Василий Головачёв – Метаморфозы (страница 78)

– Она так ценна?

– Разведчица, майор с плюсом на повышение. Дело не в её ценности как боевой единицы. – Войков усмехнулся. – Это любовь, Дмитрий Алексеевич.

Руденя помял шею ладонью.

– А этот ваш Лобов не собирается устроить теракт под видом освобождения… гм, любимой?

– Не собирается, – белозубо засмеялся Войков. – Я сам пойду с ним.

– Тебе-то зачем браться за такое опасное дело? Ты даже не состоишь в нашей оперативной обойме.

– За державу обидно, – посерьёзнел Войков.

– Хорошо, подъезжай к шестой шахте через час.

– Мы уже рядом.

Руденя хмыкнул, сдвинув брови, качнул головой.

– Ты бываешь исключительно убедителен, Станислав.

– На том стоим, – ответил начальник цифрового подразделения российской армии, рассчитывающего вероятности военных операций для осуществления атак или обороны фронта. – Жду от вас сведений, где команда «Смерша» прячет Стефанию.

– Это не так просто выяснить.

– Но ведь у вашего Корпуса наверняка есть связи с федералами.

– Тебе это откуда известно?

– Так ведь и мой отдел, по сути, занимается разведкой, только математической. Мы коллеги с контрразведчиками.

– Жди, я перезвоню.

Руденя глянул на экран и уселся перед ним поплотнее.

Стемнело, когда пятёрка десантников из разных реалов подошла к зданию шахтоуправления.

Шестая шахта не работала с начала СВО, а её территория превратилась в мусорный полигон, на который свозили все подбитые в боях военные машины, не подлежащие ремонту. Территория была огорожена (скорее для защиты от вездесущей ребятни) и охранялась военной полицией.

Проводник показал на входе красный прямоугольник универсального допуска, выдаваемого только для сотрудников спецслужб, и отряд пропустили на территорию шахты.

Проводником был начальник отдела, в котором служил Иннокентий, высокий и молодой, всего лет под сорок, отпустивший длинные белокурые волосы. Как оказалось, он был связан с Русским офицерским корпусом как его стажёр (в сто одиннадцатом реале это было Братство офицеров России – БОР), поэтому Иннокентию легко удалось договориться с ним, объяснив, что происходит. Остальное было, как говорят в таких случаях, делом техники.

После того как Итан «смотался» в свой сорок первый реал и приволок одежду для Лавинии вместе с полной сумкой армейского пайка (где он добыл его, осталось тайной), десантники вооружили женщин, оставили их в трёхсотом реале и перешли границу восемьдесят восьмого.

Светиться раньше времени перед камерами контрнадзора, расставленными по всем общественным местам города и практически на каждой улице, не хотелось, поэтому после уточнения координат решили выйти прямо в здании железнодорожного института (где в сорок первом реале Итан уже побывал дважды и откуда надзорикам удалось вывести Лавинию), но уже в восемьдесят восьмом реале Иннокентия. Оказалось, здание сохранилось и здесь, да так и осталось высшим учебным заведением Луганска.

Рискнули, вышли в темноте какого-то помещения, обследовали соседние и коридор, никого не обнаружили, кроме сторожа возле центрального входа. Однако решили его не трогать, чтобы не вызывать подозрения у случайных свидетелей. Иннокентий хотел позвонить отцу, чтобы выяснить обстановку, но вовремя одумался. Мобильные телефоны его родственников наверняка прослушивались. Тогда он созвонился с начальником отдела цифры, и Станислав Войков неожиданно предложил помощь.

– Рад, что ты на свободе, – сказал он, узнав, кто звонит. – Все твои выводы подтвердились, нужные умы уже работают с этой темой, скрыто от «ИИмперии», разумеется, потому что на кону создание гибридной цивилизации с полным подчинением ИИ.

Иннокентий вспомнил, что он действительно звонил начальнику пару недель назад, но не ожидал, что тот проникнется его опасениями и начнёт искать способ решить проблему.

– Ростки глобальной гибридной человеко-машинной системы уже существуют.

– Верно, эскомберы, – согласился Войков. – Но они пока что индивидуальны и не играют особой роли, да и служат только там, где не требуется высокий интеллект, охранниками или киллерботами. А вот превращение всех людей в эскомбер-массу – это серьёзно. Будем драться. – Ося хохотнул. – За свободу и независимость.

Ровно в девять часов вечера к отряду присоединился ещё один человек, генкомиссар Корпуса Руденя, сухопарый, высокий, седой, неулыбчивый. Одет он был в обычный гражданский уник серо-синего цвета, со стоячим воротником. Поздоровавшись со всеми и озадаченно оглядев троих «братьев» Лобовых, он повёл их за собой.

Ржавеющих остовов боевых машин на территории шахты нагромождено было сотни, если не тысячи, в основном западного производства, – пришлось петлять, обходя воняющие соляркой, ржавым железом, горевшим пластиком и керамикой, размолотые снарядами платформы танков, БТР и БМП. Но Руденя свернул не к главной вышке шахты, а левее, к скромному ангарчику с горбом подъёмника на крыше, и здесь уже делегацию встретила настоящая охрана, только не живая, а безлюдная, автоматическая.

Ангарчик, с виду из гофрированного стеклобетона, казался сиротливым и заброшенным, но стоило подойти к его двери, как она беззвучно открылась, а когда десантники шагнули внутрь, к ним подползла бесплотная тележка, которая опустила отряд под землю на глубину около двадцати метров. Живые люди так и не показались, но Иннокентий чувствовал, что за гостями следят внимательные глаза.

На нижней площадке вспыхнул неяркий красный свет, с гулом откатилась круглая металлическая плита с поперечными балками, и Руденя первым шагнул в начинавшийся тоннель.

Впрочем, далеко по тоннелю прогуливаться не пришлось. Слева и справа начали открываться металлические двери, и, посетив шесть камер за ними, десантники получили всё, что просил Иннокентий.

Тарас хотел было оставить у себя и своих бойцов привычные автоматы, которыми их снабдили на базе ССО под Новоазовском, однако Иннокентий настоял на своём, и «шептуны» остались в арсенале РОКа. Зато каждый диверсант получил либо автомат «чёрный баланс» с четырьмя магазинами патронов к ним калибра семь миллиметров, либо карабин «дракон». Последний взяли только двое: Штопор и сам Иннокентий. Выглядел он футуристично и грозно, словно предназначался больше для съёмок блокбастеров о войнах будущего, но и в самом деле, по словам математика, являлся вершиной российского стрелкового оружия.

Калибр его ракетопуль – шестнадцать миллиметров – позволял карабину пробивать не только бронежилеты любого класса, даже с расстояния в два километра, но и поражать бронетранспортёры, БМП и танки – с боковых позиций.

Кроме того, Иннокентий и Тарас взяли современные пистолеты «укротитель», корни разработки которых уходили к создателям пистолета Лебедева в двадцать третьем реале, и комиссар Руденя, прошедший хорошую военную подготовку от лейтенанта до генерала войск особого назначения, помог им синхронизировать пистолеты под личность тех, кому они предназначались. Стрелять они позволяли только владельцам.

Вооружились также миньонами, выглядевшими как крупные фасолины чёрного цвета, ножами с молекулярной заточкой и светозвуковыми гранатами, которые тут назывались не «звучарами», а «глуморами».

И, наконец, всем достались антидроновые излучатели, похожие на улитки и крепящиеся на шлемах, а также голографические маскеры, создающие виртуальные лица несуществующих людей. В сами же шлемы боевых «скорпионов» были вмонтированы ещё и защитные устройства от психотронного излучения. Их называли «вшинниками».

Иннокентий поинтересовался, есть ли на складе излучатели «удав», которыми пользовались полицейские для разгона демонстрантов, но Руденя отрицательно мотнул головой.

– Это оружие под запретом.

– А неймсы дадите?

– И неймсов здесь нет, ими вооружают только смершевцев.

– Жаль.

– Что такое неймс? – спросил Шалва.

– Излучатель сверхвысокочастотного поля, которое нейтрализует молекулярные связи. При попадании на предмет тот распадается облачком пара.

– Круто! Ты говорил ещё о каких-то испарителях, вскипячивающих кровь.

– Они нам не пригодятся, это вообще убийственное оружие.

– Полностью согласен.

После всех манипуляций с экипировкой десантники собрались в пустой комнатушке с неработающим монитором, и Руденя оглядел ждущие лица бойцов.

– Стефания содержится в психоневрологическом диспансере Минобороны, в трёх километрах от города. По нашим данным, диспансер охраняется батальоном ФСО, а кроме того, в блоке «А», где находятся ВИП-палаты для командного состава армии, дежурят профи контрразведки «Смерш». Это чистой воды засада.

– Следовало ожидать, – сказал Иннокентий. – Было бы странно, если бы «Баталер» не рассчитал операцию захвата, зная, что я приду за Стешей.

– Учтите, – сказал Войков, – «Баталер» наверняка подготовил кучу сюрпризов.

– И это прогнозируемо, – сказал Итан. – Тарас, что скажешь?

Задумавшийся капитан очнулся.

– Дайте поразмышлять.

Иннокентий кивнул.

– В твоём реале Стефанию охраняет примерно та же система, что и Старуха, несмотря на отсутствие у нас оной по причине более низкого уровня айти-технологий. Но и Старуха, и «Баталер» – это суть потомки человеческой системы охраны, и совершают они одни и те же ошибки.

– Какие? – заинтересовался Руденя.

– Их ошибки порождены человеческой психикой, которую заложили в них разработчики-люди. Это тот самый человеческий фактор, разделение психики человека на ангельское и дьявольское. Ещё ни одна война не начиналась ангельским началом, и человечество обречено на ошибки, пока не изживёт дьявола.