Василий Головачёв – Крепость большого леса (страница 62)

Вероника слабо улыбнулась.

– Охраняла тебя.

Он потянулся к ней, притянул к себе, и в этот момент в спальню зашёл Редошкин. Оценил смущение обоих, ухмыльнулся.

– Завидую. Надеюсь, пригласите меня на свадьбу?

– Провокатор, – сказал Максим. – Пригласим, когда вернёмся. Чему завидуешь?

– Есть старая шутка: женись, несмотря ни на что; попадётся хорошая жена, будешь счастливым, плохая – станешь философом.

Вероника засмеялась, высвобождаясь из объятий Реброва.

– Я знаю, что ты женат, и, судя по всему, стал философом.

– Нет, я счастливый человек. – В глазах лейтенанта на миг всплыла тоска. – Если честно, очень хотелось бы повидаться со своими. Дети, наверное, уже выросли…

Теперь засмеялся Максим.

– За два с половиной месяца отсутствия?

– Такое впечатление, будто мы здесь уже лет пять.

Вероника перевела взгляд на Максима, и тот вскочил.

– Заговорились, надо торопиться! Идём, поделюсь новостью со всеми.

– Что за новость?

– Собирай команду в сфере управления, и побыстрей!

Редошкин кинул подозрительный взгляд на Веронику, объяснений не дождался и исчез.

Через несколько минут собрались у терминала Сумасхода, и Максим сообщил всем известие от Большого Леса.

Несколько секунд собравшиеся переваривали информацию. Затем отреагировали в соответствии со своими характерами и должностным положением.

– Вот чёрт, – проговорил Костя с сожалением, – я только собрался наконец-то заняться Лесом серьёзно.

– Упасть – не встать! – хмыкнул Матевосян. – А я уже не надеялся.

– А по мне, так и тут неплохо, – сказал Мерадзе.

Плащинин по обыкновению обратил взор на Савельева.

– Похоже, это и в самом деле шанс, Сергей Макарович? Надо воспользоваться.

– Пожалуй, – кивнул полковник.

– Мы бы задержались… – заикнулся Карапетян, переглянувшись с Новожиловым.

– Чтобы нас всех грохнули пауки с рогами? – осведомился Редошкин.

И только Спицын остался верен себе, не издав ни звука.

– Вы уверены, что правильно будет всем лететь к иномериане? – спросил Плащинин, когда все замолчали.

– Да, – кивнул Максим. – Может быть, вертолёт не прилетит и нам придётся возвращаться сюда. Но если шанс действительно есть, его надо использовать.

– В таком случае пять минут на сборы, и летим!

– Что берём с собой? – деловито спросил Мерадзе.

– Ничего.

– Хотя бы «демонское» оружие заберём.

– И траву, что мы собрали, – добавил приунывший Костя.

– Пять минут! Сбор в ангаре.

– Сбор в тоннеле, у самолёта, – предложил Максим. – Нет смысла лететь на двух пепелацах, уместимся на одном.

Возражать Плащинин не стал.

Самолёт взлетел над кратером спустя час. Столько времени понадобилось на подзарядку аккумуляторов самолёта, а также на то, чтобы собрать всё необходимое и доставить в тоннель обоих пленников, всё ещё находившихся под воздействием «шмелиной гипнопрограммы».

Матевосян заикнулся о поиске Точилина, однако Плащинин оборвал его поговоркой:

– Семеро одного не ждут! Бегство – его выбор!

Матевосян нерешительно посмотрел на Максима, проворчал, что их не семеро, а больше, но Максим взглядом отправил лейтенанта в тоннель. В душе он сочувствовал генералу, вынужденному подчиняться жёстким обстоятельствам. Ему ещё предстояло докладывать начальству обо всём, что происходило в мире Большого Леса, и не факт, что это начальство после извещения о гибели и зомбировании лётчиков останется благосклонным к решениям Плащинина. Хотя он-то, в принципе, был ни в чём не виноват.

Кабина самолёта вместила всех беглецов, хотя пятерым из них пришлось расположиться на полу, тесно прижавшись друг к другу.

Максим не форсировал двигатель, но летели с очень большой скоростью и добрались до речной петли, отгородившей своеобразный полуостров с узким перешейком, где когда-то стоял лагерь боевиков африканского СОА, всего за сорок минут.

Зависли на высоте одного километра над рекой, разглядывая полуостров и не узнавая его: Лес постарался зачистить этот район, и за два с лишним месяца участок успел зарасти молодыми «баобабами» и многоходульными «баньянами». Единственным указателем недавнего присутствия в этом месте человека остался остов военного катера с пулемётом на носу, наполовину вытащенный на песчаный берег.

– Что дальше, майор? – осведомился Плащинин, сидевший в числе шести операторов перед терминалом самолёта с рожками на висках.

– Ждём, – ответил Максим с оптимизмом, которого на самом деле не испытывал.

– Долго? – присоединился к генералу Костя. Рогов обзора ему не дали, и он в нетерпении ёрзал по полу, не зная, чем себя занять.

– Не суетись, – тихо обратилась к нему Вероника.

– Может, подождём час, – рассудительно проговорил Редошкин, – а может, сутки.

Помолчав, добавил:

– А то и двое.

– Потрясно! Здесь есть туалет? Или мы будем писать через люк?

Вероника прыснула.

– Молодой человек… – сердито проговорил Плащинин.

– Командир! – вдруг воскликнул Редошкин.

Максим и сам заметил сверкнувший под самолётом серебристый крестик и отреагировал мгновенно, заложив вираж, после чего самолёт опустился на полкилометра и завис в полусотне метров от беспилотника-тетракоптера, обвешанного со всех сторон видеокамерами. Кроме того, была видна длинная бечева, уходившая из-под корпуса дрона и пропадавшая из виду в двадцати метрах от него.

– Подлетим поближе? – почему-то шёпотом произнёс Плащинин.

– Ждём! – повторил Максим, сдерживая нервную дрожь в пальцах. – Нас должны заметить и с такого расстояния, и только после того, как дрон вернётся домой, там отреагируют и пошлют «вертушку».

– А если не пошлют? – с надеждой спросил Костя.

– Увидим.

– Я вылезу, командир, – предложил Редошкин. – Помашу руками, чтобы там поняли, где мы.

– Идите вдвоём с Вероникой.

Сергей Макарович одобрительно поднял вверх большой палец, оценив мысль подчинённого: девушка в данном случае, будучи племянницей президента, являлась для верхушки спецслужб, зависимой от мнения начальников крупнее рангом, более ценным заложником ситуации.

Максим открыл люк, повернув нос аппарата люком к беспилотнику.