Василий Головачёв – Многомерность (страница 31)

– Спать! – хлопнул себя по коленям Максим, вставая с деревянного кругляша, выпиленного лейтенантом из высохшей «берёзы».

Начали расходиться по кустам и шалашам.

– Я первый на стрёме? – подошёл Мерадзе.

– Второй, – ответил Максим. – Первым подежурю я, разбужу часа в два. Жора сменит к утру.

От шалаша к костру вернулся Сергей Макарович:

– Есть ещё одна проблема, майор.

– Точилин? – догадался Максим.

– Меня начитает напрягать его поведение. Такие люди не могут жить долго без реакции коллектива на их подвиги. Им всё время требуется эмоциональная подпитка и жажда показать своё превосходство. А его молчание и нежелание присоединиться к нам говорит о том, что он задумал нечто нехорошее.

– Почему вы так решили?

Савельев усмехнулся:

– Не только ты обладаешь интуицией, майор. Что, кстати, поспособствовало тебе ловить мысленный голос Леса. Поверь, Точилин не просто заноза в заднице, это притаившийся зверь, к тому же лелеющий мечту отомстить и наверняка зомбированный чёрным лесом.

Максим проводил взглядом скользнувшую в палатку Веронику.

– Честно говоря, я не считаю лейтенанта настолько опасным. Пофигизма, амбиций и бравады в нём хоть отбавляй, но вряд ли он способен замутить революцию.

– Веронику тем не менее он попытался выкрасть. Я бы всё же обратил внимание на его отсутствие.

– Хорошо, попробую выведать у Леса, что может сделать один спецназовец.

– Предлагаю завтра отправиться с Мерадзе на второй этаж и поискать лейтенанта на демонских базах. Вряд ли он смог добраться до глубин «подвала», в крайнем случае спустился в «саванну».

– Не хотелось бы дробить отряд, нас и так мало. Да и ваш опыт…

– Вы вполне справитесь без меня, тем более что я не айтишник и с многомерной физикой далеко не на «ты». Теоретики у вас есть, практики тоже.

– Под теоретиками вы подразумеваете Костю? – улыбнулся Максим.

– В том числе, – серьёзно кивнул Сергей Макарович. – Мозги у парня работают хорошо, надо отдать ему должное.

– Договорились. – Максим шагнул было к своему шалашу, но Сергей Макарович остановил его. На озарённом светом костра лице полковника читалось смущение.

– Один вопрос, Максим: чем ты бреешься? Я не заметил ни механической бритвы, ни лезвия. Зарастаю щетиной как боров, что не есть хорошо. Жаль, что мы не предусмотрели такие вещи, когда собирались из дома к вам.

– Я бреюсь ножом, – сказал Максим со смехом. – У моего «витязя» почти молекулярная заточка. Костя нашёл мылящиеся корешки какого-то растения, ну, мы с Жорой и бреемся раз в два дня.

– Одолжишь на время?

– Ради бога. – Максим нырнул в шалаш, повозился там и передал полковнику нож и горсть клубеньков.

Савельев скрылся в своём шалаше. Там вспыхнул свет: хозяин включил фонарь.

Максим некоторое время колебался, зайти к Веронике или нет, но в её палатке было тихо, и он отказался от своего намерения.

Повесив ремень автомата через плечо, бесшумно нырнул в кусты, решив обойти лагерь по периметру леска.

«Нетопырь» проводил его блеснувшими полусферами глаз-объективов.

Глава 13

Бесконечность рядом

Первый полёт аэростата происходил в формате пробно-пристрелочного, поэтому выше десяти километров он не поднимался.

Во втором заоблачном походе участвовали уже четверо аэронавтов плюс пилот Коля Галкин.

Подготовились тщательно, насколько могли в данных условиях. Кроме научной аппаратуры и датчиков, реагирующих на слабые ядерные процессы, взяли с собой дополнительную печку, надели арктические спецкостюмы «Се-вер» с подогревом, запаслись термосами с горячим чаем. Разместились в кабине с трудом, зато она была герметичной и позволяла решать проблемы, недоступные старой кабине, представлявшей собой обыкновенный кунг.

Взлетели рано утром двадцать первого апреля, когда воинский гарнизон и база отдыха «Советская», по-прежнему закрытая для отдыхающих по причине «феномена вторжения», ещё спали.

Обмениваясь репликами, включили аппаратуру, развернули дисплеи, расселись по местам.

Физики – Амнуэль и Платов – больше смотрели на экраны компьютеров и на приборные панели.

Дорохов и Ливенцов прилипли к двум оконцам кабины с биноклями в руках, корректируя подъём в соответствии с указаниями специалистов.

Пару раз с ними связывался Куницын, наблюдавший за подъёмом аэростата из лагеря.

Весна в этом году заявила о себе ещё в начале марта, температура воздуха в апреле порой доходила до двадцати градусов, но холодный ветер в районе лагеря не позволял расслабляться, и помощникам Дорохова на земле приходилось одеваться потеплее.

Специфические речи физиков уже начинали приедаться. Они часто спорили по поводу тех или иных доказательств существования Мультиверса, его бесконечных вариантов, версий теории многомирий и теории суперструн, забывая о слушателях, мало что понимающих в физической науке. И лишь связь теории с практикой, вылившаяся в появление стыков, кванторов и склеек – по терминологии Амнуэля, либо иномериан – по терминологии Платова, удерживала Дорохова от негативной оценки этих дискуссий. Но самым главным фактором реальности Мультивселенной было его личное путешествие в мир Большого Леса. Он собственными глазами видел чужую Вселенную и отрицать её существование не мог.

Амнуэль вновь заговорил о квантовой запутанности частиц, допустив увеличение эффекта до запутанности макрообъектов. По его рассуждениям выходило, что Большая Вселенная изначально строилась по принципу влияния разветвляющихся метавселенных друг на друга на всех уровнях: микро, макро и мега. Это означало, что рождались целыми кластерами не только взаимозапутанные элементарные частицы – кварки, глюоны, электроны, нейтрино, но и ансамбли из частиц – атомы, молекулы, объекты крупней и сами Вселенные. Они могли существовать буквально в миллиметре друг от друга, образно говоря, будучи отделёнными дополнительными измерениями. Но это не мешало им быть разделёнными бесконечными расстояниями и при этом иногда в соответствии с квантовой неопределённостью конкретно воздействовать друг на друга, создавая стыки-иномерианы.

– Но Вселенная Большого Леса всё же довольно существенно отличается от Земли, – заметил прислушивающийся к беседе физиков Коля Галкин. – А вы говорите о полной идентичности.

– Эти Вселенные идентичны в главном, – ответил Амнуэль, – и там, и там работают одни и те же физические законы. За малым исключением. Отличия в реализации пространственных объёмов не так уж и велики, даже учитывая евклидову геометрию равнины Большого Леса. О запутанности бран говорит уже тот факт, что растительность Большого Леса практически неотличима от земной.

– Я слышал, что свалившаяся на базу отдыха гора растений состоит из искусственно переделанных разных видов. Такого у нас нигде не росло, даже в джунглях Мадагаскара.

– Мои коллеги-биологи утверждают, – сказал Платов, – что лианы и кактусы, выпавшие из иномерианы, имеют земное происхождение. Их гены действительно кто-то корректировал, создав растительных суперхищников. Чужая Вселенная здесь ни при чём. Что вы на это скажете, Илья Павлович?

– Разве это не вы с Егором Левоновичем выдвинули гипотезу о появлении в будущем на Земле системы чёрного леса?

– Это не гипотеза. Наши парни во главе с майором Ребровым на вертолёте попали через лепесток иномерианы на две тысячи лет в будущее и смогли убедиться в том, что человечество исчезло, а его место заняла хищническая разумная растительная система – чёрный лес. Они даже обнаружили в будущем в каком-то сохранившемся центре книгу, в которой говорилось о создании американцами и китайцами симбиотических видов фауны и флоры, соединивших зиготы лиан, кактусов и саксаула с генами вирусов, хищных насекомых и человека. Пандемия коронавируса, начавшаяся в две тысячи двадцатом году, стала первым экспериментом подобного рода. К сожалению, при попытке переправить документ на Землю книга пропала. Но факт остаётся фактом: в результате чудовищных экспериментов порождённая людьми система искусственного интеллекта на базе симбиотов уничтожила человечество, так и не успевшее, по большому счёту, полететь в космос. Эта же система попыталась уничтожить и Большой Лес, прародитель земной флоры, когда браны столкнулись.

– Здесь кроется нюанс, – добавил Амнуэль. – В моём понимании стыки бран линейны и мгновенны. Налицо же рождение грозди лепестков квантора… э-э, иномерианы, что меня напрягает. Я начинаю думать, не создал ли кто-то иномериану искусственно.

Галкин, да и Ливенцов, впервые присутствующие при беседах учёных, перестали заниматься своими делами, ловя каждое слово специалистов. Дорохову пришлось напомнить майору о концентрации внимания, и Ливенцов с виноватым видом схватился за бинокль. Повернулся к своим приборам и рукояткам и Галкин.

– Да, очень жаль, что книга пропала, – согласился с Дионисием Порфирьевичем Амнуэль. – Её бы подсунуть властям, глядишь, кое-кто и задумался бы о последствиях экспериментов, узнав обо всём этом.

– Только не американцы, – покачал головой Ливенцов.

– И уж точно не китайцы, – со смешком добавил Галкин. – Мы на двенадцатикилометровой высоте, товарищ генерал.

– Идём выше, до отметки пятнадцать.

Аэростат продолжил подъём.

С час в кабине было тихо, только пощёлкивали клавиши ноутов и рукояти управления вентилятором.

Позвонил Куницын: