Василий Головачёв – Отстрел негодяев (страница 47)

– Беспилотник.

Телохранители, услышав это слово, переглянулись, начали вертеть головами, сделав движение к объекту охраны.

– Беспилотник? – удивился Бескудников. – Наверно, местная охрана побеспокоилась…

– Это не их дрон.

– А чей?

– Давайте сядем в машину.

Бескудников почесал за ухом, не спуская глаз с аппарата, зависшего на высоте сотни метров, кивнул командиру отряда телохранителей:

– Работайте.

Телохранители перестроились, двое из них открыли задние дверцы «Мерседеса» с двух сторон, самый крупный полез было на место переднего пассажира, но Калёнов остановил парня:

– Вы останетесь снаружи.

Парень посмотрел на Бескудникова.

– Товарищ генерал…

– Останься.

– Но…

– Виктор!

– Слушаюсь. – Парень хмуро отступил.

– Он тоже пусть выйдет, – указал Калёнов на водителя.

Бескудников сделал понятный жест, и водитель – приличного возраста, седоватый, но по-спортивному подтянутый – освободил водительское кресло.

Сели: Бескудников и Калёнов сзади, Ева впереди.

– Вы меня заинтриговали, Максим… э-э…

– Олегович.

– Дронами обычные люди не пользуются.

– Такова специфика ситуации.

– Рассказывайте, только покороче, у меня действительно намечены встречи.

Калёнов вытащил из внутреннего кармана куртки планшет, свёрнутый вчетверо как лист бумаги, развернул, включил.

– Читайте.

Бескудников хмыкнул, устроил планшет на коленях, начал читать.

Калёнов встретил взгляд Евы, обернувшейся через спинку пассажирского сиденья. В глазах женщины читались не сомнения и страх, как можно было ожидать, а сочувствие и весёлый вызов. Сочувствие относилось к самому Калёнову, признавшемуся, что он жалеет о своём согласии работать в ГОН, весёлый вызов – к ситуации, которая могла развиться совершенно непредсказуемым образом. У них был план «Б» на случай, если Бескудников поведёт себя как оскорблённая в лучших чувствах красна девица, но устраивать показательные бои с охраной начальника СК они не собирались.

Бескудников изучал материал несколько минут, изредка возвращаясь к первой или второй странице текста.

Калёнов посочувствовал ему: данные были не из приятных, по сути, обвинялись в преступлениях не только непосредственные исполнители, но и высокопоставленные чиновники, а главное – сотрудники правоохранительных органов, и человеку, вращавшемуся среди них, было трудно принять решение.

Бескудников перестал читать, застыл, глядя перед собой.

Калёнов ожидал всего, в том числе взрывного выражения недоверия к собранному компромату или иной негативной реакции, всплеска гнева или раздражения, но Бескудников отреагировал по-другому.

Вскинул глаза на Калёнова, пожевал губами.

– Кого вы представляете, Максим… э-э… Олегович? Вы ведь не из «конторы», насколько я понимаю.

– Если вы имеете в виду федералов, то нет, я не из их «конторы».

– Но и военная контрразведка такими делами не занимается.

– Почему военная контрразведка?

Бескудников кивнул на Еву:

– Она же в обороне работает?

– Так получилось.

– Служба охраны президента? Нацгвардия?

Калёнов поразился прозорливости генерала, но сохранил бесстрастный вид.

– Самое отвратительное, товарищ генерал, что это правда. За Царнаевым и Дзагоевыми тянется хвост особо тяжких преступлений, однако никто из правоохранителей почему-то не спешит остановить эту банду.

– Банду, – криво улыбнулся Бескудников. – Курбан Дзагоев – генеральный прокурор Чечни.

– Ну так что с того? Вы боитесь, что его прикроет чеченский президент? Или уже прикрывает и вы знаете всё?

– Ничего я не… – Бескудников осёкся, – не боюсь. Но этот ваш компромат требует тщательной проверки.

– Проверяйте, только не подключайте к расследованию тех, кто так или иначе связан с Чечнёй. Я понимаю, что мы поставили вас перед выбором, но если вы на самом деле печётесь о России, любите её народ, то действуйте по справедливости.

– Иначе кирдык? – усмехнулся Бескудников, глянув на Еву.

– Зачем же сразу кирдык? – ответно улыбнулась женщина. – Мы не палачи. Но ведь вам как-то придётся жить дальше, зная грешки коллег-коррупционеров?

– И всё-таки кто вы? Кто за вами стоит? Рядовые граждане не рискнут напроситься на приём к представителю закона с таким чемоданом компромата. – Бескудников сунул планшет Калёнову.

– Оставьте у себя, – сказал тот. – Весь объём компромата готов уйти в Сеть и на стол президента. Решайте, с кем вы. До свидания.

Калёнов открыл дверцу со своей стороны.

Ева сделала то же самое, вышла первой.

Бескудников помедлил, высунулся из машины:

– Виктор!

Калёнов сел обратно в машину, дотронулся до плеча начальника СК.

– Не поймите превратно, товарищ генерал, но я советую вам не предпринимать никаких резких шагов. Вы же понимаете, что мы подстрахованы.

Бескудников невольно посмотрел на потолок кабины, словно собирался рассмотреть беспилотник.

– Я просто хотел… как мне с вами связаться?

– Мы позвоним сами. – Калёнов вылез из машины.

Ева взяла его под руку, и они не спеша двинулись прочь от ворот, ожидая чего угодно, вплоть до окрика: стоять! руки на затылок! Но сзади было тихо. Затем захлопали дверцы автомобилей, охранники начали рассаживаться по машинам, заработали двигатели четырёх авто.

Калёнов расслабился.

Они остановились, глядя, как мимо проезжает кавалькада во главе с «Мерседесом».

– Я ждала, что он психанёт, – с запинкой проговорила Ева.

– Я тоже, – кивнул он.