Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 2 (страница 17)
– Вы трупы…
Шебутнов направил ему в лицо ствол «Сайги».
– Ещё слово, и труп – ты! Иди!
«Полицейский» переменился в лице, встретив его взгляд, покорно двинулся через поляну к лесу.
– А мы? – спросил Семененко тихо. – Что дальше?
Сан Саныч помедлил, оглядываясь на камень.
– Я вернусь.
– Зачем?
– Попробую пройти в Рось и догнать уродов, пока они не наделали делов. Не догоню – так хоть предупрежу.
– Что за геройство, военком? – нахмурился Семененко. – А мы куда? Приехали вместе, вот и дальше пойдём вместе. Я не прав, пацаны?
– Как говорил Пятачок: до пятницы я совершенно свободен, – пожал плечами Павлов.
Семененко засмеялся.
– О чём разговор, граждане чекисты? Сдадим нацика и – в Русь!
– Рось.
– Какая разница?
– Никакой, – согласился Сан Саныч, протягивая руку вперёд ладонью вверх.
Через мгновенье на неё легли ещё три ладони.
Глава 7
Ураган ушёл на «запад», ветер начал стихать, и уже через два часа после повреждения центрального корпуса тримарана от взрыва «мины» матросы принялись ремонтировать корабль, осевший в воду примерно на полтора метра.
Максим присоединился к ним, вспомнив вопрос Гвидо: «Что взорвалось?» и свой ответ: «Мина». Взрыв разворотил нос корабля весьма объёмно, и если бы он не был тримараном, состоящим из трёх корпусов, то, скорее всего, затонул бы. Из любопытства пограничник обследовал дыру в носу, нырнув несколько раз под воду, потом какое-то время наблюдал за процессом, впервые оценив способности росичей в таком применении.
Сначала под центральный корпус подвели серый, с виду прорезиненный, мешок. Наполнили его воздухом и приподняли над водой так, чтобы дыра оказалась на воздухе. Потом выкачали воду из трюмов. Высушили нос корпуса и зачем-то намочили зелёной липкой жидкостью. Закрыли дыру тремя пластырями коричневого цвета с бахромчатыми краями. Прижали их струбцинами к краям разлома и снова полили жидкостью, но уже красного цвета. И бахрома пластырей, с виду деревянных, судя по рисунку, начала врастать в края дыры, на глазах превращая места соединений в монолит. Через полчаса от рваных борозд остались только швы, да и те постепенно сглаживались, превращаясь в полированные полосы.
– Жесть! – восхищённо проговорил Максим, когда процесс починки закончился и центральный корпус опустили в воду.
– Шморг! – согласился Малята, прибежавший к концу работы.
– Повтори.
Брат Любавы сморщился.
– Ну, шморг – это типа жуч або жах. А что такое жесть? Ты уже не первый раз повторяешь это слово.
– Типа того же, – засмеялся бывший инженер. – Молодёжный российский жаргон. Где был?
– Ходил с Любавой к её хладуну.
– Зачем?
– После опыта сотника она решила проверить, как лягва себя чувствует.
– Ну и как?
– Нормально, слушается. Смотри, вон их родичи собрались!
Действительно, под бортом тримарана заквакала стая лягушек, но не хладунов, хотя сходство было налицо. Именно их когда-то использовали атланты, вырастив биооружие, а потом и владыки Еурода.
– Не полезут на нас? – сказал Максим.
– Нет, они не хищники, – простодушно ответил молодой пограничник. – Но большие, вон одна бельмы выпучила, почти что с меня ростом! Слушай, Макс, а почему мы не напоролись на мину, когда подошли к Клыку на лопотопе?
– Потому что проплыли другой протокой. Наверно, не все мины сохранились с тех времён, когда их ставили.
В этот момент на носу тримарана устроились два матроса с баграми в руках, приготовленными на случай появления мин, и «Светозар» медленно поплыл к видневшейся на горизонте шишке. Это в посветлевшей дали стал виден Клык Дракона.
Через час, пройдя ещё один пояс рифов, и тоже искусственного происхождения, тримаран подошёл к угрюмой щербатой громаде крепости, уцелевшей при схватке Атлантиды с Гипербореей и расположившейся в стороне от тепуев Еурода и Роси.
Рассматривали её долго. Даже Максим и Любава, уже побывавшие здесь, притихли, изучая столбчатую структуру стен атлантской базы, в глубинах которой скрывались опасные тайны канувшей в небытие цивилизации. Одну тайну росичи узнали – об уцелевшем «складе» хладунов. Но Максим был уверен, что сооружение атлантов имеет и другие схроны, как с оружием, так и без него, но не менее жуткого назначения. Обследовать крепость надо было с учётом всех возможных инцидентов.
Это знал Могута и почувствовал Гвидо Орловец. Посовещавшись в узком кругу с десятниками (Максим и Любава вошли в их число), оба решили действовать двумя группами. Первую возглавил сам Могута, намереваясь повторить путь, пройденный ранее пассажирами лопотопа, спасшими Любаву. Вторую повёл Гвидо, взяв с собой и Любаву. На её возражение: «Я пойду с Максом» – сотник ответил строго и вполне логично:
– К сожалению, у нас всего два хладуна. Твой Макс со своей лягушарой усилит первый отряд, а ты прикроешь нашу группу.
Пришлось подчиниться. Хотя Максим подумал, что приказ Гвидо имеет другую основу, личную.
Вооружились: мечи, пневмомушкеты, стреляющие пыльцой ядовитого казарина (Максим называл заряды этих ружей «нанорехами», от слов «нано» и «орех»), ножи, метательные косынки и звёзды. Проверили снаряжение. Перебрались через каменистую осыпь перед двухсотметровой высоты стеной крепости.
– Интересно, почему эту базу называли Клыком Дракона? – поинтересовался один из сотников Гвидо, стоявшего, задрав голову. – Есть объяснение?
– Я не знаю, – виновато поёжился Малята, приняв вопрос парня за осуждение.
– Много вёсен назад считалось, что в Великотопи живут драконы, – сказал Могута. – Одного даже видели.
– Драмурга, – сказала Любава.
– Да, драмург по описанию действительно был похож на древнего ящера, даже крылья имел.
– Клювары тоже имеют крылья, – сказал Максим. – Но не летают.
– Драмург також не летал. Корнелий говорил, что возможно это был последний из плезиозавров, живших на Земле во времена мезозоя.
– Вот бы встретить! – вырвалось у раскрасневшегося Маляты.
– Типун тебе на язык! – сердито фыркнула Любава. – Ты б ещё с хтоном обнялся.
Парень сконфузился.
– Я в другом смысле.
– А что такое хтон? – спросил Максим.
– По легендам, болотный обитатель размерами с хладоносец, – сказал Могута. – Обладал мощной волей и мог заставить людей самим отправляться ему в пасть. Старики рассказывают эту легенду из поколения в поколение, но никто хтона не встречал. Однако будем осторожны. В случае опасных находок и встреч посылаем друг другу вранов. В любом случае возвращаемся к кораблю через четыре годыны.
Группы разделились. Гвидо со своими бойцами направился по берегу налево, Могута со своими – направо.
Максим не решился на виду у всех обнимать жену на прощание и только проследил, как она, послав ему воздушный поцелуй, уводит за собой исполинскую жёлто-синюю «жабу» на кенгуриных лапах.
Направился в арьергарде отряда и он, приказав хладуну (мысленно и голосом) идти за ним.
Так как Могута помнил, как они возвращались к берегу из глубин крепости, он и вывел полусотню ратников к провалу в стене, похожему на выщербину в зубах умершего исполина.
– Смотреть в три глаза! – напомнил он, что вовсе не являлось преувеличением.
Максим знал особенности психики росичей, умевших «видеть невидимое», и Любава даже тренировала его делать то же самое: «зреть третьим глазом».
Впрочем, ратники Гвидо тоже были опытными воинами, побывавшими во многих переделках, и особо уговаривать их быть осторожнее не приходилось.
Пролезли в расщелину, нырнули в коридор, опоясывающий крепость по периметру. Зажгли факелы, заранее взяв с собой запас хорошо и долго горящих лучин, обмотанных смоченной какой-то жидкостью паклей.
Здесь Могута впервые обнаружил следы.