Василий Головачёв – Из глубины (страница 49)
– А если они и в самом деле пальнут по стене пещеры? – поинтересовался Комов.
– Этого нельзя допустить! – воскликнул лейтенант.
– К сожалению, нам нечем им пригрозить.
– Брайдер что-нибудь придумает, – сказал Комов.
– Пока мы доберёмся до «Десны», пиндосы уже начнут стрелять!
– Не сумасшедшие же они, в конце концов.
В это время «Канзас» – длинная металлическая сигара диаметром восемь метров, полная скрытой угрозы, – медленно двинулся вглубь зала, минуя конус, остановился в сотне метров от стены зала, по которой изредка пробегали цепочки тусклых жёлтых огоньков.
– Они всё-таки решили стрелять!
Лобанов процедил сквозь зубы проклятие, развернул батиплав и подвесил его перед носом «Канзаса».
– Капитан Маликофф! Ещё раз предупреждаю…
– Идите к чёрту! – лаконично ответил командир лодки. – Мы не собираемся торчать здесь в качестве экспоната музея. Даю пять минут и начинаю атаку!
– Мы не уйдём!
– В таком случае обойдёмся без вашего согласия. Отсчёт пошёл!
Пинчук постучал себя пальцем по лбу.
– У них у всех комплекс неполноценности!
Шторкин взялся за автомат, будто мог этим пресечь намерение капитана «Канзаса».
Лобанов оскалился, представляя, как субмарину насквозь прошивает торпеда.
– Придётся отступить! Эти шизофреники не остановятся!
«Краб» сдал назад к конусу.
Шторкин начал вызывать Вербова, надсаживаясь так, будто от этого зависело, услышит его полковник или нет.
Какое-то движение зародилось в фиолетовом мраке в глубине зала.
Лобанову показалось, что в воду выпустили стаю ворон.
Но это были не вороны.
К субмарине метнулось, разворачиваясь струями-крыльями, скопище «осьминогов»!
Может быть, экипаж американской лодки и заметил необычную стаю, однако продолжил делать то, что собирался делать.
«Канзас», развернувшись носом к наклонной стене зала, выстрелил торпедой!
Но она не успела достичь стены.
Всё скопление «осьминогов» разом облепило корпус субмарины, а также саму торпеду. Засверкали голубые молнии, объединяя «осьминогов» в единую ажурную сеть.
Лодка на пару мгновений оделась в сеть из молний, стала прозрачной (как показалось свидетелям процесса) и погасла, превращаясь в неподвижную, массивную металлическую болванку, начавшую опускаться на дно пещеры.
Торпеда, облепленная щупальцами трёх «осьминогов», потеряла скорость и тоже стала тонуть, увлекаемая гигантскими созданиями. Она так и не взорвалась.
– Опупеть! – тонким голосом произнёс Пинчук. – Я сплю?!
Лобанов не ответил, заставляя батиплав отступать всё дальше от места столкновения защитников «музея» с подлодкой. В голове стучало: не обращайте на нас внимания, мы мирные люди, никому не хотим зла…
Два «осьминога» оторвались от общей сети, опутавшей «Канзас», бросились было за российским аппаратом, но через несколько секунд повернули обратно, словно убедившись в безопасности намерений экипажа.
Снова сверкнули голубые молнии, объединявшие стадо «осьминогов» в единый невод. «Канзас» сдвинулся с места и поплыл в глубине зала, поддерживаемый «осьминогами», постепенно растворяясь в темноте.
– Они нейтрализовали систему управления лодки, – прошептал Комов.
– Боюсь, не только управление, – сказал Лобанов, расслабляясь. – Если учесть, что в «музее» так и остались стоять захваченные старогеями лодки, их экипажи погибли.
– Так им и надо! – буркнул Пинчук.
– Кому?
– Пиндосам! Пусть не размахивают кулаками! Везде пытаются взять нахрапом.
Последние светлые и более тёмные пятнышки, олицетворяющие отдельных особей стаи «осьминогов», окончательно пропали в глубине зала.
– Интересно, куда они её понесли?
Лобанов не ответил, остановил батиплав.
– Возвращаемся? – с надеждой посмотрел на него Шторкин.
Максим оглянулся на молчавшего Шпачкова.
– Виктор Степанович, почему эти твари не напали на нас?
– По-моему, вы уже отвечали на этот вопрос.
– Боятся? – хмыкнул Пинчук.
– Вряд ли, пара-тройка «осьминогов» может легко повредить батискаф. Уверен, что каким-то образом старогеи чуют, имеем ли мы оружие или нет и хотим ли его использовать.
– У нас есть оружие, – поднял автомат Шторкин.
– Вряд ли оно представляет для них серьёзную угрозу. Вот торпеда – это опасная штуковина.
Лобанов кивнул, раздумывая над проблемой возвращения Дениса и Богушанской. Вопрос он задал не для того, чтобы получить ответ, а для успокоения экипажа. Нервы у всех были натянуты как струны.
– Возвращаемся, парни.
«Краб» сделал круг, направляясь обратно к конусу.
Однако никого возле необычного сооружения видно не было. Прошло два часа, но Денис Вербов и его спутница всё ещё оставались внутри пористой горы, и что с ними стало, можно было только гадать.
– Я пойду за ними! – решительно заявил Шторкин.
– Остынь, – не менее решительно отрезал Лобанов. – Не хватало ещё, чтобы и ты пропал без вести! Сообщим Брайдеру и решим, что делать дальше.
– Давайте хотя бы оставим беспилотник! – Взмолился лейтенант. – Если полковник выберется, дрон сообщит ему, что происходит и где мы.
– Это другой разговор. Иван, Володя – займитесь беспилотником.
Вскоре дельфиноподобный робот отделился от батиплава и начал медленно наматывать круги вокруг конуса, ожидая появления водолазов.
«Краб» заторопился к проходу между залами.
Из мрака в глубине зала выплыл сгусток разлапистой тьмы и проводил аппарат внимательным безглазым взглядом.
Глава 28
Центр
Торчать в воде перед конусом не хотелось, Вербов покричал в темноту, ответа не получил, и они вернулись в тоннель. Неглубоко, на метр, чтобы можно было видеть толщу воды в направлении на проход в соседний зал.
– Что будем делать? – спросила Инга с нарочитым спокойствием.
Вербов снова глянул на часы.