Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 2 (страница 37)
– По календарю Роси она родилась в весну Тигра. Значит, тигрица. Ты не знал? Закончили споры. Уходят семеро, как предложила дочь воеводы. Хотя я взял бы ещё несколько умелых бойцов.
– Это разведка, а не диверсионный рейд.
– Поэтому и разрешаю поход. Возьмите оружие дополнительно к тому, что на вас имеется: мушкеты, мечи, громосвисты, серпы. Не тяните, время работает против нас.
– Что такое громосвисты? – спросил Максим. – Впервые слышу.
– Ультразвуковые пищали, – пробурчал Гвидо.
– Я принесу! – заявил оживший Малята.
– Идёшь? – спросила Максима Любава.
Он покачал головой.
– Могу принести что-нибудь, если нужно.
– Иди, я подожду здесь, всё своё я ношу с собой.
Прибывшие с корабля выбрались из рубки, последним Малята.
– Хочу остаться! – процедил он сквозь зубы, пряча разочарование и зависть.
– Дружище, всему своё время, – сочувственно ответил ему Максим. – Ты ещё не раз присоединишься к нам. Я даже научу тебя управлять самолётом. Но и твоя миссия важна.
– Правда?! – обрадовался молодой человек. – Научишь?!
– Зуб даю!
Малята просиял, хотя вряд ли понял значение русских слов, ударил ладонью по подставленной ладони и убежал.
Через минуту Максим остался один. Перебрался на борт тримарана и Гвидо, решив, наверно, поправить экипировку либо дать распоряжения своим бойцам.
– Ну, что, не подведёшь? – спросил пилот атлантский компьютер.
На панели мигнул зелёный огонёк. И хотя Максим не знал, что пообещал компьютер зелёным индикатором, на душе стало легче.
Марфа собралась первой и убежала за Симеоном, лучшим бойцом группы.
Любава собрала кое-какие вещи для ухода за собой, запасной комплект белья и хотела уже выйти из каюты, как дверь открылась и вошёл Гвидо.
Несколько мгновений они смотрели друг на друга: девушка вопросительно, сотник – с хищной жадностью, потом он сделал шаг вперёд, облапил её и притянул голову, намереваясь поцеловать. Но Любава гибко вывернулась из его объятий и залепила звонкую пощёчину, от которой голова сотника мотнулась и он отшатнулся. В глазах Гвидо родился угрожающий блеск. Он шагнул к ней и упёрся грудью в острие ножа.
– Ещё шаг – и ты мёртв! – проговорила девушка низким голосом.
Он посмотрел на нож, криво усмехнулся.
– На мне броник…
– Я знаю, куда надо бить! – усмехнулась она.
– Мы были близки… всё забыто?
– Не повторяйся, мы не были близки
Лицо Гвидо стало каменным, губы сжались в узкую бледную полоску, хотя глаза горели голубым огнём, в котором плавились сомнения, горечь, обида, печаль и ожидание.
Не сказав ни слова, сотник вышел, унося на щеке красный след ладони.
Любава подождала ещё чуть-чуть, закусив губу, села на лежак, глядя перед собой. Но вспомнила улыбку Максима и улыбнулась в ответ. Вскочила, схватила сумку с вещами и выбежала на палубу тримарана.
Почти все, кто должен был «лететь» на самолёте атлантов, уже собрались у трапа, перекинутого с борта корабля к люку аппарата. Провожала их толпа ратников и матросов, восхищённо обсуждавших сам самолёт и его возможности. Хтон на привязи, который охраняли на четырёх лодках ратники и хладуны, уже воспринимался всеми как нечто обыденное и не вызывающее особых эмоций.
Подошли Могута и Малята, смущённый своим положением «укротителя хладунов». В руках он нёс клетку с двумя воронами.
– Может, они и без меня управятся? – задал он вопрос в спину Могуте, имея в виду ратников, стерегущих хладунов.
Любава сжала его предплечье.
– Не управятся, братик. Очень важно доставить хтон к Роси. Важней ничего нет. А вот за вранов благодар в сердце, они нам пригодятся.
– Вы там не рискуйте, – сказал Могута, привычно терзая бороду. – Даже если догоните хладоносец, не рвитесь в бой. Самолёт вас не спасёт, не имея мощного вооружения.
– Мы его ещё как следует не изучили.
– Всё равно.
– У них браслеты… – напомнил Малята.
Сотник посмотрел выжидающе, и Любава объяснила:
– У пилотов обнаружились такие же излучатели, какой мы привезли с Клыка и передали Хоросу. По два на каждое кресло. Он сказал, что это лептонные излучатели.
– Какие?
– Лептонные, а что это означает, одному Хоросу известно.
– Энергетические, – сказал Малята. – Давайте опробуем их сейчас, пока есть время.
– Нет у нас времени, братик, – отказалась Любава. – Как-нибудь по пути испытаем.
Появился Гвидо с двумя рослыми парнями, несшими мушкеты и две чёрные сумки.
Взгляды Любавы и сотника встретились, но дуэль выиграла девушка. Гвидо вильнул глазами в сторону, буркнул:
– Поехали.
Любава обняла брата, стиснула руку Могуте, кивнула Марфе и вслед за Гвидо шагнула на трап.
В кабине они разделились.
Сотник сел слева от Максима, Любава справа, Марфа с пограничником Симеоном, которому досталась клетка с птицами, и ратники Гвидо уселись сзади, в общем отсеке за перегородкой. Отсек имел две скамьи вдоль бортов и полоску прозрачных окон, хотя со стороны казалось, что у самолёта нет иллюминаторов.
Кабина пилотов тоже была снабжена поляризованными окнами, и болото, тримаран с «баржей» хтона позади были видны хорошо.
Матросы убрали трап.
– Поехали, – повторил Максим фразу Гвидо, толкая от себя джойстик.
Самолёт почти бесшумно – только откуда-то с хвоста донеслось бульканье – тронулся с места.
Полоса болота в этом месте со стороны выхода из ворот крепости была широкая, длинная и свободная от водорослей. Поэтому Максим ещё раз решил попытаться поднять машину в воздух. Однако, несмотря на возросшую скорость, тяжёлый аппарат лишь приподнялся над водой, опираясь на неё округлыми пузырями днища, и взлетать отказывался. На панели управления загорелось целое ожерелье разноцветных индикаторов, бульканье в хвостовом отсеке самолёта переросло в басовитое уханье, и Любава сказала недовольно:
– Не форсируй, милый! Сломается двигатель – застрянем тут на сто вёсен!
Гвидо, услышав слово «милый», покосился на Максима, но промолчал.
Пилот послушно снизил скорость.
– По моим расчётам, хладоносец шлёпает по болоту со скоростью не выше пятнадцати узлов, это всего лишь около двадцати семи километров в час. Мы же движемся сейчас не ниже сорока узлов, а это больше шестидесяти километров в час.
– Километров? – поднял брови Гвидо.
– Это российская мера длины.
– А узел?
– Это международная мера скорости на воде. Хладоносец находится в пути уже семь часов, значит, прошёл примерно двести километров. Для нас это три часа с минутами. Плюс ещё время на преодоление пути, который пройдёт хладоносец за эти три часа. В общем, если ничто не помешает, мы нагоним его часов через пять-шесть. Но куда плыть – ваша проблема.