Василий Головачёв – Атлантарктида (страница 59)
— Прости, — с трудом выговорил Вербов, пытаясь сползти со спутницы. Навалившаяся на спину тяжесть помешала это сделать, показалось, что на него упали все, кто влез до него в Колонну, но это оказался один Лобанов.
— Чёрт! Не удержался… вы успели… а я подумал…
— Поднимайся!
— Пытаюсь…
— Я потерплю, — выговорила Вершинина, дыша в ухо Вербову.
— Он слезет, и я встану…
— Поднимаюсь, поднимаюсь, — проворчал Лобанов. — Везёт же разведке…
Загудело со всех сторон. На спину Вербова упала ещё большая тяжесть. Он охнул, напрягся.
— Макс!
— Это не я… похоже, мы взлетаем…
Действительно, впечатление было такое, будто они попали в кабину стартующей ракеты.
Впрочем, именно это и случилось, хотя знать это наверняка они не могли.
Навалившаяся на тела сила стала невыносимой.
Вербов, напрягаясь так, что у него едва не лопнули жилы на руках и ногах, приподнялся, и девушка повернулась на бок. Он упал рядом, продолжая держать на себе ругавшегося шёпотом Лобанова. Успел прошептать на ухо Инге:
— Держись, любимая…
Сознание померкло…
3 января, ближе к вечеру
Погода стояла великолепная: ветер, несущий позёмку, стих, солнце сияло вовсю, снежные поля и торосы вокруг сверкали словно покрытые алмазной пылью, температура воздуха повысилась до минус семнадцати градусов, — и работа спорилась.
Десантники расчистили взлётно-посадочную полосу от снега, отправили самолёт обратно на «большую землю», помогли полярникам с расчисткой дорожек посёлка и с энтузиазмом принялись обустраиваться сами.
Пименов заскочил в шахтный домик, где его бригада вместе с бойцами готовила к спуску в озеро новый подводный модуль, потом вернулся к себе в штабной домик, собираясь связаться с Москвой. И в этот момент снизу — из глубин ледяной толщи, накрывшей озеро Восток, раздался тяжкий всхлип, будто некий исполин в озере проснулся и набрал в грудь воздуха.
Вслед за этим странным всхлипом прилетел низкий гул и неистовый треск, поколебавший штабной домик так, что он заплясал на опорах.
Снаружи послышались крики.
Пименов, а вслед за ним пилот «Глазастика» и замначальника станции выскочили из домика в одних свитерах.
Всё достаточно гладкое поле посёлка пересекала трещина!
Но не это привлекло внимание Михаила Павловича. На горизонте, в полутора десятках километров от станции, вставал в небо, расширяясь, белый искрящийся фонтан! Внутри него просверкнула молния, превращаясь в красную иглу, замершую в воздухе на несколько мгновений.
— Твою курносую! — сипло изумился Васюченко.
Аксёнов не удержался на ногах, скатился по ступенькам лесенки.
— Чтоб тебя!
Пименов помог ему встать.
Красная игла пошла в небо, обвитая яркими спиральками голубых молний, но потом начала заваливаться назад и снижаться. Пролетев несколько километров по направлению к посёлку, она вонзилась в торосы, поднимая снежный вихрь.
Гул стих, далёкий фонтан опал, природа успокоилась.
Пименов очнулся.
— Семеныч, снегоход!
Васюченко, забыв, что он раздет, кинулся к стоянке автотранспорта станции, вмещающей с десяток снегоходов разных типов.
— Что это, Палыч?! — ошеломлённо проговорил Аксёнов, выдыхая клубы пара. — Ракета, что ли?!
— Сейчас узнаем, — процедил сквозь зубы Пименов. — Но не ракета.
— А что?!
— Ракеты с неба падают, а эта из-подо льда вырвалась.
К Пименову подбежал Кирилл Григорьевич.
— Видели, Михаил Павлович?!
— Ещё бы… лёд потрескался!
— Уж не связано ли это с нашими парнями в озере?
— Ох, не гадайте, полковник! — Пименов вернулся в модуль, накинул парку и выскочил обратно.
Через трещины перескочил вездеход, за рулём которого сидел Васюченко, и полярники помчались к опадающей туче снежной пыли.
Показалось, что он тонет и захлёбывается…
Вербов хватанул ртом воздух, очнулся.
Инга, прижатая к нему грудь в грудь, не шевелилась, Лобанов тоже, осевший на ногах майора, в трубе не то кабины, не то отсека спасательного модуля было тихо. И только повернув голову, Денис понял, что Колонна, которая и была модулем, лежит на боку.
— Инга…
Девушка вздрогнула, задышала часто-часто.
— Что… случилось?
— Мы куда-то стартанули…
— Куда?
— В белый свет, — пошутил Вербов, — как в копеечку.
Очнулся Лобанов.
— Ты на какой свет конкретно рулял, майор?
В мышцы и кости вернулась боль. Удар ускорения, — а в том, что Колонна стартовала, сомневаться не приходилось, — был слишком силён.
Он нашёл руку девушки.
— Как самочувствие?
Руку Инга не отняла.
— Меня пропустили через мясорубку…
— Меня тоже.
— Ты что-то говорил…
— Не помню…
— Значит, мне послышалось.