Василий Головачёв – Незримая пуля (страница 31)
— Да нет, они вроде спокойно летают по космосу.
— А где они живут?
— На остывшей…
— Нет, я имею в виду — в городах или в деревнях?
— Вряд ли эти поселения можно называть деревнями, — улыбнулся Нестор. — Скорее — индивидуальные строения, созданные для исполнения профессиональных обязанностей и одновременно личного проживания. Но выглядят они — закачаешься! Западная готика им в подмётки не годится. Разве что работы наших славянских художников близки по эффекту. Это сплошные радужные фрактальные крылья, перья и красивейшие геометрические построения.
— Буду рада полюбоваться. Освобожусь, приеду к тебе, и мы устроим вечер прогулок, вопросов и ответов.
— А чем ты занята?
— Готовлюсь поработать в Госдуме, — усмехнулась женщина. — Ты не представляешь, сколько негодяев там окопалось. А самое плохое — среди женщин.
— Либералки?
— Хуже. — Жанна засмеялась и выключила связь.
Вечером того же дня Нестору стало известно об инциденте, случившемся по вине одного из руководителей КЗО Козодоева. Директор ФСБ прибыл в Королёв, посетил лабораторию Курчинского и забрал зомбер. Это известие повергло командование «Призрака» в шок, и, по слухам (сообщила Жанна), Ланин даже в резкой форме потребовал вернуть психотронный генератор. Но возымело ли это действие на руководство Комитета, было неизвестно. «Призрак» не являлся самостоятельной организацией, а подчинялся создателям, несмотря на «уход в подполье», и не мог руководствоваться собственными идеями и планами.
К Нестору заявились двое руководителей слиперов — Хвощёв и Шапошников и поставили задачу «почистить» Комитет.
— Объясните, — попросил их удивлённый молодой человек.
— Окончательно понятно, что в Комитете или около него обретается «крот», — сказал Хвощёв, ставший начальником разведотдела «Призрака». — Совершенно точно установлены трое руководителей из политбюро КЗО, которые могут быть причастными к созданию канала утечки информации.
— Но этого не должно быть! — воскликнул Нестор. — Если бы они были «кротами», нам не удалось бы провести столько операций!
— Они, скорее всего, не «кроты», — сказал Шапошников своим тихим голосом. — Но у них много помощников, которые и могут быть связаны с нашими врагами.
— Кого вы подозреваете конкретно?
— В число наиболее вероятных деятелей входят Мотузов, генсек Совбеза, Кикин, глава Союза офицеров, и заместитель начальника Генштаба Министерства обороны Шерстобитов, адмирал и Герой России. Кстати — друг нынешнего главы Администрации президента.
— Герой — и при этом… предатель?
— Разумеется, он почти стопроцентно не является эмиссаром забугорных спецслужб, — сказал Шапошников. — Но круг его знакомств внушает опасения.
— И ещё я добавил бы в этот список Козодоева, — сказал Хвощёв.
— Директора ФСБ?! — вытаращил глаза Нестор.
Гости переглянулись. Хвощёв улыбнулся.
— Нормальная реакция нормального человека. Но мы реалисты и должны учитывать все варианты.
— Что вы предлагаете? Я вам зачем нужен? Что значит это ваше «чистить»?
Шапошников свёл брови в линию, глянул на продолжавшего улыбаться Хвощёва.
— Чистить — не значит проводить пси-коррекцию, — объяснил начальник разведки. — Предлагается тихо и незаметно покопаться в памяти этих людей и найти подозрительные контакты.
Нестор недоверчиво заглянул в глаза майору.
— Вы серьёзно? Но ведь это… страшный обман… хуже предательства!
Шапошников поморщился.
— Не бросайтесь обвинениями, товарищ Безоружный! Никто не собирается зомбировать наших руководителей «засосами». Но цена провала так велика, что стоит перестраховаться и применить любые средства! Представьте, что зомбер попадёт в руки наших врагов. Что будет?
— Ну… начнутся провалы…
— Нас уничтожат! А затем руководить страной начнут неадекваты и забугорные спецслужбы.
Хвощёв погрозил пальцем.
— Не перебарщивайте, Иван Ильич. Зомбер уже был в руках забугорных агентов, и ничего они не сделали. К тому же я доверяю Козоедову, он человек понимающий и не допустит утечки.
— Узнать хотя бы, зачем он забрал зомбер.
— Для этого мы и обсуждаем проблему. Прошу вас, Нестор, подумайте как следует. Эту работу придётся делать.
— Не мне! — угрюмо ответил слипер.
Хвощёв перестал улыбаться.
Шапошников сжал губы.
— Вы понимаете, от чего отказываетесь?
— Понимаю, но я не служу в армии и не обязан подчиняться. А самое главное, я не стану копаться в головах людей в поисках компромата.
— Никто не говорит о поисках компромата…
— Я сказал — нет!
Шапошников решил было что-то сказать, но Хвощёв успокаивающе поднял ладонь, и его спутник промолчал.
На губы майора вернулась улыбка.
— Давайте не будем ссориться. Нестор, обдумайте наше реше… э-э, предложение, мы готовы на любые ваши условия, тем более что вопрос стоит так: либо победим мы, наша концепция сохранения страны и нации, либо победят враги. Ни больше ни меньше. А пока что изучите материал на господина Бурдюка. Несмотря на то что его бортанули с поста министра обороны, он остался на плаву и намеревается продолжать реформирование отечественного авиастроения. То есть добивать конструкторские школы до конца. За вами завтра заедут утром.
Визитёры уехали, а Нестору ничего не оставалось делать, кроме как изучать компромат на креатуру предыдущего президента, прозванного мебельщиком, поскольку он до женитьбы на дочери премьер-министра России работал простым мебельщиком в ленинградском мебельном центре «Стройканал», который потом стал называться аж «Дрезденом». Естественно, не понимая основ строительства — не мебели, а военного института России, «мебельщик» практически загубил оборону России своими «эффективными» реформами.
Впрочем, компромата на этого склонного к полноте, кряжистого обладателя мясистого лица, любителя женщин и хорошей еды, хватало и без его «реформ». Ещё до получения министерской должности он хорошо прошёлся по карьерной лестнице, убирая конкурентов с помощью тестя, не брезгуя доносами и подлогами, а также прославился сексуальными подвигами на всех уровнях «предпринимательской» деятельности. И это несмотря на жизнь с женой, благодаря которой он и влился в «элитную семью чиновников» России.
Он и в Министерстве обороны не менял своих привычек, избрав одну из любовниц — Марию Сергееву, прозванную «главной наложницей», главным бухгалтером этой гигантской военной структуры. Любовница, правда, не оправдала ожиданий, украв у министерства пару сотен миллионов рублей, не сумев спрятать концы в воду, за что и была осуждена, взяв всю вину на себя. Зато и отсидела она в тюрьме всего четыре месяца, а вышла на свободу «художницей и поэтессой», предъявив миру свои «изумительные картины», получившие хвалебные отзывы либеральной прессы и друзей-чиновников. Затем она вышла замуж за Бурдюка, а совсем недавно, благодаря хитрой комбинации мужа и его потрясающих друзей в правительстве, она стала почётным академиком Академии изобразительных искусств в Санкт-Петербурге.
Нестор помнил поднявшуюся в соцсетях бурю критики в отношении решения питерских властей, и даже видел парочку полотен «академика» Сергеевой, представлявших собой откровенную мазню, далёкую даже от известного течения в изобразительном искусстве под названием «примитивизм». Но лишь теперь осознал всю глубину «креативности» Бурдюка, продолжавшего исподтишка вредить Родине. Скрепя сердце слипер уступил самому себе, согласившись откорректировать мозги этому «специалисту» и только потом завязать со слиперством. Какие бы доводы ни приводили руководители «Призрака» в пользу необходимости таких коррекций, копаться в головах других людей становилось невмоготу. Пора было возвращаться к нормальной жизни обыкновенного человека, получающего зарплату за определённую работу, не имеющую ничего общего с гипновоздействием на подонков.
Приехали за ним утром, в половине девятого.
В дверь позвонил Виктор. Нестор накинул лёгкую куртку из микрофибры, взял зонтик и сел в знакомый чёрный «форд».
Кроме водителя по имени Паша в салоне кроссовера находился ещё один молодой оперативник Виктора, пересевший на переднее сиденье. Капитан представил его по имени — Василий, сел рядом с Нестором, жестом отдал распоряжение ехать. «Форд» резво побежал куда-то к центру столицы.
— Едем в Лужники, — сказал Виктор. — Прокачал адрес?
Нестор кивнул.
Был понедельник, и господин Бурдюк начинал рабочую неделю с посещения плавательного бассейна в спортивном комплексе «Лужники», располагавшегося рядом со знаменитым стадионом. По сценарию разработчиков операции слипер должен был переодеться в раздевалке бассейна как один из спортсменов, найти клиента в бассейне и, улучив момент, заменить «засосом» в подсознании Бурдюка целевые установки психики. В настоящее время тот руководствовался исключительно программами личного обогащения и получения удовольствий от сытой жизни при выполнении приказов «старших товарищей» из правительства и Администрации президента. Программа же, которую должен был внушить Нестор, включала постепенную смену приоритетов, как личных, так и должностных. Отменяя понемногу свои же решения, Бурдюк смог бы сильно помешать врагам убивать экономику и производственные мощности страны, причём таким образом, чтобы отменить его решения мог только президент. А с этим уже работали люди из КЗО, заменившие советника Долгого и нескольких помощников, работавших на либералов.