Василий Головачёв – До начала всех начал (страница 15)
– Ближе! Готовность «ВВУ»!
«Голем» приблизился к объекту вплотную.
Космолётчики приготовились отреагировать на атаку защитных механизмов объекта, однако ядро гигантского «миндаля» не продемонстрировало таковых намерений. Только дрожь корпуса катера стала меньше.
– Такое впечатление, что нас приглашают, – заметила Ника задумчиво.
– Сканирование! – скомандовал Антон.
Компьютер включил гравитационные и гамма-сканеры, и центральное окно обзора развернуло перед пассажирами продёрнутое призрачными радужными веерами помещение, напоминающее глотку кашалота.
– Помигай!
– Не понял, – отозвался компьютер, не проявляя эмоций. Ему не вписали в программу проявление человеческих чувств, и «ноль третий» не реагировал на событийную канву как человек.
– Посигналь излучателями, пошли слово «открывайте» с помощью азбуки Морзе.
На этот раз компьютер не стал жаловаться на незнание азбуки.
Вириал управления перемигнулся рисунком индикаторов.
Судя по конфигурации огоньков, компьютер не ограничился азбукой Морзе, а добавил целую «гармонь» ксенотекстов, разработанных земными учёными на случай контактов с инопланетянами ещё в середине двадцать первого века и постоянно корректирующихся.
Минута прошла в ожидании.
– А если пощекотать его из неймса? – предложил Щёголев, имея в виду нейтрализатор молекулярных связей.
– Для этого придётся снять защиту, – сказала Ника. – Да и неизвестно, подействует ли разряд неймса на его корпус.
– Тогда из гравика…
– Неизвестно, как эта штуковина отреагирует.
– Ника, неужели сердечко защемило от страха?
– Не сравнивай меня с собой, Вася, – со смехом ответила Коренева.
– «Ноль три», постучи по корпусу… – Антон не закончил.
Катер потрясла крупная дрожь.
– Амплитудная рецессия! – отреагировал компьютер. – Опасность дробления корпуса!
В следующее мгновение в складчато-чешуйчатой стене «миндального ореха» вспыхнула яркая ломаная линия, очертившая неровное кольцо примерно десяти метров в диаметре. Внутри кольца протаяла чёрная дыра, и «голем» втянула в неё непреодолимая сила! Хотя «ноль третий» и успел отреагировать на импульс, втягивающий катер, его мощности не хватало, «миндаль» проглотил его, как лягушка – насекомое.
В глаза Антона словно сыпанули песком: все защитные оболочки кабины и кокоса не выдержали энергетического удара, но сознания он не потерял.
В кабине стало темно: погасли все источники освещения, в том числе виомы, показывающие до этого огненные бездны звезды. В кабине заблямкал колокол тревожных оповещений.
– Выключи аварийку! – рявкнул Антон.
Блямканье прекратилось.
– Обзор!
– Мы внутри объекта…
– Обзор на всех доступных частотах!
Виомы ожили.
Катер висел в помещении, повторяющем контуры корпуса «миндального ореха». Стены полости точно так же, как внешняя поверхность «ореха», покрывала рябь мелких – до метра глубиной – борозд, прорезаемых сетью более крупных – с валами высотой до десяти метров, словно это были шпангоуты в трюмах земных парусников. Гребни этих борозд, делившие полость на дольки апельсина, светились как раскалённые металлические прутья под струёй плазмы. А в центре полости висела, ни на что не опираясь, необычной формы глыба фиолетового цвета, выпуклости и бородавчатые наросты которой источали бордовое свечение.
– Бегемот! – определил форму глыбы Щёголев.
Антон мог бы возразить, глыба больше напоминала лягушку, но не стал. Показалось, что глыба размерами четырнадцать на восемь метров что-то ему напоминает, а через секунду пришло озарение: конэцкэ!
В памяти всплыла фигурка конэцкэ, которую Антон захватил с собой. Совпадение было разительным до деталей, несмотря на разницу в размерах, но объяснить его никаким напряжением ума было невозможно, и он отогнал видение.
– «Рой»!
– Включаю, – откликнулся компьютер.
На борту «голема» присутствовал измерительный исследовательский контур, синапсы которого пронизывали весь катер, поэтому он мог самостоятельно добывать сведения о состоянии среды. Часть его была включена постоянно, обрабатывая поступающие от датчиков сигналы, однако полностью «рой» включался редко. Антон забыл, когда он активировал «рой» в полётах, настало время использовать его на полную катушку.
Первые же данные удивили.
Материал странного образования не поддавался определению! Во всяком случае, дифференцировать его состав компьютер не смог. Стенки полости состояли не из металла или пластика, льда, плазмы, а на вопрос Антона: «Может быть, это голографический конструкт?» компьютер ответил коротким: «Недостаточно информации».
Лихов повёл катер вокруг изваяния «бегемотолягушки», не зная, что делать дальше.
Внутри «ореха», кроме глыбы, ничего больше не было, и казалось невероятным, что неведомые владельцы «миндалины» просто поместили в звезду скульптуру неизвестного существа. Смысла в этом не было никакого. К тому же все измерительные приборы катера не обнаружили ничего из того, что указывало бы на причину, по какой «миндалину» спрятали в верхнем слое звезды-карлика. Не помогало ни воображение, ни факт указания в Реестре Мёртвой Руки на систему ТТ Щита как на схрон роботов.
Внезапно борозды по стенам полости налились ярким свечением. Катер потрясла вибрация.
– Тревога! – взвился фальцетом голос «ноль третьего». – Регистрирую просачивание неизвестных мне факторов в энергосистему! Запускаю срочное капсулирование!
Снова по глазам сыпануло песком нервных сокращений.
Антон выдавил стон:
– Форс… саж! Ухо… дим!
Катер метнулся к бороздам стен, начавшим метать световые полотнища, отзывающиеся судорогами корпуса. Какое-то время (секунда-две) он уворачивался, потом один из ярких сполохов вонзился ему в корму, и «голем» кувырком полетел к центральной «скульптуре», словно теннисный мяч от удара ракеткой.
– Ата… – захлебнулся воплем компьютер, – ка…
– КГГ! – выдохнул Антон, осознав, что они на краю гибели.
КГГ означало прыжок на «струну» векторной свёртки пространства по формуле «куда глаза глядят», применялся он в исключительных случаях, когда придумать что-то другое было уже некогда. На веку существования Центра экстремального оперирования в космосе такой приём применялся всего пять раз, из которых лишь два закончились позитивно. Антон выкрикнул алгоритм спасения, не думая об этом. Последним, что он увидел перед броском в КГГ (в русских сказках это уже отражено, когда герой должен отправиться «туда, не знаю куда»), была глыба «бегемотолягушки» в центре полости: она
Глава 6. Не было печали
«Поиск» обнаружил катер через тридцать три минуты после того, как «голем» в режиме КГГ стартовал из недр звезды в неизвестном направлении. К счастью, по космическим меркам недалеко, всего на двадцать два миллиона километров, оказавшись между орбитами второй и третьей планет системы ТТ Щита. Все пассажиры катера выдержали встряску организма, хотя и получили множество разрывов кровеносных капилляров. Эскулап «Поиска» долго пытался объяснить эти странные травмы с помощью медицинских терминов, но последнее слово осталось за Лог-Логиным. Он отбросил всю словесную шелуху и сказал, что такие последствия для живых организмов могут возникнуть только от усиления вакуумных колебаний при воздействии на пространство-время взрывной волной «тёмной материи».
Впрочем, спорить с ним никто не стал, даже Сталик, поскольку только коллега-физик мог понять, что имел в виду штатный физик группы.
Искали бы десантников долго, если бы беспилотник на орбите второй «твёрдой» планеты не заметил вспышку света в месте выхода «голема» из «струны». Корпус катера оказался целым, его защитная система выдержала удар неизвестного поля (Лог-Логин назвал его вакуумно-фазовым, не объясняя суть). Но рухнула операционная система компьютера, отключились системы поддержки, и если бы десантники внутри не были упакованы в кокосы, могли погибнуть буквально через несколько минут.
Антон, доставленный вместе со спутниками в медицинский бокс эскора, хотел сказать Сталику: «Ну что, дорогой Бартош, теперь поняли, почему мы пошли в разведку первыми?» – но заметил смущение на лице учёного и передумал.
Эскулап корабля требовал от пациентов как минимум двухсуточного покоя в недрах реаникамер, но уже через час Антон возвестил о начале совещания специалистов, объединив по визуалу учёных, спецназовцев и членов экипажа. Все они находились в своих каютах или на рабочих местах в разных отсеках, но визуал вывел фигуры космолётчиков в пост управления, отчего тот стал похож на уголок трибуны с болельщиками, собравшимися попереживать за свою спортивную команду.
Антон дал команду Стоуму прокрутить наиболее напряжённые моменты разведрейда, оценил выражение лиц присутствующих и сказал:
– Есть вопросы?
– Есть, – отозвался Сталик, лучась задумчивостью. – Для меня главным является вопрос: зачем вас впустили внутрь станции? Ведь не затем, чтобы тут же уничтожить? Защита могла и не открывать сфинктер.
– Но открыла, – сказал Щёголев. Он тоже не остался в медотсеке, но в данный момент лежал в своей каюте в лечебном экзоскелете.
– Нелогично. Вы не заметили, вас просканировали или нет?
– Что вы хотите сказать, Архип? – спросил Бартош.
– Возможно, компьютер станции определил угрозу в мыслях десантников и решил не рисковать?