Василий Головачёв – Незримая пуля (страница 28)
— Выясняйте.
— Будем беседовать с полковником, сообщи ему подробности.
— Да в общем и рассказывать нечего.
— Всё, что запомнил.
Машина остановилась у подъезда дома, где жили слиперы.
— Ждите визита, — сказал Виктор, имея в виду видеосвязь через скайп. — Доложу командиру, он свяжется с вами.
«Форд» уехал.
Пара поднялась на одиннадцатый этаж дома. И он и она были погружены в свои мысли, поэтому шагали молча.
Ланин действительно позвонил через четверть часа.
Нестор рассказал ему, чему был свидетелем, Жанна поделилась своими умозаключениями, и командир «Призрака» закончил видеоаудиенцию коротким:
— Изложите всё на бумаге.
— Зачем? — не поняла женщина.
— Для детального анализа, — отрезал Валерий Леонидович. — С этого момента начнём работать поодиночке, слишком много задач предстоит решить. Жанна, за вами заедет капитан через два часа, будьте готовы к выезду.
— Слушаюсь, — нехотя ответила Жанна.
— А мне что делать? — с детской непосредственностью спросил Нестор.
— Вы свободны до завтрашнего утра. К вечеру сегодня вам пришлют материал на очередного пациента.
Экран компьютера погас вместе с глазком скайпа.
Слиперы посмотрели друг на друга.
— Корень квадратный… — начал Нестор.
— Из минус единицы, — закончила с улыбкой Жанна. — Что будем делать в оставшееся время?
Он неуверенно глянул на подругу, и та, засмеявшись, начала раздеваться.
На расслабление хватило часа.
Потом искупались, приготовили обед: Нестор пожарил яичницу с беконом, — и он же предложил любимой «сходить» в космос.
— А что, почему бы и нет? — откликнулась она. — У меня из головы не выходит наш плазмик. И ведь не расскажешь никому.
— Почему не расскажешь? Я бы поговорил с Курчинским, он доктор наук.
— Всего лишь медицинских, хотя можно было бы и с ним поделиться инфой. Но если начальство узнает о наших контактах с инопланетянами, загремим в психушку. В крайнем случае — в лабораторный бокс.
— Ты уже говорила об этом.
— Я не права?
Нестор поскрёб в затылке.
— Не хочется превращаться в лабораторную мышь.
— И ты не повторяйся. Молчим пока, будем считать это вариантом досуга, вместо отдыха на Мальдивах или в Крыму.
— Ладно, давай попробуем достучаться до плазмика. Самому не терпится пообщаться. Мы так и не узнали до сих пор, кто он в иерархии своего социума, служит ли обществу или работает на частную контору.
— Приготовь на всякий случай кофе.
— Эксплуататорша.
— От такого слышу.
Жанна убежала в спальню переодеться.
Через несколько минут они устроились на диване рядком с чашками кофе в руках, и Нестор принялся прокладывать «тоннель ментальной связи» с миром плазмиков, родившихся на удивительном объекте — остывающей звезде, относящейся к классу коричневый карлик.
Глава 13
Закладка
Мараев позвонил в тот же день и лично подъехал к Ивану Егоровичу домой.
Козодоев жил в посёлке Берёзовка за МКАД, где селились в основном чиновники правительства и важные сотрудники спецслужб не ниже генерала по званию. В собственности директора ФСБ был трёхэтажный коттедж с двумя пристройками, отдельный бассейн, баня и тридцать соток территории. Скромно — по аппетитам владельцев других усадеб, к примеру, таких как глава Объединенной авиакорпорации Бурдюк, территория которого с лесными угодьями достигала нескольких квадратных километров. Но Козодоеву хватало и земли и комфорта, и о приобретении каких-либо шикарных вилл он не мечтал.
Охрану себе он подобрал из штатных сотрудников ФСО, которых знал лично, и опять-таки не стремился к показухе и не любил крутых эскортов, как некоторые соседи из Минобороны.
Семья у Ивана Егоровича состояла из четырёх человек. В неё входил он сам, жена (она же — владелица коттеджа) Богдана Георгиевна, моложе мужа на двадцать лет, и двое сыновей: шестнадцатилетний Иван и четырнадцатилетний Глеб. Оба учились в московских гимназиях, которые назвать элитными можно было с натяжкой, оба имели серьёзные компьютеры, и оба были блогерами, зарабатывающими неплохие деньги. И это обстоятельство позволило Ивану Егоровичу как-то сделать вывод, что между поколениями в России образовалась новая глубокая пропасть. И это не наркотики, не алкоголь и даже не компьютерные игры, хотя пропасть и была порождена с помощью компьютерных технологий. Пропасть называлась соцсети, а одна из них — ТикТок со страшной силой всасывала в себя души родившихся в двадцать первом веке! И дело было вовсе не в технологиях, увеличивших уровень информированности людей, а в восприятии мира: подростки и молодые люди с двенадцати лет научились «залипать» в Интернете, создающем у них калейдоскопическое мышление.
Как оказалось, в России в ТикТоке сидело более двадцати пяти миллионов человек (каждый шестой!), три четверти из них — молодёжь в возрасте от шестнадцати и до двадцати лет.
Козодоев узнал о проблеме случайно и не от сыновей: работа требовала внимания и не позволяла уделять много времени воспитанию детей. Проговорилась жена, сообщив радостно, что Ваня (старший) заработал в июне больше миллиона рублей. На вопрос Ивана Егоровича: где это он заработал, он же учится? — Богдана Георгиевна ответила:
— Так ведь он блогер уже два года. У него подписчиков под миллион.
Так директор ФСБ и узнал о существовании «блогерного воздуха», из которого люди могли выкачивать немалые средства.
Суть ТикТока примитивна до неприличия: танцуй себе перед камерой, открывая рот под музыку (чем не караоке по ТВ?), и набирай лайки. Эта процедура даже термин специальный заимела — липсинк. Можно и собственное видео выкладывать — не более шестидесяти секунд. В эту минуту блогеры утрамбовывают свои постоянные дневные занятия: проснулся, сходил в туалет, поел, потанцевал, покорчил рожи, потусил с друзьями в Сети, заснул… и день закончился! Практически — каждый день, реализованный как настоящий «день сурка». Вот за эту пустоту «залипнувшие будущие покорители Вселенной» и платят блогерам, которые сами по сути ничего не знают о жизни и ни к чему не стремятся.
Расстроенный Козодоев поговорил с обоими сыновьями (младший тоже пошёл по стопам старшего) и получил ответ Ивана:
— Пап, ну зачем мне становиться инженером или стоматологом, не говоря уже о чекистах, если тиктокеры миллионы загребают? Вон Дина Саева имеет шестнадцать миллионов подписчиков, а у меня только миллион. Знаешь, сколько она зарабатывает?
— К-как это — зарабатывает?! — ужаснулся Иван Егорович. — У неё свой банк?!
— Десять лимонов в месяц! — не услышал его последних слов молодой человек.
К счастью, матерное слово застряло в горле. Но разговор Иван Егорович запомнил и потратил какое-то время на изучение темы, пока не нашёл способ борьбы с «зависавшими» в Сети детьми.
Оказалось, ещё год назад Минобороны США запретило военным регистрироваться в ТикТоке. Затем к нему присоединился Госдеп США, объявив, что ТикТок ворует персональные данные пользователей для спецслужб Китая, тем более что сеть эта была создана китайцами. А в Индии, Иране и Египте вообще без долгих церемоний и демагогии запретили ТикТок за «нарушение территориальной целостности стран».
В России же дальше разговоров о вреде Сети дело так и не пошло. В правительстве сидело гнездо либералов, заточенное на разрушение культурного кода страны, которые всеми правдами и неправдами продолжали вводить вредоносные программы «цифрового рабства», убивающие образование, науку, медицину (несмотря на своевременную разработку вакцины от ковида), язык и культуру.
Способ же Козодоева крылся в обещании детям не препятствовать заниматься в Интернете при условии сокращения «залипания» в сетях до двух часов в день. И это пока действовало.
Появившийся в доме директора глава КЗО заметил необычно мрачное выражение на лице Козодоева, который только что закончил объяснения с женой по поводу её отказа контролировать детей в его отсутствие, а также предупредил младшего об ужесточении контроля, если тот не будет соблюдать «компьютерный» режим.
— Такое впечатление, Иван Егорович, — сказал Михаил Модестович, — что вы проиграли в карты большую сумму.
Не обративший внимание на шутку Козодоев вынужденно признался в проблеме.
Мараев пожал плечами.
— Он что, ваш Глеб, отказывается учиться?
— До этого пока не дошло. Увлекается спортивным программированием, собирается поступать в ИТМО.
— Куда?
— Питерский институт информационных технологий, механики и оптики.
— Ну и отлично. Четырнадцать лет — это вообще самый конфликтный возраст для подрастающего поколения, гормональный взрыв, диктующий поведение, и пацаны как вода сквозь щели ищут лазейки обходить законы. ТикТок и остальные соцсети дают им такую возможность.
— Но ведь это прямой путь к деградации всей нации!