Василий Горъ – Хейсар (страница 9)
Вспомнила. Покраснела до корней волос. Потом торопливо отодвинулась подальше и рванула одеяло к подбородку.
По губам Меченого скользнула грустная улыбка.
«Дурень! Мне все равно, простолюдин ты или дворянин! Ты – человек, которого я уважаю…» – мысленно заорала я и вдруг поняла, что говорить об этом бессмысленно – он все равно не поверит.
Тем временем Кром справился со своими чувствами и учтиво поздоровался:
– Доброе утро, леди! Как вы себя чувствуете?
Заострять внимание том, что он перешел на «вы», я не стала – сонно улыбнулась, хорошенечко потянулась и, пододвинувшись обратно к Крому, вернула руку и ногу на их законное место.
Он растерялся. Настолько, что ненадолго потерял дар речи. А когда обрел его вновь, то смог выдавить из себя одно-единственное слово:
– Мэй?
– Ты – теплый! – мурлыкнула я. – А там – холодно…
Он зажмурился и потряс головой – так, как будто пытался проснуться.
Мне стало смешно, и я решила его добить:
– Ты не обнимешь меня за спину? А то она мерзнет…
– Мэй, ты понимаешь, о чем просишь? – потерянно пробормотал он.
Я ласково прикоснулась кончиками пальцев к его щеке и кивнула:
– Да! Кстати, помнишь, я обещала, что не отойду от тебя ни на шаг?
– Угу…
– Так вот, я хочу добавить, что и спать мы будем вместе…
– Мэй, ты…
Договорить ту самую фразу я ему не дала – накрыла его губы ладонью и гневно выдохнула ему в лицо:
– Я – твоя гард’эйт! Я отдала тебе жизнь потому, что ты этого ДОСТОИН! И если ты еще раз попробуешь сказать мне то, о чем подумал, я…
Угрожать ему мне было нечем. Да и не хотелось. Поэтому предложение я закончила после небольшой паузы – тогда, когда поняла, как именно на это среагирую:
– …очень сильно расстроюсь!
Он понял. И то, что я не шучу, и то, что последние слова – не пустая угроза.
– Хорошо… «ТО» – не буду. Скажу другое: ты – девушка, а я – мужчина…
– И что? – не поняла я.
Он снова растерялся. Потом закрыл глаза и угрюмо поинтересовался:
– Что ты чувствуешь, когда ко мне прикасаешься?
– Спокойствие, уверенность в том, что со мной ничего плохого не произойдет, душевное и… обычное тепло… – затараторила я.
– Я не об этом… – сказал он, не открывая глаз. – Что ты ощущаешь? Пальцами, ладошками, предплечьем, животом?
«Как это – животом?» – ошарашенно подумала я, прислушалась к своим ощущениям и… вспыхнула: мой живот, а также грудь и внутренняя поверхность бедра оказались не менее чувствительными, чем руки!!!
– Теперь ты меня понимаешь? – горько усмехнулся он. – Я вижу в тебе Женщину! Красивую и… желанную… Поэтому каждое твое прикосновение становится для меня испытанием…
…Он чувствовал себя виноватым, безумно боялся того, что его слова сделают мне больно, и пытался защитить меня от себя! Да, именно защитить – в его голосе звучала обреченность напополам с решимостью, а в глазах плескалась боль!
Видимо, поэтому я попробовала вслушиваться не в слова, а в мысли. То есть говорить, забыв о словах[45]. И мгновенно прозрела, поняв, что чувствую в нем не похоть, а нежность!!!
Это было приятно… Очень… А когда я сообразила, что он наконец перестал видеть во мне свою погибшую сестру, на губах сама собой заиграла счастливая улыбка:
– Красивую, говоришь?
– Очень… – выдохнул Кром и… вытаращил глаза: – Мэй, ты слышала, что я сказал?
– Слышала… – кивнула я, потерлась щекой о его плечо и добавила: – И мне понравилось! Я буду спать с тобой…
…Ощущать себя красивой и желанной оказалось чуточку страшновато: теперь, когда я знала, что он чувствует, когда я к нему прикасаюсь, каждое шевеление – мое или его – мгновенно лишало меня способности соображать. И дарило новые, захватывающие ощущения.
Я пьянела от его запаха его кожи, плавилась от жара тела и рук и невольно представляла себя на месте девушек, изображенных в свитке Олли Ветерка «Тайны дворцовых альковов».
Образы, мелькающие перед моим внутренним взором, становились все более волнующими, и в какой-то момент, «увидев» себя распростертой на полу, а его – нависающим надо мной, я поняла, что схожу с ума. И заставила себя отодвинуться от Крома подальше.
Меченый, все это время лежавший с закрытыми глазами, нервно сглотнул, отчего его кадык дернулся вверх-вниз. В этот момент я вдруг увидела его совсем другим – не бесстрастным слугой Двуликого, скитающимся по Горготу в поисках нуждающихся в спасении, а безумно одиноким мужчиной, вот уже целую вечность не чувствовавшим простого человеческого тепла!
Я приподнялась на локте, снова пододвинулась к нему вплотную, практически легла на его грудь и прикоснулась губами к его щеке!
Он вздрогнул, как от удара, открыл глаза и изумленно уставился на меня:
– Мэй, ты чего?
– Ты уже не одинок… – выдохнула я. – У тебя есть я…
Глава 6
Бельвард из Увераша
…—Ваша све… Ваша милость, у вас вся рука в крови! Позвольте, я перевя…
– Убирайся… – глухо рыкнул Бельвард, не отрывая взгляда от своего лица, отражающегося в осколке размером с его голову, прихотью Вседержителя оставшемся торчать в простенькой раме из полированного ореха.
– Но в ране могут оста…
– Во-о-он!!! – заорал юноша и снова врезал по осколку кулаком.
Верхняя часть шеи, подбородок и нижняя губа разлетелись вдребезги. Но перед тем как превратиться в стеклянное крошево, на одно-единственное мгновение показали ему сотни белых, как снег, лбов, черных полосок бровей и окровавленных повязок на месте правого глаза…
– С-с-сука! – прошипел Бельвард. – Роза!! Подс-с-стилка Бездуш-ш-шного!!!
– Ваша с… милость, мэтр Марон запретил вам волноваться… – тихонечко напомнил Ясс.