Василий Головачёв – Ликвидация последствий отстрела негодяев (страница 43)
Вечером пятого июля группа в полном составе собралась в офисе конторы на улице Маяковского, огибающей садовые участки Щербинки, и начальник «Роскона» Шавырин познакомил сотрудников с человеком по фамилии Чибис, который передал им три саквояжа и сообщил коды открытия замков. Кроме того, он оставил Шавырину конверт с инструкциями, что предстоит сделать «аудиторам» на территории России.
Перед этим Шавырин получил по защищённой линии сигнал «Стрим», означавший активацию группы, и уже примерно понимал причину созыва. Вскрыв конверт, он прочитал инструкции, ознакомился с фотографиями «объектов нейтрализации», которых надо было «перевести в горизонтальное положение», и объявил общий сбор.
Начать решили с гражданских – с мужчины по фамилии Калёнов и женщины Евы Лузгиной, посчитав, что их удастся «нейтрализовать» без особых усилий. Калёнов был почти семидесятилетним стариком, Лузгина – почти сорокалетней особой женского пола. И хотя в досье на обоих подробно описывались их характеристики и послужные списки, а также прежнее место работы Калёнова – ГРУ Минобороны, Шавырина эти обстоятельства не насторожили. Группе уже приходилось иметь дело с военными, пусть и за рубежом, и особого беспокойства и дополнительных средств акции по «нейтрализации» не вызывали. Тем более что к инструкциям по устранению объектов прилагалась новейшая спецтехника, разработанная в военных лабораториях США.
Шавырин – сорокачетырёхлетний блондин – косая сажень в плечах, бугристое лицо, глаза навыкате, открыл саквояжи, и «аудиторы» с интересом ознакомились с образцами иностранной техники, выглядевшей атрибутами голливудских фильмов.
Здесь были устройства слежения за людьми, замаскированные под насекомых – тараканов, стрекоз и мух, а также радиомаячки в форме ягод брусники и малины, хвойных иголок и чешуек от шишек, семечек тополиного пуха и даже парашютиков одуванчика.
В отдельных коробках лежали дроны покрупнее – квадро и октокоптеры, используемые нынче как почтовыми отделениями, так и службами доставки грузов. В саквояжах находились два таких коптера, способных нести груз весом до одного килограмма. Оба имели специальные захваты для подвески гранат и взрывных устройств.
Отдельно от средств доставки в прозрачных капсулах хранились химические боеприпасы, в том числе наркотические смеси, парализующие мышцы человека либо его волю. Шавырин знал их свойства: разработанные биохимиками военных лабораторий, они превращали человека в «овощ» либо в зомби, способного на любой поступок либо на самоликвидацию, в соответствии с внушённой программой.
– Отлично! – сказал он, взвесив в руке пластиковую коробку с десятком десятисантиметровых игл с красными остриями. – С такими прибамбасами мы легко «нейтрализуем» хоть папу римского. Итак, парни (в группе была и одна женщина – Сабира Шарафиева, но к ней все «аудиторы» относились как к равному по положению киллеру, и на слово «парни» она не отреагировала), начинаем полёты на метле. Зафа, Ястреб – за вами организация слежки, поднимайте свои связи. Нужны данные по квартире, машине, номер мобилы, охрана.
Шарафиева и смуглолицый «джигит» Ирбис Мамедов, получивший кличку Ястреб за умение наносить в спину удары ножом – как ястреб клювом, переглянулись и кивнули.
– Хохол – транспорт, – сказал Шавырин.
– Есть! – буркнул Пётр Кучук, в иерархии «Роскона» занимавший пост «начальник транспортного отдела».
– Зоб – вся электронка клиентов. Работаем по Калёнову и Лузгиной, они живут вместе.
– Без проблем, – заулыбался жизнерадостный «инженер технического обеспечения» Марк Зобнин.
– Утром выезжаем на местность, учую запах спиртного – пристрелю!
«Аудиторы» промолчали, зная крутой характер командира.
Шавырин ткнул пальцем на саквояжи, и все начали подробнее знакомиться с их содержимым, оживлённо обсуждая достоинства зарубежной спецтехники, предназначенной для «демократизации» противника, кем бы он ни был.
Композиция 9. Бойся своих!
Впервые за последние десять лет он спешил домой, потому что там его ждала женщина, достойная любви и уважения. Сидя за рулём «КИА», Калёнов на миг представил спальню, полумрак, полные тёплые губы, лёгкое прикосновение языка к языку… и даже засмеялся, вдруг подумав, что, по сути, он переживает если не вторую, то третью молодость, по-юношески страстно желая встреч с женщиной и её ласк, её объятий и шёпота: любимый…
В пансионат пришлось ехать ещё раз.
Симанчука положили в больницу после налёта боевиков ЧВК «Белая ночь», и бухгалтер «Акварелей» попросил Максима Олеговича забрать документы и расчёт, чтобы он «не висел на балансе» учреждения.
Прощаться с бывшими коллегами и подчинёнными было грустно, однако жизнь менялась, Калёнов не знал, что ждёт его впереди, хотя надеялся, что всё складывается наилучшим образом, хотя и худшим из способов.
Пока он ехал в Верею, пытался определить, ведётся за ним слежка или нет. Однако интуиция молчала, опыт тоже ничего не подсказывал, и домой он приехал с ощущением, будто его обманули. После всех хлопот и напряжённых моментов, связанных с противодействием чевекистам, казалось странным, что киллеры о нём забыли. И это обстоятельство почему-то напрягало больше, чем предполагаемый драйв с погонями и перестрелками.
Евы дома не оказалось.
Ощутив укол тревоги, Калёнов позвонил ей.
– Я на работе, – отозвалась она не слишком быстро.
– Ты же в отпуске.
– Понадобилась моя консультация, так что обедай один.
– Слежки не заметила?
– Вроде бы нет, ни одна машина за мной не следовала.
Он вздохнул с облегчением:
– Поглядывай по сторонам, я позвоню позже.
Он искупался, смыв дневной пот; на улице было за тридцать, антициклон над Москвой держался уже неделю, и город раскалился, как пустыня Сахара, где полковнику однажды удалось побывать.
Пообедал, снова позвонил Еве:
– Ты всё ещё там?
– Разбираемся с новыми разработками.
– Хочешь, заеду за тобой?
– Вообще-то я сама на машине.
– Одно другому не мешает.
– Освобожусь не раньше семи.
– Подожду.
– Зачем тебе эти телячьи нежности? – сказала она сердито. – Сама доберусь. Но если очень хочется…
– Не понимаю, встречать или нет?
– Как хочешь.
Он засмеялся.
– Чего ржёшь? – осведомилась она.
– Вспомнил одно высказывание про женщин.
– Скабрезное?
– Да нет.
– Просвети.
– Женщину понять легко, она как открытая книга: книга по квантовой физике и на китайском языке.
– Очень остроумно, – фыркнула Ева.
– В семь буду перед вашей проходной.
– Не заблудись. – В ухе Максима Олеговича запиликали гудочки отбоя.
Он усмехнулся, вспомнив чьё-то высказывание: у женщин две главные потребности – нужно с кем-то поговорить и с кем-нибудь не разговаривать. Характер Евы, конечно, не укладывался в это простенькое наблюдение, но и она не сильно отличалась в логических построениях от других женщин. Пословица, придуманная неким остроумцем-мужчиной: женщина – это прекрасная смесь чистой нежности с нечистой силой, – по сути в шутливой форме отражала психологию женского рода.
Зазвонил мобильный.
Калёнов, включивший телевизор, чтобы посмотреть последние новости, приглушил звук.
– Добрый день, Максим Олегович, – заговорил в ухе голос Барсова. – Как обстановка?
– Полная тишина, – сказал Калёнов. – Никакого подозрительного движения. Ева на работе. Я ездил в пансионат, слежки не заметил, что в свете последних наших контактов с плохими парнями выглядит странно.
– Уверен, что враг к чему-то готовится, поэтому будьте начеку. Мы с Костей собираемся навестить Владимира Силовича в больнице, не хотите присоединиться?
Калёнов помедлил, преодолевая нежелание куда-то ехать до вечера, потом подумал, что ехать всё равно придётся, и согласился.
– Где встретимся?
– Костя заедет за вами через полчаса, он ещё в Митяеве.
– Жду.
Калёнов посидел пять минут перед телевизором, слушая диктора канала «24», сообщавшего о попытке нападения на американского президента в Турции во время официального визита, потом переоделся в джинсу и к моменту приезда Яшутина был готов выходу.