Василий Головачёв – Крепость большого леса (страница 34)
Савкин засвистел сквозь зубы.
– Куницыну… Верховцеву… это зам Ставиского… Платову конечно.
– Нужно под благовидным предлогом сменить операторов беспилотников и лётчиков.
– Тут я пас, наши спецы все в разъездах.
– Найди!
Савкин приуныл, но через минуту лицо его озарилось внутренним светом:
– Что, если попросить помощи у парней из ГРУ? Они начинали эту бодягу со спасением археологов, тему знают. Вы в хороших отношениях с начальником четвёртого управления?
Дорохов вызвал в памяти лицо Скоря, тяжёлое, каменно-неподвижное, редко проявляющее эмоции.
– Знаю давно, но не скажу, что мы в приятельских отношениях.
– О нём ходит слава надёжного мужика, он государственник и нелизоблюд. Поговорите с ним.
– Он вряд ли обрадуется моему звонку.
– Пока его люди находятся в опасности, он не упустит шанс помочь.
Дорохов в задумчивости походил по палатке, взвешивая тезисы убеждений, затем мысленно кликнул букву «С»: в памяти его мобильного генерал Скорь числился под вторым номером, после имени жены.
Скорь появился в линзах вижн-очков после полуминутной паузы.
– Добрый день, Андрей Тарасович. Не ждал вашего звонка.
– Вынужден побеспокоить, Геннадий Дмитриевич. Нужна ваша помощь.
Взгляд Скоря выразил любопытство и удивление.
– Официально, как сотрудника дружественной конторы, или… конфиденциально?
– Дружески. Это личная просьба.
Лицо начальника «африканского» управления ГРУ приобрело твёрдость.
– Слушаю.
– Нам приказано закрыть тему контакта со вселенной Большого Леса.
Скорь снял очки, исчезая перед глазами Дорохова (арвижн-система работала только при наличии очков у обоих абонентов мобильной связи), появился вновь.
– Объясните.
Дорохов рассказал собеседнику о разговоре с директором ФСБ.
– Перестраховка? – осведомился начальник четвёртого управления.
– Отсутствие политической воли, – угрюмо ответил Дорохов. – Я не понимаю президента. То он разрешает все приёмы, использование любых средств, то вдруг пугается последствий и…
– Достаточно, Андрей Тарасович, – перебил Дорохова Скорь, – оставим проблемы главнокомандующего ему самому. Чего вы хотите от меня?
– В ином мире остались ваши люди…
– Ваши тоже. Короче.
– Я хочу их вернуть, – сухо сказал Дорохов. – Но для этого мне нужна поддержка, в том числе – людьми и техникой.
Каменный рельеф лица Скоря изменил форму как после извержения вулкана. Оно теперь стало не столь складчатым, выражая любопытство.
– Вы хотите действовать вопреки указу… э-э, гаранта Конституции?
– Я хочу вернуть пропавших без вести! – повторил Дорохов.
– Не боитесь, что вас отдадут под суд?
– Не важно, что будет со мной. Возможно, у меня ничего не получится. Однако мы странным образом обнаружили продолжение червоточины в пространстве, о чём практически никто не знает, и можем попробовать прорваться в Большой Лес.
Скорь помолчал, размышляя.
– Что вам нужно конкретно?
– В первую очередь надёжные люди, способные держать язык за зубами. Лучше из числа спецназа ССН. Во вторую очередь – техника: десяток дронов класса «разведчик» и вертолёт с экипажем.
– У вас не хватает вертолётов?
– Вертолётов достаточно, но все они в подчинении Минобороны, что не гарантирует молчание пилотов, вынужденных докладывать командованию о своих манёврах. Не понимая, в чём дело, они могут проговориться. Я рассчитываю провернуть операцию десантирования в Большой Лес, не ожидая удара в спину, очень быстро и профессионально.
– Быстро не получится, Андрей Тарасович. Даже если «вертушка» прорвётся в Большой Лес, нет гарантий, что лётчики сразу обнаружат пропавших. А поиск может затянуться.
– Для того мне и нужны беспилотники. С их помощью обнаружить людей будет намного легче.
Скорь снова задумался, качнул головой, отвечая своим мыслям.
– Вы тянете меня за собой, Андрей Тарасович, пусть и не в могилу, и не на эшафот, но точно под трибунал.
– Операция будет рассчитана под гриф СС.
– Когда в операцию вовлекается большое количество людей, трудно обеспечить полную секретность.
– Вы отказываете?
Скорь поморщился.
– Не прыгайте через две ступеньки сразу, генерал. Мне надо подумать. Для такого мероприятия нужен верный союзник повыше рангом.
– Разве существуют такие… верные?
– Вот я и взвешиваю. – Скорь улыбнулся. – Во времена смены моральных принципов ничего гарантировать нельзя. Как говорят остряки…
– Ничего личного, только бизнес?
– Нет: если долго хранить верность, она испортится. Но я попробую найти выход.
– Есть кто-нибудь на примете?
– Виктор Афанасьевич.
Дорохов с сомнением пошевелил бровями.
– Вы имеете в виду вашего директора?
– Я знаком с Колесниченко пятнадцать лет, он мой друг. Не хочу подставлять человека, действуя за его спиной.
– Но он обязан… подчиняться министру обороны.
– Если он согласится, а я почти уверен в этом…
– Почему?
– Потому что согласился сам, – изломал Скорь рельеф лица в скупой улыбке. – Если Виктор согласится, дело выгорит. Хотя выглядит со стороны как заговор.
Дорохов стиснул зубы.
– Не ради личной выгоды…