Василий Головачёв – Незримая пуля (страница 21)

Козодоев задумчиво пожевал губами, и по его сверкнувшему взгляду Валерий Леонидович понял, что директор ФСБ действительно знает о местонахождении «Призрака».

— Кто вам советовал перебазироваться туда? Добрынин?

По тону вопроса можно было понять, что отношения между создателями «паранормального подразделения» далеки от идеальных, но высказывать своё мнение на сей счёт было неразумно, и Ланин сказал:

— Нет, решение принимал я и наша служба безопасности. Конечно, после получения разрешения командиров Главного разведуправления.

— Следовало посоветоваться со мной.

— Не было времени, Иван Егорович, вы наверняка знаете, что наши враги в лице ЧВК «Чёрный орёл» собирались нанести удар.

— Тем не менее… — Козодоев замолчал, понимая, что уже поздно обсуждать содеянное. — Зомбер сейчас у вас?

— В лаборатории Курчинского.

— Разобрались с ним?

— Работа идёт полным ходом, ищем закладки и маячки. Марион Давидович восхищён решением американских конструкторов, но утверждает, что наши специалисты сделают генератор не хуже. А главное — дешевле.

— Нужна защита от излучения.

— Курчинский сделает.

— До связи. — Изображение Козодоева в очках растаяло.

Ланин снял очки, вытер платком вспотевший лоб, однако вынужден был нацепить снова, решив доложить о разговоре непосредственному начальнику.

Добрынин ответил незамедлительно.

Генерала разительно отличала от других военачальников простота общения с подчинёнными, скромная искренность в оценках и безупречное выполнение обещанного. Да и выглядел он не железным Терминатором, а осанистым человеком с благородной сединой в волосах и всё понимающими карими глазами.

Выслушав Валерия Леонидовича, он сказал с ноткой сожаления:

— В последнее время мы действительно отдалились друг от друга. Иван Егорович стал более жёстким и нервным, что иногда мешает всему Комитету. А вот то, что он хочет забрать ваших бойцов себе, мне очень не нравится.

— Мне тоже.

— Буду выяснять, откуда ветер дует и что за этим кроется.

— Ещё его интересовало, где зомбер и что удалось сделать по его исследованию.

— Ну, этот вопрос интересует нас всех. Если мы опирались на «живых» пси-операторов, то есть на слиперов, то американцы пошли дальше. Слиперы у них тоже есть, и советник президента Долгий является подтверждением этому факту, но по части создания психотроники они нас опередили. Вот почему так важно овладеть этими технологиями.

— Можно загипнотизировать любого человека, причём не только слабоумного или бандита, но и человека власти.

— Человек власти не всегда умный, — улыбнулся Добрынин. — К сожалению, приходится констатировать, что греховные наклонности человека, развитые до крайности и поощряемые современным обществом, сегодня многократно умножены технологиями. Надежды на то, что создатели технологий, учёные и политики, окажутся святыми, нет! Главный дефицит человечества нынче — не нужда, не деньги, не пища и чистая вода, а святость! Духовность, если хотите. Любовь к ближнему. Именно поэтому человечество сегодня летит в пропасть.

— Согласен с вами. Что посоветуете делать?

— Работайте в прежнем темпе. Зарубеж пошёл в открытую атаку на нас внутри страны, отряд предателей растёт, Интернет превратился в гигантскую платформу негативной информации и враждебной идеологии, зомбирующей молодёжь, и мы должны реагировать быстрей и сильней, а лучше — работать на упреждение. Помните? Если драка неизбежна — надо бить первым! Наши слиперы — люди, и убийцами их делать не надо, в то время как многих врагов следует не перекодировать, а уничтожать физически. А это возможно только применяя зомберы. Как обычное огнестрельное оружие. И помните, полковник, не мы инициаторы этой зомби-войны.

— Я помню.

— Всего доброго, берегите генератор и берегите людей.

Добрынин выключил связь.

— Очень интересно! — вслух проговорил Ланин, бросая очки на стол. — Не хватало нам свар в Комитете! Вы о чём думаете, защитники Отечества?

Компьютер подмигнул красным индикатором, словно посочувствовал ему.

Глава 10

Выход в космос

В Ярославль он не поехал несмотря на зыбкое положение Безоружного-старшего, обвинённого чуть ли не в госизмене после доноса коллеги-юриста. Жанна уговорила слипера переждать пару дней, выполнить коррекцию «загаженных либерастией мозгов» (у президента Нацбанка Сухезадова и министра торговли Манторова) и только потом отпроситься у Ланина в личную командировку.

До вечера десятого октября они переезжали на новую квартиру в Строгино, прямо напротив заливчика Москвы-реки, и до глубокой ночи изучали досье на главу основной финансовой опоры России, работавшей, как утверждали материалы дела, вовсе не на Россию, а на международные финансовые институты, такие как Международный валютный фонд и ЕБР — Европейский банк развития.

Жанна уже была подготовлена к пси-воздействию в отношении Сухезадова, так как работала над этим заданием давно.

Нестор изучал полученные по электронной почте документы впервые и пришёл в ужас, потому что этот материал являлся по сути учебником по коррупции в стране и пособием, как достичь высокого положения в высших эшелонах власти.

Родился Набий Уллаевич Сухезадов в октябре тысяча девятьсот шестьдесят третьего года в Уфе, в тысяча девятьсот восемьдесят шестом закончил экономический факультет МГУ (годом раньше стал членом КПСС). Затем закончил аспирантуру МГУ, после чего и начался его славный поход в гору, ознаменованный развалом СССР и попытками развалить Россию.

Где он только не работал.

В Российском союзе промышленников и предпринимателей.

В органах госконтроля России.

В коммерческих и аналитических структурах.

В Минэкономразвития России.

В Правительстве.

Был помощником президента России.

Награждён орденами и медалями.

И наконец был удостоен звания президент Нацбанка Российской Федерации.

И везде этот сухенький человечек с монгольским личиком и косенькими глазками, спрятанными за огромными очками, умело скрывал свои связи с западными кругами и пользовался их рекомендациями по высасыванию из страны гигантских финансовых средств.

Любопытна была и личная жизнь Сухезадова, оказавшегося геем. Информация о его связях была так огромна, что Нестор долгое время находился в шоке от того, что узнал, и не раз сглатывал слюну, рассматривая фотографии Набия Уллаевича, сделанные сотрудниками ФСБ в банях и саунах.

— Изучил? — осведомилась Жанна, подсев к нему на колени в одной ночной рубашке и обратив внимание на его вид. — Всё плохо?

Нестор очнулся.

— Честно, не хотел идти, прямо до сердечного спазма. Но теперь пойду. Таких «элитных» ублюдков надо мочить в сортире, прав был президент.

— Я тоже не горю желанием разбираться в психике негодяев, однако кому же искоренять зло, если не нам?

Он обнял женщину, ощущая её возбуждающее тепло и ласку рук и всего тела, притянул к себе.

— Уже второй час ночи, пора баиньки?

— На что ты намекаешь? — промурлыкала она, целуя его в шею.

— И на это тоже.

Она засмеялась, высвобождаясь.

— Ты давно обещал потренировать меня вселяться в неживое.

— Могу хоть сейчас.

— Ну так давай, пока есть время и желание.

— Желание у меня несколько иного характера.

— Потерпишь. Пошли в зал.

Дурачась, щекоча друг друга, они перебрались в гостиную.

— Садись и внимай.

Жанна послушно уселась на диван. А его охватил ступор при взгляде на её грудь под тонким ситчиком пеньюара, и, не дождавшаяся продолжения, женщина, заметив его взгляд, сердито спросила: