Василий Головачёв – До начала всех начал (страница 14)
– Надо обследовать звезду! – сказал капитан Вася Щёголев. – И не тратить время на планеты. Всё, что на них было построено, уничтожил враг.
– Командир? – вопросительно произнёс Сталик.
– Меняем стратегию, – согласился Антон, ощутив новый прилив сил и энтузиазма. – Все дроны – на звезду! Ищем…
– …клад! – весело подхватил оператор ТС эскора Никита Чуприна. Он был самым молодым членом экипажа, физически одарённым (в спортзале Никита проводил времени больше всех) и самым нетерпеливым, но одёргивать его никто не стал. Всем космолётчикам хотелось побыстрей отыскать что-либо интереснее развалин, а не торчать в ложементах сутками напролёт в качестве говорящих голов.
«Поиск» вернул на борт беспилотники, кроме одного в облаке, и перенёсся к звезде, вокруг которой кружили «Аргусы».
Впрочем, на ситуации это никак не отразилось. Несмотря на запущенные на разные орбиты зонды, несколько часов ничего особенного не происходило. Дроны просвечивали внутренности карликовой звезды всеми доступными излучателями, ощупывали магнитными и гравитационными детекторами, но лишь спустя шесть часов Стоум объявил приунывшему коллективу о массивном объекте, расположенном в недрах звезды под узлом пересечения трёх трещин на одном из её полюсов.
Известие возбудило всех, а Никита сразу изъявил желание спуститься в катере в атмосферу звезды и посмотреть, что за семечко торчит в океане звёздной плазмы. Но капитан корвета по персонлинии вежливо попросил лейтенанта «не мутить воду», и двадцатисемилетний парень больше в эфир не выходил.
Около часа «Поиск» изучал подходы к обнаруженному маскону, используя дистанционные методы, так как запускать в звезду дрон, даже обладающий полевой защитой, было нецелесообразно. Глубина, на которой детекторы нащупали массивное тело, была не особенно велика – около двенадцати километров, что поддерживало давление и плотность вещества близкой к плотности олова. А температура слоя раскалённого вещества на этой глубине (в основном это была остывающая смесь ядер и атомов элементов от углерода до железа) равнялась тысяче ста градусам. Защита зондов должна была справиться с такими параметрами среды. Однако Антон решил не испытывать защиту дронов и отправил вниз «голем», катер высшей защиты, способный выдерживать ядерный взрыв.
Никита снова попытался напроситься на место пилота катера, упирая на то, что он считается одним из лучших драйверов ЦЭОК, но Антон уговорам не поддался. А чтобы окончательно не разочаровывать оператора корвета, пообещал ему участие в последующих погружениях в звезду.
Сталик тоже хотел поучаствовать в разведрейде, его поддержали Лог-Логин и остальные учёные, однако и это не помогло.
– Товарищи космологи и ксенологини, леди и джентльмены, – обратился ко всем космолётчикам Лихов по интеркому, – задачу обследования объекта с такой сфинктурой и такой степенью непредсказуемой опасности, помноженной на угрозу в десять «гитлеров», придётся решать всем вместе. А пока что я посылаю в это расплавленное «чистилище» тех, кого специально обучали для работы в экстремальных условиях. Если рейд закончится благополучно, обещаю начать плановое, хотя и недолгое исследование феномена.
Разочарованные решением командира экспедиции «леди и джентльмены», конечно, пороптали, но в итоге на борт «голема» взошли только члены группы обеспечения безопасности в количестве трёх человек, включая и Антона. Всего в группе насчитывалось пятеро офицеров кос-спецназа, но двоих Антон оставил на борту корвета, взял капитана Васю Щёголева и майора Нику Кореневу, имевшую за спиной кроме Академии кос-спецназа и опыта работы в космосе ещё и виртуальные «корочки» военного историка. За вириал управления катером он сел сам.
«Голем» бомбой выпал из брюха корвета и устремился к близкой карликовой звезде, распахнувшейся корявым рельефом материковых плит, окаймлённых сияющими изломами трещин, из которых изредка вырывались более тёмные струи и невысокие петли протуберанцев. Разглядеть что-либо на их поверхности было трудно, поэтому спутники Антона и не пытались это делать. Да и он сам больше доверял искину катера по имени «ноль третий», пользующемуся системой визуального и аппаратного наблюдения. ТТ Щита продолжала остывать, и её «континенты» размером с земной Мадагаскар сотрясали непрерывные землетрясения, если можно термин «земля» применить в качестве оценки вибраций поверхностного слоя звезды. Даже если бы на ней кто-нибудь и построил некие сооружения в незапамятные времена, от них наверняка уже ничего не осталось.
С другой стороны, «косточка» под слоем континентальной коры ТТ Щита свидетельствовала о владении неведомыми строителями высоких технологий, раз она до сих пор существовала.
Очередями цифр в очки кокосов[12] «ноль третий» доложил параметры стыка платформ, и «голем», накинув на себя пузырь защитного поля, снижающий трение почти до нуля, нырнул в озерцо плазменного расплава, образовавшегося в районе стыка трёх ярких трещин, напоминающих реки. Диаметр озерца достигал двадцати пяти километров, и промахнуться было невозможно.
В кабину и в наушники костюмов хлынула тишина. Радиосвязь, а также лазерная и гравитационная с корветом прекратилась. Шумы, неизбежные вблизи поверхности звезды с её пляской излучений и полей, отсеивали для пассажиров демпферы связи.
Стенки кабины потемнели, потом разгорелись жёлто-оранжевой топкой раскалённого вещества. Искин «голема» подключил нужные фильтры видеосистемы, и сплошной фон «топки» расцвёл рисунком более тёмных жил.
– Дай трек до объекта, – велел Антон.
Цвет стенок спустился до бурого, и в глубине носового окна обзора проявился тёмно-коричневый паучок маскона. Рядом побежали белые цифры параметров: температура, плотность, давление, значения полевых потенциалов, глубина погружения катера.
– До объекта шестнадцать километров, – на всякий случай вслух доложил компьютер.
– Докладывать мне обо всех случаях изменения потенциалов полей!
– Слушаюсь.
– А по «струне» мы разве не могли туда нырнуть? – спросил Щёголев.
– Вася? – удивилась Ника. – Что за детский лепет?
– Да я просто не люблю тянуть кота за хвост, – признался спецназовец. – Сколько ещё нам ползти?
– Час, – ответил «ноль третий».
– А по «струне» мы спустились бы за секунду!
– Старт на «струну» в таких условиях опасен.
– Мы рисковали в гораздо более экстремальном положении.
– То было при угрозе жизни.
– Можно подумать, сейчас мы не рискуем.
– Командир, давай высадим его! – предложила Ника. – Не нравится мне его настроение.
– Прекратите трёп! – строго сказал Антон. Ему тоже не хотелось добираться до «косточки» долго, но и рисковать без нужды он не собирался. – «Ноль третий», можем ускорить спуск?
Ответ последовал незамедлительно:
– Максимальное ускорение потребует большего расхода энергии.
– Это не твоя забота, за сколько минут мы можем достичь цели?
– За восемь минут.
– Чёрт! – опешил Щёголев. – Я так и знал, что мы ползём медленнее черепахи! Так мы никогда не доберёмся до этого ореха!
Ника прыснула.
– Ахилл доморощенный!
Антон усмехнулся. Девушка имела в виду известную апорию греческих мудрецов, в которой говорилось, что Ахилл никогда не догонит черепаху.
– «Ноль третий», движ на максимум!
– Слушаюсь.
В кабине ничего не изменилось, да и сила тяжести осталась прежней, равной земной, которую поддерживал гравикомпенсатор катера, но цифры движения поползли быстрее. Через восемь минут он действительно достиг «косточки», и в центральном окне виома обзора сформировалось тёмно-коричневое на золотом фоне, покрытое бороздками ядрышко миндаля.
– Восемьсот метров, – доложил компьютер.
– Это что? – спросил Щёголев. – Расстояние до маскона или его размеры?
– Расстояние.
– А размеры?
– Пятьсот два метра по большой оси эллипса.
– Полевая обстановка? – спросил Антон.
– Расчётные колебания среды, никаких дополнительных излучений.
– Заглянуть внутрь можешь?
– Нет, – ответил «ноль третий» невозмутимо. – Плотность среды слишком велика.
– Подходим!
«Миндаль» вырос в размерах, превращаясь в выпуклую стену.
– Сто метров.
– Ближе!
Выпуклый бок ореха стал багровым, оброс «пухом» более ярких струек.
– Стоп! Всесторонний анализ и сканирование!
Виом обзора и очки шлема выстрелили очередями цифр, символов и названий используемых для сканирования инструментов.
– Масса объекта сто двенадцать тысяч тонн, – сообщил компьютер. – Ощущаю нештатные колебания корпуса!
Антон и сам почувствовал дрожь кабины, отражённую в докладах аппаратуры кокоса, и ему стало не по себе.
– Нас лоцируют?
– Излучений и колебаний полей не фиксирую.
– И всё же за нами следят, – мрачно проговорил Щёголев.