Василий Головачёв – Отстрел негодяев (страница 48)
– И что бы мы тогда делали?
– Главное – вести себя достойно.
– Ты и так был великолепен.
– Не преувеличивай. Что думаешь? Он примет правильное решение?
– Не знаю… но мне понравилось, как он воспринимает компромат.
– А мне нет.
– Почему?
– Главный его вопрос был – не «чего вы хотите?», а «кто вы?».
– Правильный вопрос.
– Он не думал о правоте материала, он знал, что у Дзагоева и других фигурантов дела рыльце в пушку. Но он хотел выяснить, что за сила стоит за нами, стоит ли её опасаться.
– Он мог спокойно скормить нас охране.
– Мог, но не стал рисковать. Думаю, он сначала перепроверит материал и попытается выяснить, на кого мы работаем и кто наш босс. Только после этого начнёт действовать.
– А на кого мы работаем?
Калёнов привычно помолчал. Рука Евы лежала у него на локте, и её тепло приятным ручейком обвивало сердце.
– На справедливость. Надеюсь.
– Я думала, ты скажешь – на президента.
– Он лишь один из людей власти, которая у нас давно служит себе самой.
– Ты ему не веришь?
– Я не доверяю людям из его окружения, слишком много он делает ошибок. Куда идём?
– Зови Ядвигу, поедем к майору.
Они вернулись к воротам.
Композиция 15
Барсов
Надежды на бесконфликтное решение проблемы с лейтенантом Бенусовым не оправдались. Бескудников не стал проводить расследование деятельности Царнаева и Дзагоевых. Сначала он побывал у генерального прокурора России Кабанова, затем вызвал к себе Царнаева и объявил, что у него собран такой компромат на него, что тому срочно надо уйти в отставку и вообще уехать из страны.
Записи бесед Бескудникова с Кабановым и Царнаевым оказались доступными оперативникам информационно-разведывательного подразделения ССО Росгвардии, и Барсов понял, что Калёнов и Ева Лузгина сами могут стать фигурантами расследования. Их следовало либо отстранить от участия в деятельности ГОН, либо найти способы защиты, и Вениамин пошёл по второму пути, не извещая об этом Зеленова.
Первым делом он составил письмо-предупреждение Бескудникову, что, если генерал начнёт копать «не в том направлении», сам попадёт в программу «зачистки». Письмо к обеду следующего дня было доставлено начальнику Следственного комитета по электронной почте.
Затем Барсов отдал приказ группам заняться каждой своим «клиентом» – Царнаевым, Липяго и младшим Дзагоевым, как и было предусмотрено планом. Сам он возглавил группу, которая должна была встретить главного прокурора Чечни и доказать ему и всем, кого он пригрел под своим крылом, что и над ними может вершиться правосудие.
После того как стала известна реакция Бескудникова на сброшенный ему компромат, Барсов встретился с Зеленовым и созвал на базе совещание, пригласив Калёнова, Еву и начальника группы стратегического планирования ГОН майора Пугачёва. Обсудили действия парламентёров, объявив их грамотными, прикинули последствия акции и возможности Следственного комитета, сошлись на том, что Калёнову и Еве, вероятнее всего, придётся «уйти в партизаны», хотя бы на несколько дней, пока не прояснится ситуация с Бескудниковым.
– Но я надеюсь, что до этого не дойдёт, – закончил совещание Барсов, поглядывая то на полковника ГРУ, то на Еву; и тот, и другая вели себя так, словно ничего особенного не произошло, но, судя по тому, как они изредка переглядывались, можно было сделать вывод, что между ними стоит некая стена, которую они сами же и установили. Что произошло между ними во время похода в Коломенское или раньше, Барсов не знал, однако надеялся, что стена, во-первых, не помешает обоим заниматься совместным делом, а во-вторых, не даст им возможности сблизиться.
В принципе это была самая настоящая ревность, дочь Болотова нравилась Вениамину всё больше, и он даже не пытался бороться с собой, веря, что всё когда-нибудь разъяснится.
– Зеленов требует убрать Бескудникова, – добавил он. – Он один из тех, кто может входить к президенту, не предупреждая об этом, и способен повлиять на него. Ваше мнение?
Пугачёв остался недвижим как скала. Его лицо тяжеловесной кубической геометрии выражало не больше эмоций, чем глыба гранита. Взгляд майора говорил: как прикажете.
Калёнов покосился на Еву. Женщина неопределённо повела рукой.
– Я возражаю. Среди слоя коррумпированных генералов и политиков есть намного более страшные люди, по которым верёвка плачет. Вспомните того же бывшего министра обороны Сердюкова или министров медицины и образования в кабинете правительства.
– Максим Олегович?
– Мы допустили ошибку, – сдержанно сказал Калёнов.
– Какую ошибку?
– Бескудникова надо было напугать до смерти, а не объяснять ему, что он неправ. Он не из тех, кто способен делать верный прогноз. Наш дрон его впечатлил, однако не настолько, чтобы генерал запаниковал. Он уверен, что его прикроют.
– Кто? Генпрокурор?
– У него немало друзей в правительстве.
– Что вы предлагаете?
– Направить к нему другого курьера.
– Премьер-министра?
– Президента.
Барсов невольно рассмеялся.
Калёнов остался невозмутим.
– Весьма оригинальное предложение, если учесть, что президент сам заинтересован в чистке госаппарата.
– Одного его слова Бескудникову было бы достаточно, чтобы глава Комитета рысью побежал исправлять ситуацию.
– Президент хочет остаться в стороне. Но может быть, вы и правы, стоит предложить эту идею нашему руководству. А пока будем исполнять его приказы.
Получив все данные по объекту, в том числе даже что ест и пьёт Дзагоев и что предпочитает носить, Барсов снова вызвал Пугачёва и принялся обсуждать все детали операции.
Охраняли главного прокурора Чечни, сменяя друг друга, команды по шесть телохранителей, и в Москву он собирался прилететь с лучшей из них, бойцы которой давно работали вместе и хорошо понимали друг друга. Трое из парней отличились ещё в начале века, участвуя в ликвидации «незаконных вооружённых формирований», которые на самом деле являлись конкурентами Дзагоева в борьбе за влияние в республике после смены режима. Трое – совсем молодые парни по двадцать – двадцать два года – проходили специальное обучение в тренировочном центре спецназа президента Чечни. Поэтому ни о какой боевой операции, сопровождающейся многочисленными жертвами, речь не шла. Надо было действовать максимально скрытно, незаметно и эффективно, чтобы никакие государственные следственные органы и полиция не догадались об участии спецподразделения в ликвидации такого важного деятеля.
Самолёт с делегацией из Чечни прилетал в аэропорт Жуковский после обеда, и Барсов отправился туда за три часа до прибытия воздушного судна, чтобы организовать «случайное» событие, которое должно было закончиться для старшего Дзагоева похоронной процессией.
Разрабатывались три варианта.
При посадке самолёта на полосу внезапно выезжает машина технического сопровождения, как это уже случилось в две тысячи шестнадцатом году при посадке бизнес-джета с главой французской нефтяной компании Total Кристофа де Маржери. Тогда самолёт разбился, и Маржери погиб. Но после долгих обсуждений этот вариант забраковали. Во-первых, в самолёте находился не один Дзагоев, кроме него летела бригада обслуживания численностью в двенадцать человек, включая телохранителей, а также пилоты и стюардессы. При неудачном стечении обстоятельств могли погибнуть и они. Во-вторых, гарантий того, что будет ликвидирован именно Дзагоев, не было. Он вполне мог остаться в живых.
Второй вариант предусматривал оперативное вмешательство в процесс выхода делегации в здание аэропорта.
По третьему варианту на Дзагоева при выходе из самолёта должен был «случайно» упасть беспилотник, выпущенный с территории испытательного поля в Раменском. Там уже больше двух десятков лет располагался полигон новой летающей техники.
Именно этот вариант и был приоритетным, хотя Барсов не вычёркивал из плана и первые два. Вариант с беспилотником требовал немыслимой координации всех служб и точного расчёта.
В район операции выдвинулись к одиннадцати часам утра.
Аэропорт Жуковский, четвёртый международный аэропорт московского региона, был создан на территории аэродрома Раменское, где регулярно в течение последних лет проходили авиасалоны МАКС, в две тысячи шестнадцатом году.
Первый пассажирский терминал заработал в две тысячи семнадцатом, в аэропорту стали садиться самолёты казахской авиакомпании SCAT, а также кыргызской Air Kyrgyzstan. Чуть позже к ним присоединились российские компании – «Грозный-Авиа», «ВИМ» и «Аэрофлот». А ещё год спустя, после того как заработал второй пассажирский терминал на шесть миллионов пассажиров, в Жуковский проложили маршруты и европейские авиакомпании, а также южноазиатские. Тем более что вскоре должен был войти в строй и третий терминал, способный увеличить общее количество пассажиров аэропорта до пятнадцати миллионов человек в год.
С одной стороны, это был самый удалённый от столицы аэропорт, требующий часа пути до города, с другой – самый современный, построенный по новейшим технологиям такого вида сооружений.
Побродив по терминалам, Барсов убедился в справедливости оценок пассажиров и экспертов, считающих Жуковский одним из самых удобных и красивых аэропортов не только России, но и Европы.
Пользуясь спецпропусками «федералов», бойцы Барсова взяли под контроль зал прилёта, а также нужные технологические зоны, в том числе – транспортные линии и трап, который принимал самолёты с юга России, в том числе из Закавказья. Однако вскоре стало известно, что Дзагоев и компания воспользовались бизнес-джетом президента Чечни, что сразу ограничило круг подконтрольных линий и комплексов. Самолёт могли посадить и подальше от терминала, поэтому Барсов уделил этому моменту особое внимание. Решение о перехвате делегации надо было принимать только после того, как станет известно, где сядет самолёт. В случае остановки борта в удалении от главных приёмных корпусов аэропорта действовать надо было предельно быстро и безошибочно.