в Лукоморье. В четырехэтажном торгово-развлекательном центре «Пристань», вроде как, расположенном между самым большим городским аквапарком и полосой частных пляжей, впритык к марине для катеров и яхт отдыхающих, прибывающих по морю. И пусть очень я сильно сомневался в том, что после завершения первого этапа буйства в этом ТРЦ обнаружится хоть один клиент, держал свое мнение при себе. Чтобы не портить дамам настроение. А когда вошел в наш бокс и увидел подарок Егора Александровича Феоктистова, на пару мгновений забыл обо всех «левых» мыслях. Увы, потеряться в грезах не дал голос Иришки, попросившей разрешение «показать морю, как правильно штормить».
— Этот катер — ваш⁈ — ошалело выдохнула Уфимцева одновременно с ней, дождалась сразу трех вариантов утвердительного ответа и аж застонала от предвкушения.
Меня плющило от него же. Поэтому «подруга семьи» получила карт-бланш и, пробив звуковой барьер с парой заборов, исчезла в кокпите, а я помог Ире и Свете перебраться на транец, выслушал ценные указания, прозвучавшие в гарнитуре, и занялся делом — отключил «Шторм» от источника питания прицепа, активировал терминал управления талями и опустил катер на воду. А после того, как он закачался на поднятой им же волне, отошел подальше и залюбовался обводами корпуса.
Увы, через считанные секунды девчата вытребовали меня к себе и хором заявили, что уже заждались Самой Главной Команды. Пришлось выходить из созерцательного режима в рабочий и изображать капитана. А потом играть. То есть, делать вид, что мне это не в новинку, и параллельно вслушивался в голос Дайны, комментирующей каждое свое действие. Слава богу, до выхода в море «Шторм» дошел минуты за три-четыре, и как только мы вышли в ночь, а Ира врубила «иллюминацию», я затаил дыхание. Вовремя: буквально через миг «где-то за спиной» взревели мощные движки и вдавили нас в спинки кресел!
Каюсь: в этот момент я чудом удержался от восторженного вопля. Ведь катер сорвался «с места» как бы не резче «Стихии»! Ну, а дамы сдерживаться и не подумали — радостно заверещали и вгляделись во тьму, освещаемую нашими курсовыми прожекторами.
Я тоже смотрел. То сквозь лобовое стекло, то на экран ИРЦ, на который выводилось как-то уж очень много незнакомой информации. И тихо дурел: не такая уж и большая, в общем-то, «игрушка» фантастически легко разогналась до двухсот тридцати километров в час и… взлетела в воздух! Как выяснилось уже после приводнения, подпрыгнув на волне, оставленной каким-то другим плавсредством. Адреналина мы хватанули… много. Но прибалдели. И Дайна, оценив радость, вложенную в восторженный вопль, продолжила сводить нас с ума — скинула скорость, вернулась к тому же «усу» и прыгнула снова. А затем «дала по тормозам» и закрутила «Шторм» в последовательности воистину безумных виражей, прыжков и подъемов на попа! Если бы не шеститочечные ремни безопасности, притянувшие наши тушки к креслам, то повылетали бы за борт к чертовой матери. Да и так задолбались держать головы, мотавшиеся из стороны в сторону из-за сумасшедших перегрузок. Впрочем, девчата были в восторге — орали от восторга до тех пор, пока могли, а после того, как сорвали голос, требовали продолжать хриплым шепотом.
Мне, в общем-то, тоже понравилось. Но наслаждаться этим безумием я стал далеко не сразу, ибо первые секунд сорок-пятьдесят чувствовал себя в «миксере» одного из самых ненавистных тренировочных полигонов кафедры пилотирования малых космических кораблей родной АПД и подсознательно ждал начала тренировки. Ну или, как считали мы, курсанты, издевательств инструкторов-садистов. Но БИУС палку так и не перегнул, так что в какой-то момент я все-таки расслабился, полностью выключил голову и потерялся в буйном наслаждении. Вот и обломался. В тот самый момент, когда «Шторм», выйдя из очередного виража, вдруг навелся на далекое многоцветное марево ночного освещения Лукоморья и начал