Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 2 (страница 9)

– Нет, – признался Максим.

– В топи водятся ещё более впечатляющие твари. Я встречал полинога, такую кишку со щупальцами, что и болотоход утащит.

Максим молчал.

– А ещё существует хтон, – продолжал Гвидо таким тоном, словно хотел напугать собеседника. – Вот это монстр из монстров! Ему и хладуны не страшны. Слышал?

– Нет, – качнул головой Максим, хотя приврал. Любава рассказывала ему о жителях Великотопи, упомянув и хтона, могучего родственника китоврасов размерами с земной танкер.

– Хтон проглотит и наш тримаран, – продолжал сотник с той же усмешкой, как бы спрашивая: не страшно?

– Ух ты! – подыграл ему пограничник. – Были случаи? Интересно, кто рассказал? Тот, кого хтон проглотил?

Гвидо нахмурился, хотел что-то добавить, но Максим опередил его, увидев появившуюся на палубе пару – Могуту и Любаву.

– Прошу пардону, – последнее слово он произнёс по-русски, – меня ждут.

Повернувшись к Гвидо спиной, он подошёл к сотнику и жене.

– Утречь здоба!

Любава заметила оставшихся стоять у поручней Гвидо и его спутника, улыбнулась и поцеловала Максима в щёку, словно подчёркивая сложившийся консенсус: всё изменилось и обжалованию не подлежит.

На душе стало радостно.

Сотник молча зашагал к пристройке на носу тримарана, в которой находилась рулевая рубка болотохода.

– Хорошо спалось? – прогудел бородач Могута, проводив Орловца понимающим взглядом.

– Почти как дома, – сказал Максим. – Далеко мы отплыли?

Могута посмотрел на светозар-светило.

– Лиг на триста южнее. Скоро пройдём мелкодужье и войдём в глубоководье. Побыстрее пойдём.

– Сколько нам осталось до Клыка?

– Около тысячи лиг, через ночь дойдём.

– Тогда я с мелким озабочусь тренингом.

– С кем?

– С моим братом, – рассмеялась Любава. – Так как мне тоже делать нечего, то я присоединюсь к вам. Чем ты займёшься потом?

– Потренирую ворона, чтобы не забывал, и повожусь с хладуном.

– Гвидо хочет подчинить себе одного, – сказал Могута. – Не знаю, хорошо это или нет.

– Пусть попробует, – вдруг согласилась Любава. – Думаю, ничего у него не выйдет, а у нас появится отговорка, чтобы он не мешал нам дальше.

– Вот и отдай своего, – проворчал Максим.

– Хорошо.

– Идёмте в трюм, посмотрим на наших лягушек. – Могута первым направился к шахте в трюм тримарана.

Тренировкой Максима и Маляты заинтересовались не менее половины бойцов сотни Гвидо, и даже он сам уделил ей внимание, посмотрев на условный ножевой поединок и оценив серию бросков обоих пограничников. Тримаран нередко маневрировал, обходя попадавшиеся на пути «острова», от чего соревнующимся приходилось тщательнее выбирать момент для метания. Но оба почти не промахивались, и Орловец со скучающим видом похлопал в ладоши, словно был мастером повыше классом. Однако от предложения Могуты присоединиться к метателям отказался.

После полутора часов занятий с ножом Максим вынес на палубу клетку с вороном.

Снова вокруг собрались гуляющие по палубам бойцы отряда, поскольку делать им пока что было нечего. Но Максим попросил их наблюдать за учениями с других палуб, чтобы не пугать птицу, и помогали ему только Любава и её брат.

Может быть, Максиму и показалось, что ворон ему обрадовался, но он так раскатисто отозвался на своё имя Герасим, что Любава прыснула, а Малята расплылся в недоверчивой ухмылке.

Вцепившись в плечо хозяина, птица поворочала клювом из стороны в сторону, потопталась, пощёлкала клювом и выдала ещё несколько «слов»:

– Дррамма! Горессим! Харртррога!

Любава расхохоталась.

– Надо же, разговорился!

– Переведи.

– По-моему, и так всё понятно. Товарищ спал спокойно, а ты его разбудил. Вот он и жалуется.

– Распустил ты летуна, – укоризненно качнул головой Малята. – Так он вообще скоро начнёт требовать, чтобы его не трогали.

– Не начнёт. Герасим, полетай! – Максим подбросил птицу в воздух, и та, взмахнув полуметровыми крылами, ввинтилась в небо.

Некоторое время все смотрели на ворона, наматывающего круги над кораблём. Тримаран сейчас шёл под парусами, давая отдых «живым двигателям» – китоврасам, и серые полотнища загораживали небо, поэтому изредка птица пропадала за ними.

Ветерок принёс говор наблюдателей на других палубах. Бойцы сотни были людьми простыми и с интересом обсуждали манёвры ворона.

– Не улетит? – осведомилась Любава.

– Куда? – хмыкнул Малята. – До ближайшей суши сто лиг, полетает и вернётся. Макс, прикажи ему.

Максим сосредоточился на мыслепередаче и через несколько секунд уловил ответ: ворон передавал ему не слова, а ментальные сигналы-эмоции, что понял хозяина и подчиняется. Спустя ещё пару секунд он круто спикировал на Максима из-за паруса и сделал над ним пируэт, восхитивший зрителей.

– А ты боялась, – назидательно сказал Малята, словно это он управлял птицей.

– В таком случае его можно отправить на разведку, – предложила Любава.

– Я тоже об этом подумал. – Максим сосредоточился, поймал волну ворона и стал видеть его глазами.

Он давно научился мысленно управлять птицами, а иногда мог и разговаривать с животными Роси. Во всяком случае, гиганты-клювары и ещё более могучие китоврасы понимали гостя из России и относились к нему дружески.

Ворон поднялся выше, под струи сизых облаков.

Горизонт раздвинулся, качаясь под разными углами, как поверхность плато под ногами нетрезвого человека: Герасим вертел головой, разглядывая болото. И хотя формат его зрения не совпадал с бинокулярным человеческим, вследствие того что глаза у птиц смотрели чуть ли не в противоположные стороны, Максим без усилий приспособился к нюансам птичьего зрения.

На «юге», куда и направлялся болотоход, небо темнело, предвещая изменение погоды. Настоящих штормов или тайфунов, как на земных морях, на Великотопи не рождалось, но бури бывали, и попасть под удар стихии никто не планировал.

На «севере», откуда и шёл тримаран, наоборот, небо светлело с каждой минутой, и скоро должен был проявиться эффект «двойного светозара»: в противоположной от светила стороне из синих глубин небосвода проступал пузырь второго солнца. Ненадолго, всего на несколько минут. Заканчивалась феерия тем, что второе светило расширялось кольцами, и на его месте ещё долго – часа два – чернела настоящая дыра. Хорос объяснял эффект «дробной мерностью» мира Великотопи, но что это было на самом деле, не ведал и он. Максим, когда ему полгода назад показали феномен, предложил слетать к дыре и посмотреть на неё вблизи. Но аппараты тяжелее птиц в пространстве Роси летать не могли, и авиации как таковой у жителей мира не было. Не появились даже аэростаты и воздушные шары, что для Роси оказалось благом при наличии у её врагов планов завоевания страны.

Глянув на «восточную» и «западную» стороны света, Максим «вернулся» в свои глаза.

– Всё спокойно, болото занимается своими делами. Слева проплываем мимо большого рифа с семейством водолагов, справа видны поля планктона, резвятся скаты.

– Может, акулефы? – загорелся Малята. – Вот бы подстрелить!

– Остынь, охотник! – проворчала Любава. – Вороньими глазами смотрел?

– Естественно. И кажется, мы плывём прямо в сердце шторма или по крайней мере в бурю.

Брат и сестра одновременно глянули на «юг».

Любава кивнула.

– Похоже. Чёрт! Это может нас задержать.

На палубе появился Гвидо Орловец. За ним хвостиком топал могучий Сломанос.

– Чем занимаетесь?

– Ворон гоняем, – с иронией усмехнулась Любава.