Василий Головачёв – Ликвидация последствий отстрела негодяев (страница 47)

Подивились новой инициативе депутатов Госдумы, предложивших «срубить бабло» на «регулировке поставщиков чистой воды в столицу», что означало резкий рост цен на воду и на пластиковую посуду. В связи с этим вспомнили «креативную» идею чиновников Минсельхоза «отрегулировать сбор ягод и грибов», что заставило бы собирателей платить за собранные в лесах «биоресурсы».

Калёнов привёл пример Минздрава, предложившего собирать плату с мужчин, у которых член не достигает «оптимальной» длины.

Посмеялись.

– С оплатой сбора ягод вмешался президент, – сказал Яшутин, – почему же нынче он не вмешивается? Не даёт по рукам идиотам у власти?

– Они не идиоты, – с сожалением ответил Калёнов. – Они честно отрабатывают заказ на ползучую революцию, связанный с атакой на наши фундаментальные ценности: семью, веру, традиции. Самое отвратительное, что всё это подаётся под видом прогресса, вводится в сознание обывателя как культ свободы личности.

– Какая ж тут свобода, если молодёжь сутками торчит в Интернете? – проворчал Костя.

Калёнов посмотрел на него изучающе:

– Сам-то разве не молодёжь?

– Я – другой! – убеждённо отрезал Яшутин. – Воспитан иначе.

– Что ж, это уже неплохо. Побольше бы таких пацанов, глядишь, и отбились бы от либеральных инициатив. Что касается президента… я сам не понимаю, почему он держит при себе всю эту вшивую публику, исподволь продающую страну: всех этих орешкиных, дитрихов, силуановых, грефов, кудриных, фурсенковых, манкуртовых, голиковых, чубайсов и иже с ними. Посмотришь на их постоянно мелькающие в телеэкранах лица – тоска берёт! В их глазах нет ни сочувствия, ни мысли, одна собачья преданность владыке! Почему он им доверяет – вопрос. Для меня это удивительный феномен.

– Может, он просто боится, что его спихнут с пьедестала? – наивно спросил Костя.

Калёнов рассмеялся:

– Вряд ли, у него своя защита – федералы и его президентское «Прикрытие».

– Тогда он просто из этого же либерального болота.

– Тоже не сходится, иногда он делает правильные вещи.

– Ну, в таком случае это не его уровень – управлять таким государством, как Россия.

Калёнов выпятил губы, обдумывая слова Яшутина, с уважением оглядел его задумчиво-серьёзное лицо:

– А ты умеешь думать, лейтенант.

Костя смутился:

– Чего б я стоил как командир группы, если бы, не думая, выполнял приказы?

– Кем был твой отец?

– Учителем физики. Рано умер, инфаркт, я его почти не помню. Но мама отзывалась о нём очень уважительно. А что? Почему вы спросили?

– Вспомнил шутку: на детях гениев природа отдыхает.

Костя фыркнул, не обижаясь:

– Ну, природа отдыхает не только на детях гениев. С ещё большим размахом она отдыхает на детях чиновников и миллионеров. То и дело в СМИ описываются скандалы с мажорами и свадьбами богатеньких буратин. Я не принадлежу ни к тем, ни к другим.

Калёнов похлопал его по плечу:

– Без обид.

– Всё нормально, Максим Олегович, я иногда понимаю юмор.

Мимо прошагали, воровато оглядываясь, два парня с сумками в руках. На сидевших на лавочке мужчин они глянули с какой-то странной опаской, потоптались у шеренги берёз, шушукаясь, свернули с дорожки в кусты и исчезли.

Яшутин проводил их прищуренными глазами:

– Заметили?

– Что? – поинтересовался Калёнов, наслаждаясь тишиной и ясным летним небом.

– Эти пацаны… вам не показалось, что они напряжены?

– Пацаны как пацаны.

– Я слышал по телику, что некие злоумышленники делают в стволах деревьев этого парка дырки и закачивают туда какую-то химию.

– Зачем?

– Идёт битва за парк между местными жителями и владельцами поместий в пойме реки, желающими взять заповедные угодья под свой контроль.

– Странный способ выяснять отношения. Деревья ведь засохнут.

– Именно это и нужно богатеньким: у них появляется основание для «улучшения обслуживания природоохранных зон».

– По-моему, плохая идея.

– Пойдёмте посмотрим, куда они пошли?

Калёнов доел мороженое.

– Ещё раз убеждаюсь, что ты живёшь с осой во рту. Тянет тебя на приключения. Ладно, пошли.

Они подождали, пока мимо по дорожке пройдёт пожилая пара: женщина с седыми буклями и старичок с палочкой, – углубились в парк вслед за двумя молодыми людьми в спортивных костюмах, несущими чёрные сумки.

Однако спортсмены как сквозь землю провалились.

Поискав их в радиусе полусотни метров от скамеечки, Калёнов с Костей решили ерундой не заниматься и вернулись к главному входу в парк, где на них снова лёг липкий «взгляд в спину», означавший, что к ним действительно прицепили «хвост».

Забрались в машину.

– Мы начинаем буксовать, – сказал Костя, не торопясь включать двигатель.

Калёнов в душе с ним согласился. Барсов почему-то медлил с началом активных действий, и риск нападения неких недобрых сил на бойцов группы ГОН рос с каждой минутой.

– Может, позвоните майору? – предложил Костя, не дождавшись ответа спутника. – Чего мы ждём? Надо брать Манкуртова за жабры, добраться до масонов из грёбаного Бильдербергского клуба и уконтрапупить всех, кто одержим идеей уложить нас под плинтус.

Калёнов изобразил усмешку:

– Красиво формулируешь.

Яшутин смущённо улыбнулся в ответ:

– Я не прав?

– Прав на все сто. Давай сегодня не будем бежать впереди паровоза. Встретим Еву, обзаведёмся нужной техникой и устроим охоту на следаков, идущих за нами. Но завтра.

Яшутин помолчал и включил мотор.

К зданию аналитического центра Минобороны на пересечении улиц Рябиновая и Верейская подъехали к половине седьмого.

Калёнов позвонил Еве.

– Выхожу, – ответила она. – Вернее, выезжаю. Ты на такси приехал или на своей пансионатовской развалюхе?

– Меня Костя подвёз.

– Он с тобой?

– Ну да, ждём.

– Очень хорошо! Я с грузом, Лузгин кое-что передал, подумала уже, не позвонить ли майору, но, если вас двое, охрана не потребуется.

– Осторожнее, мы чуем слежку. Хотя так и не выяснили, кто за нами наблюдает.

– Поняла, сядешь ко мне, Костя поедет следом.