Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 2 (страница 18)
Пыли в коридоре было не много, однако борозды и отпечатки сапог с рифлёной подошвой были видны отчётливо.
– Двое, – сказал десятник Рощевой, седой, морщинистый, самый возрастной из бойцов сотни; ему исполнилось не менее шестидесяти вёсен. – Что-то волокли. Пахнет болотом.
– Мешки с рыбой, – кивнул Могута. – Остались-таки в крепости насельники. Я надеялся, что мы в прошлый раз усмирили всю банду выродков.
– Прошло больше полугода, – сказал Максим. – Они могли прислать сюда новых поселенцев, охотников за хладунами, чтобы постоянно пополнять свою армию.
– Вполне, – согласился Могута. – Хотя, с другой стороны, хладунов они научились выращивать и сами, завладев технологией предков.
– Здесь полно оружия.
– И оружие они делают сами.
– Тогда что им здесь надо?
– Это вопрос. – Могута двинулся дальше. – Для того мы и прибыли, чтобы выяснить, что выродки ищут на Клыке.
– Разрешите мне пойти впереди? – догнал его Максим. – Если попадём в засаду, я не смогу использовать хладуна.
Сотник пригладил бороду.
– Иди. Мирко, Борута, оберег на спине Макса.
Максим вышел с хладуном вперёд, и к нему слева и справа, чуть сзади, пристроились два дюжих ратника, молодые, голубоглазые, с чистыми щеками, не знавшими бритвы, но внимательные и, судя по вышитым на рукавах красным коловратам,
По рядам ратников протёк шепоток, но никто больше не заговорил и не спросил, что делать дальше. Что бы ни случилось, воины Роси были готовы к экстриму.
Обнаружили ход поуже, ответвлявшийся от кругового коридора.
– Стойте здесь! – приказал Максим следовавшим за ним по пятам ратникам.
Парни послушно остановились.
Застыл и весь отряд.
Максим сосредоточился на
Нож вспорол хладуну зоб, но тот всё-таки успел плюнуть, породив волну холода.
Точно в этот момент факел вспыхнул в последний раз и выхватил из темноты выступившее из-за стены чудовище с огромным распоротым посреди зобом и прятавшегося за ним погонщика. Затем факел погас, раздался сдавленный вопль, а за ним – взрыв: зоб прятавшегося в засаде лягушкозверя рванул, как настоящая граната!
Коридор пронзили струи ледяного сквозняка!
Хладун Максима хрюкнул, содрогаясь: одна из струй хладоагента противника попала в него. Спину Максима продрал дикий мороз, и он еле сдержал крик.
Сзади началась суета.
– Макс?! – раздался тревожный голос Могуты.
– Жив, – откликнулся пограничник, боясь пошевелиться, чтобы не потрескалась кожа на спине. Однако скованная плёнкой льда толстая ткань колонтаря защитила спину от непосредственного удара холода, и он с облегчением пошевелил лопатками, убеждаясь в целости кожи.
– Посветите, – попросил он, вставая.
В проход вплыли два факела, осветив заляпанные жёлто-белой дрянью остатки хладуна и покрытые изморозью стены. Метрах в десяти у дальней стены разветвления виднелось тело хозяина хладуна, также покрытое кусками плоти монстра и слоем изморози.
Появился Могута, глянул на Максима, перевёл взгляд на согнувшегося лягвазверя.
– Что с ним?
– Да вроде бы цел, – ответил Максим, оглядывая покрытую каплями воды фигуру. – Дышит. Поднимись!
Хладун распрямился, начиная жевать, будто держал во рту какую-то еду.
– Ты смотри, живой! – выбился вперёд Малята.
– Его только зацепило. Не думаю, что он выдержал бы прямое попадание.
Малята дотронулся до плеча Максима.
– Ты весь мокрый!
– Не весь, струя пошла поверху, но спина ещё долго будет помнить плевок.
Малята передёрнул плечами.
– Жесть!
Максим засмеялся, услышав знакомое словечко.
– Не стоим на месте, – объявил Могута. – Теперь я пойду первым.
– Да я в порядке…
– Прикроешь спину!
Сотник поднял факел повыше и, обойдя труп хладовладельца и останки его подопечного, направился к разветвлению коридоров.
Максим, понимая, что приказы командира надо выполнять беспрекословно, нашёл свой нож, очистил от грязи и последовал за сотником, ведя своё «живое оружие» на поводке. Хладун перестал жевать, сделался задумчивым, но повиновался охотно.
Вышли к знакомому вертикальному колодцу, по котором Максим когда-то уже поднимался. Но Могута не стал лезть в узкий лаз, а проследовал дальше, решив найти другой путь на верхние этажи крепости.
Метров через сто отряд вышел к широкому пандусу, загромождённому упавшими с потолка глыбами, и по нему выбрался к галерее казематов разного размера. Каково назначение помещений, догадаться было трудно, и практически все они были пустыми или заваленными обломками рухнувших перегородок и стен.
– Мы здесь не были, – сказал Максим остановившемуся в раздумье сотнику. – В прошлый раз шарили в другом крыле.
– Всё равно надо будет обыскать весь Клык, – сказал Могута. – Должны быть другие коридоры, радиальные, которые ведут в глубины крепости.
– Сначала надо найти бункер с хладунами, – возразил Малята.
– Найдём. – Могута поразмышлял, ворочая факелом. – Миклош, Баглей, обойдите весь угол, поищите выходы наверх и в центр. Но будьте начеку.
Ратники разошлись по казематам и штрекам, держа оружие наготове.
Максим тоже прошёлся по галерее, прислушиваясь к своим ощущениям. Захотелось пообщаться с Любавой, спросить, где она в данный момент. Но посылать ворона (двое бойцов несли с собой клетки с четырьмя птицами) ради этого было бы расточительством, и в голову пришла идея установить контакт с женой через местный «ментал». Законы физики родной Вселенной не позволяли людям поддерживать мысленную связь, во всяком случае, без каких-то усилителей и спецаппаратуры, но в мире Роси действовала вместе с основной и довольно экзотическая физика, и Любава говорила, что многие росичи владеют такими способностями. Они даже попробовали как-то поэкспериментировать с ментальной связью, тем более что прецедент был: Максим услышал мысленный призыв девушки, захваченной в плен диверсантами конунга и заключённой в изоляторе Немки, портового городка Еурода, что облегчило её поиски. Но последующие попытки мыслесвязи не дали результата, хотя какие-то подвижки в этом направлении были. Поговорить на расстоянии примерно в два километра супругам не удалось, однако они почувствовали зов друг друга. Осталось лишь нащупать нужную «частоту» канала связи. Так почему бы не попытаться ещё раз? Толщина стен крепости в данном случае не должна была стать непреодолимым препятствием для мысленного разговора.
Максим забрёл в пустой бункер с горками обломков вдоль стен, представил лицо Любавы, сосредоточился на вызове, и в тот момент, когда ему показалось, что он слышит отклик, послышался зычный голос Могуты:
– Все сюда!
Максиму показалось, что он слышит вздох сожаления любимой, но контакт прервался, и, ощущая не меньшую досаду, он пообещал мысленно: «Я ещё позову, милая!»
Выход из галереи нашёлся из самого разрушенного помещения в дальнем конце. Пришлось расчищать его от обломков потолка, и только через полчаса отряд выбрался в широкий радиальный коридор, ведущий в глубины крепости от главного входа, полностью обрушенного, а потом и на лестницу, по которой десант росичей поднялся на второй ярус базы. Ещё через несколько минут Малята радостно закричал: «Вот он!» – и они проникли в зал, где должны были находиться «яйца Цмока» – ячейки со спящими хладунами.
Остановились за порогом, поднимая повыше факелы.
Пахло в зале странно: гниющими водорослями, рыбой и почему-то озоном.
– Шморг! – тихо проговорил Малята.
Отсек был пуст! Из сотни оставшихся в зале «яиц Мрака», насколько помнил Максим, остались три-четыре, да и те выглядели как взломанная скорлупа настоящих яиц с засохшими внутренностями.
Могута прошагал до ближайшей из оставшихся ячей, заглянул внутрь, выпрямился.
Максим приблизился к нему.
В яйце лежал скелет хладуна серо-жёлтого цвета размером с ребёнка. Эмбрион, или скорее плод искусственно выведенной лягушки с огромными задними лапами, был давно мёртв.
– Опоздали! – выдохнул Малята.