Василий Головачёв – Атлантарктида (страница 56)
В рубке «Грозного» оба появились спустя минуту.
Экраны эхолотов и радаров показывали практически одно и то же: «тень» в глубине вод, напоминающую небольшую рыбку. Только размеры этой «рыбки» намного превосходили размеры настоящей, она была даже в два раза больше «Грозного».
— Тридцать кабельтовых, — доложил гидроакустик. — Движется со скоростью в два узла.
— Боевая тревога! — объявил Брайдер. — Встаём «на уши»!
В течение получаса в лодке царила полнейшая тишина. Матросы в отсеках и офицеры-операторы в рубке, можно сказать, даже перестали дышать, чтобы ни одним звуком не выдать местоположение субмарины, хотя внутренняя звукоизоляция у «Грозного» была абсолютной, сквозь его тройной корпус в воду не мог просочиться и комариный писк.
— Они явно что-то задумали, — пробормотал мощный телом старпом. — Видите, к берегу ползут.
Действительно, чужая субмарина приблизилась к береговому массиву и теперь находилась всего в полутора километрах от него, ближе, чем «Грозный», и чуть выше его.
— Боковые ТА на товсь! — скомандовал Брайдер. — Приготовить «дамки»!
— Есть боковые на товсь! — отозвался старшина Звягинцев, командир боевой части субмарины. — «Дамки» в трубе!
— Остановились… может, связаться с ними? — неуверенно предложил Колодяжный. — Предупредить о последствиях… если они задумали напасть…
— Не проси как милости того, — пробормотал Брайдер, — что можешь взять силой. Кажется, Сервантес сказал. Внимание!
Тень «кильки» на экране гидролокатора выдавила из себя просиявшую «икринку».
— Торпеда! — отреагировали операторы.
— Курс?
— Берег на четыре часа. Угол места — двенадцать.
— Это же, — начал Колодяжный с прежней неуверенностью, — не по нам…
— Они хотят взорвать тоннель! — догадался гидроакустик.
— Ёлки мохнатые! — изумился старпом. — Зачем?! Там же их собственный батиплав!
— Первый и третий по торпеде…
— Первый и третий готовы!
— Залп! — скомандовал Брайдер.
Лодка вздрогнула дважды, выбрасывая из торпедных аппаратов правого борта торпеды «Шквал-ДД», в просторечии подводников именуемые «дамками».
Скорость выпушенная чужой подлодкой торпеда набрала приличную, но «дамки» летели в кавитационном пузыре под водой со скоростью около пятисот километров в час и настигли её спустя полминуты после пуска.
Экраны всех систем наблюдения «Грозного» отобразили клубочки огня в месте перехвата, а спустя несколько секунд подлодку сотрясли две ударные волны от взрывов.
— В яблочко! — с облегчением хохотнул старпом.
— «Уши» держать! — не позволил расслабиться морякам Брайдер. — Ждать атаки!
Но капитан американского «батона» снова не стал связываться с русской подлодкой, впечатлённый потерей суперсовременной торпеды. Через несколько мгновений силуэт «кильки» на экране гидролокатора изменил профиль — субмарина повернулась на девяносто градусов — и стал уменьшаться в размерах. Американская «гроза морей и океанов» поспешила убраться из акватории моря Росса, от греха подальше.
Глубокое прошлое
Их тоже оказалось трое, экипированных в чёрно-синие спецкостюмы натовского образца, используемые морскими пехотинцами США в береговых операциях. На головах каждого «пехотинца» поблескивал противогаз с двойными коробками фильтров на шее. Двое из них были вооружены автоматами «AGS» для подводной стрельбы, причём самый мощный «пехотинец» нёс на себе целый арсенал — автомат, кассетный гранатомёт, пистолет, подсумок с магазинами и гранатами и нож в чехле.
Самый же щуплый из всей троицы оружия не имел вовсе.
Они повисли в воздухе внутри кристаллических прозрачных глыб как и первопроходцы до них, не имея возможности шевельнуться.
Вербов и Вершинина, наведя на гостей автоматы и не дождавшись их ответных действий, переглянулись.
— Америкосы, — проговорил Вербов. — Всё время дышали нам в спину… и догнали.
— Виктор Степанович, — окликнула Дрёмова Инга, — почему они тоже влипли в эти кристаллы? Это какая-то ловушка?
— Не ловушка, — ответил археолог. — Линия времени, соединявшая эту эпоху с нашим веком, была открыта, иначе мы бы сюда не попали, но время здесь имеет другую частоту, ну, или течёт с другой скоростью, и появление объектов с «массой другого времени» вызывает их блокировку.
— Мне пришлось стрелять, чтобы освободиться, — сказал Вербов. — А вы как освободились?
— Секрет изобретателя, — послышался смешок Дрёмова.
Вербов оглянулся.
Археолог снова шевелил «змеиными» отростками необычной системы управления Буфером, вглядываясь в возникающие на светящейся полосе перед ним схемы и символы.
Вербов дал очередь в пол.
Пули не отрикошетировали, а превратились в язычки дыма.
Дрёмов отскочил, растопырив руки в стороны.
— Не стреляйте!
Но было уже поздно. То ли изменилось состояние «новых временных масс» — гостей, то ли на кристаллическую оболочку глыб подействовал звук выстрелов, но они начали рассыпаться на пушистые хлопья и таять. Троица американских «морских пехотинцев» тяжело грохнулась на пол, ошеломлённая происходящим.
— Stand! — рявкнул Вербов, держа «на стволе» самого мощного «пехотинца», в то время как Инга взяла на прицел второго. — Gun on the floor![36]
Рослые «пехотинцы» переглянулись, не спеша исполнять требование.
— Гленн, — положите оружие, — негромко посоветовал третий член группы на английском языке. — Здесь нельзя стрелять, может произойти отсечка временного канала, и мы навсегда останемся в этом времени.
— Отличное решение, — сказал Дрёмов одобрительно. — Похоже, мы знакомы, коллега?
«Пехотинец» повернулся к нему, помедлил, снял противогаз, сделал вдох.
— Кажется, здесь можно дышать.
— Генри Форестер, — почти дружелюбно произнёс археолог. — Профессор, директор особого отдела DARPA. Не так ли?
— Виктор Дрёмов, — с такой же интонацией сказал Форестер, выступающий крючкообразный подбородок которого добавлял ему сходства с драконом. — Я догадывался, что вы вошли в экипаж «Краба».
— Что вы с ним церемонитесь, Генри? — оскалился стоящий справа мужчина, стаскивая противогаз, под которым обнаружилось потное, тяжёлое, складчатое лицо с низким лбом и мощной челюстью. — Он здесь лишний. Они все здесь лишние!
— Положите оружие, Гленн, — качнул головой Форестер. — Не будьте идиотом. Хотите разобраться с этими парнями? Разбирайтесь, но без оружия. А я пока побеседую с коллегой.
Спутник Форестера смерил Вербова угрожающим взглядом, сплюнул.
— Бросьте оружие и сдавайтесь! — сказал он по-русски, но с акцентом. — Если хотите жить.
— Щас, только побреюсь, — насмешливо ответил Вербов. — Положи аккуратненько пушечку и поговорим по-мужски.
Здоровяк напрягся, пытаясь вникнуть в смысл сказанного, проводил взглядом Форестера, просеменившего к Дрёмову, подумал, опустил автомат.
— Боб, освободись от «железа», поговори с мальчишкой, а я, — он исподлобья глянул на Ингу, осклабился, — пошепчусь с этой воинственной леди.
Громила с широченными плечами послушно освободился от «железа», выпрямился, снял противогаз. На Вербова глянули светлые, почти белые, ничего не выражающие глаза. Показалось, ожила железобетонная свая, таким непробиваемым и безразличным было лицо этого человека.
— Денис, — прошептала девушка.
— Всё хорошо, полковник, — усмехнулся он, укладывая на пол автомат, пистолет и нож. — Я себя не в дровах нашёл.
Инга выпрямилась, опуская автомат. И тотчас же тяжелолицый, нехорошо улыбаясь, метнулся к ней.
Вербов заколебался, решая задачу, помочь ли сначала спутнице, а уж потом заняться «сваей», но Инга умело ушла от размашистого удара здоровяка, ответив хлёстким хуком по физиономии противника, и Денис успокоился. Подготовку Вершинина в «конторе» получила хорошую, иначе не стала бы полковником отдела спецопераций.
Гигант (вдвое шире и на голову выше Вербова) успел сделать два шага, поднимая кулаки перед собой, когда Вербов, ускоряясь до предела, обошёл его справа и нанёс удар в челюсть, от которого любой другой получил бы нокаут. Но челюсть у гиганта напоминала твёрдостью броню танка, и он лишь качнулся влево, не меняя выражения лица.