Василий Головачёв – Метаморфозы (страница 56)

– Они ещё нужнее в сёлах, посёлках и малых городках типа Жуковки.

– Будут созданы и здесь. А у этого закавказского господина хорошая крыша – депутат Брянской областной Думы, сын начальника УМВД Фарух Мирзоев. Крепко сидит, благодаря подельникам в Москве.

– Мирзоев – и депутат в исконно русском городе?

– Увы, деньги делают великие дела.

– Так значит, мы тут не напрасно шухер подняли?

Ростовцев снова показал «каменную» улыбку, близкую лобовской.

– Мир потихоньку меняется, чистка бюрократов и коррупционеров уже началась, а после выборов президента продолжится с новой силой. Во всяком случае, я так думаю. Вот почему пятая колонна бесится, продавая и предавая всех и вся в преддверии больших перемен. Ничто предателей не спасёт, даже набиуллинг.

– Что, простите?

– Так мы называем финансовый грабёж населения и производственного сектора страны – по фамилии председателя Центробанка, которого боится даже президент.

Тарас засмеялся.

– Метко!

– Главное – вскрыть наконец нарыв, не позволяющий государству уже тридцать лет развиваться нужными темпами.

– Но ведь и пятая колонна не дремлет?

– Верно замечено, спящим структурам пятой колонны по линии американских и британских спецслужб спущен приказ дестабилизировать обстановку в стране и готовить в двух городах русский майдан, чтобы сорвать выборы и не допустить к власти ныне работающего президента.

– Почему в двух? В каких именно?

– В Москве, само собой, и в Екатеринбурге, где уже вовсю работает штаб предателей-олигархов.

– В Ельцин-центре?

– Уже и вы в курсе. Планируется расколоть Россию надвое. В Москве пошуметь им не дадут, а на Урале очень сильна вражеская сеть.

– Откуда вы знаете? – прищурился Тарас.

В глазах седого мелькнул весёлый огонёк.

– Я контрразведчик, дружище, хоть и бывший. Надеюсь, это останется между нами?

Тарас протянул ему руку.

– Будем драться вместе!

– Будем, только учтите момент: нам нельзя возбуждать ненависть мусульманской части страны, несмотря на то, что южан бросили на амбразуры. У нас двадцать процентов населения России исповедует ислам. И если перед выборами мы не очистим Россию от бесовщины, от армии готовых на любые преступления «братьев», управляемых извне, проиграем!

– Мы абсолютно не против ислама! Верующие люди должны быть независимы, но – только чтобы не мешали веровать другим в своих богов и не устанавливали свои законы.

Теперь уже Ростовцев протянул ему руку.

Подъехал «воронок» – фиолетовый «Соболь» с красной полосой по борту.

– Помоги устраиваться, – приказал Тарас лейтенанту.

Началась посадка.

– Вы пожалеете! – с угрозой проговорил Мустафаев, проследовав в кабину «воронка». – Сядете все!

– Да, да, сядем, – успокоил его Штопор, – а пока садитесь вы, господин бай. Может, подушечки принести для удобства?

Мустафаев промолчал, сжав зубы.

Его бородатые телохранители посмотрели на Шалву волчьими глазами, однако всерьёз огрызаться не стали, помня показательный урок Штопора.

– Езжайте, – махнул Тарас лейтенанту, – мы сейчас подойдём. Предупреди начальство, пусть побеспокоится о размещении малолетних нарушителей порядка.

– Не очень-то они малолетние, – сказал Ростовцев. – Младшему – Зелимхану – восемнадцать, старшему – Гоге, или Георгию, – двадцать один.

– Значит, дать им срок по полной программе! – проговорил Шалва.

– Лучше выдворить, – смягчил приговор товарища Солоухин.

– Не получится выдворить, – с сожалением заметил Ростовцев, – у них уже есть российские паспорта.

– Даже так? Успели-таки купить?

«Воронок» отъехал от радостно шумящей толпы горожан.

– Где у них тут офис управления? – спросил Тарас.

– Напротив библиотеки, – с готовностью ответил Петрович, обрадованный развязкой инцидента больше всех. – Пять минут иттить.

– Ведите. – Тарас посмотрел на толпу. – Граждане, прошу вас пойти с нами, пусть товарищи из полиции услышат ваше мнение. И ничего не бойтесь, мы пришли надолго.

– Навсегда, – ухмыльнулся Шалва.

Когда десантники, представители Общины и жители городка – их хвост растянулся аж на сто метров – подошли к двухэтажному строению жуковского ОВД, их ждали десять полицейских в оперативной форме, выставивших впереди щиты, и оба главных обеспечителя правопорядка, зачем-то надевших каски.

«Воронок» стоял, уткнувшись носом в крашенные коричневой краской ворота въезда на территорию управления, и все, кто был внутри, мялись рядом кучкой. Мустафаев что-то быстро говорил полицейскому с полковничьими погонами, молодому, с вислыми плечами и выдающимся животом. Судя по выбеленным волосам, превращавшим его в одуванчик, это и был руководитель ОВД Жуковки полковник Светлый.

– Стойте! – фальцетом выкрикнул он. – Будем стрелять.

Тарас и Ростовцев переглянулись.

– Хотел бы стрелять – попрятал бы свидетелей из «воронка» в здании, – проворчал Штопор.

– Пошли. – Тарас спокойно двинулся вперёд вместе с Ростовцевым, остановился в пяти шагах от попятившихся, нерешительно переглянувшихся полицейских. – Выйдите к нам, товарищ полковник.

Толстопузый «одуванчик» ошалело раскрыл бледно-серые глаза, опушённые длинными белыми ресницами.

– Я приказал…

– Я полковник сил специальных операций Главного разведуправления Лобачевский. Это председатель Брянской Русской Общины. Выйдите сюда!

Повисла пауза.

– Я выйду… – заикнулся майор Тихий.

В толпе за спинами Лобова и Ростовцева раздался смех.

Краска бросилась в лицо полковника.

Он вышел из-за спин подчинённых.

– Каску снимите.

– Что?!

Смех в толпе вспыхнул с новой силой.

Светлый побледнел, неумело снял каску.

Тарас оглянулся на жителей Жуковки.

– Товарищи, есть ли среди вас журналисты?

– Есть, – раздались несколько голосов.