Василий Головачев – Блуждающая Огневая Группа (БОГ). Я есть гнев! (страница 7)

Договорившись с командиром «Форпоста» о времени прибытия на встречу, Итан попрощался с ним, связался с помогавшим паре сотрудником Центра реабилитации и попросил подогнать машину.

К половине десятого машина прибыла – замызганный пикап «Омода» цвета перегноя.

Итан нацепил на себя скрывающий фигуру полуфренч, украшенный заплатами, который ему доставили по заказу среди других вещей, заколебался было, не взять ли с собой оружия, но не взял. Закрыв дверь на замок, вышел к пикапу, и тот доставил старичка-пассажира к въезду на территорию бывшего поместья Мещерякова, здания которого чудом уцелели от бомбёжек, в то время как недалёкие причалы Николаевского порта были превращены в лунные ландшафты от десятков снарядных и ракетных воронок.

Машину на территорию санатория не пропустили, пришлось звонить Фемистоклу, и лишь после этого угрюмые парни в полевой форме Росгвардии открыли решётчатые ворота.

Оставив машину под навесом с другой стороны небольшого флигеля, Итан-Шевчук оценил стоявшие здесь автомобили, сообразив, что на них, очевидно, и ездят те самые важные персоны, о которых говорил Фемистокл. Это были две бронемашины «Тигр» и два бронированных универсала российских марок «Москвич» и «Аурус-Урал».

В холле одноэтажного здания его ждали двое молодых людей: парень в гражданском костюме и девушка в камуфляж-комби, оба подтянутые, ощутимо сильные и внимательные. Итан активировал свои модифицированные органы чувств и «контуры дополнений», играющие роль датчиков опасности, и определил, что пара вооружена, хотя никакого оружия у них с виду не было.

– Вас ждут, – сказала девушка с роскошным каре синевато отсвечивающих волос.

Парень ничего не сказал, только окинул Итана цепким взглядом карих глаз, в которых промелькнули изучающая, снисходительная и сочувственная искорки. Видимо, он ожидал увидеть мускулистого качка, а встретил пусть и высокого, но старика в безобразном балахоне.

Поскольку никто из встречающих не потребовал показать документы и не искал оружия, Итан понял, что пара имеет такие же системы датчиков, определяющие вооружение человека, что были и у него.

Гостя провели в глубины флигеля, совершенно пустого, судя по отсутствию людей или какого-либо бытового шума, остановились перед обыкновенной дверью, покрытой дранкой. На самом деле дранка оказалась маскировочной плёнкой металлокерамической двери толщиной в десять сантиметров. Парень постучал костяшками пальцев по притолоке, открыл дверь, пропустил гостя. Итан вошёл. Пахнуло прохладой и озоном.

Он оказался в довольно большом помещении с забранными решётками окнами, разделённом прозрачной перегородкой. Стены помещения серебрились сеточкой защиты от электромагнитного излучения, а по наличию в нём стоек с аппаратурой, спецстолов, компьютерных мониторов и шелестящих вентиляторов можно было догадаться, что это настоящий информационный центр.

За двумя столиками с компьютерами за перегородкой сидели молодые операторы в военной форме.

За отдельно стоящим в углу столом, на котором стояли кофейный и чайный приборы, расположились четверо мужчин, из которых только один носил военный мундир с погонами полковника. Остальные были в гражданском. Итан узнал двоих: самого Фемистокла в серой хламиде, прячущей фигуру, и полковника – это был Алексей Рулин, заместитель командующего армий «Восток» генерала Вольнова.

– Проходите, – встал Фемистокл, жестом показывая кому-то, чтобы принесли стул.

Иват вытянулся во весь свой немалый рост.

– Итан Лобов.

Мужчины промолчали, разглядывая айтишника.

– Мне казалось, вы моложе, – проворчал мужчина лет шестидесяти, одетый, несмотря на летнюю жару снаружи, в тёмный костюм. Он был широк, могуч, с большой головой и мясистым лицом.

– Дмитрий Алексеевич, – представил его Фемистокл.

Итан наконец понял, что перед ним полковник разведки ФСБ Семенихин. Причём, скорее всего, в дип-маске. Улыбнувшись, надзорик на миг выключил свой маскер, показав истинное лицо, и снова включил.

По губам мужчин пробежали понимающие усмешки.

– Маскер не спасёт, – с улыбкой проговорил четвёртый из присутствующих. Лет пятидесяти, крепкий, хорошо сложенный, седой, но, кажется, не от природы, а от надлежащего ухода за собой: волосы у него были уложены красивой волной по моде «морской прибой», а на левой щеке пульсировал трёхмерный паучок тату-иероглифа «лав».

Итан сел.

– В том смысле, – продолжил модник, на котором отлично сидел летний батник со стоячим воротником с жемчужным отливом и белые брюки (жемчуг указывал на наличие у костюма системы терморегуляции), – что Старуха всё равно вычислит ваши личностные данные.

– Знаю, – согласился Итан. – Сам создавал алгоритмы распознавания дипфейков. Но всё же без маскера в людных местах лучше не появляться.

– Даник Фетисович Рунге, – сказал Фемистокл.

Итан выпрямился, догадавшись, что перед ним советник президента и он же член Совета безопасности России. Стал понятен смысл слов Фемистокла: «они к вам не поедут».

– Готов служить Родине!

Мужчины переглянулись.

– Не стоит становиться в позу, – проворчал Рулин.

– Я не становлюсь.

– Позвольте, я начну?

– Бога ради, Алексей Тимурович, – кивнул Рунге.

– Я человек практический и в мистику не верю. Объясните, что за волшебный способ исчезать вы применяете?

– Это не волшебство, товарищ полковник, абсолютно научный феномен. Вселенная каждый миг разветвляется на…

– Я слышал, но это недоказанная теория. Меня же интересует практика. О ваших подвигах ходят легенды.

– Алексей Тимурович, мы собрались не на теоретический диспут, – мягко произнёс Рунге, – а для выработки неких решений. Оставим науку в покое. Капитан Лобов может переходить из одного варианта бытия в другой, это непреложный факт, и в этом его колоссальное преимущество перед нами. В связи с фактом у меня вопрос: где вы были, капитан, в каких измерениях?

Итан посмотрел на Фемистокла, тёмное морщинистое лицо которого не выражало ничего, кроме равнодушия.

– Я всё сообщил комиссару…

– Повторите для нас.

Фемистокл кивнул. Итан пожал плечами:

– Я побывал в десятках разных реалов от первого до двести двадцатого…

– Минуту, не понял, – перебил его Рулин. – Что значит от первого до двести двадцатого? Разве эти ваши реалы посчитаны?

– Посчитал их не я, а мой двойник Иннокентий, для удобства, чтобы отличать версии ветвлений, потому что они, с одной стороны, идентичны, с другой же – различаются меж собой.

– Почему?

Итан помедлил. Иннокентий повторял ему объяснение теории Мультиверсума не один раз, и это надоело надзорику до чёртиков, однако вслух такое в присутствии уважаемых персон говорить не хотелось.

– Каждая последующая копия Вселенной начинает жить по своим принципам, потому что Мультиверсум подчиняется множеству разных физических законов: неопределённости Гейзенберга, теории вероятности, теории относительности Эйнштейна, термодинамическим, суперструнным, квантовым и так далее.

– Что такое принцип Гейзберга?

– Алексей Тимурович, давайте не будем углубляться в недра теорий, – с тем же мягким укором произнёс Рунге; при всей своей прилизанной модности вёл он себя с безукоризненной вежливостью. – Иначе не доберёмся до сути и к вечеру.

Рулин замолчал.

– Вот эти законы неопределённости и вероятности и диктуют условия существования реалов, то есть вариантов бытия, – продолжил Итан. – В одном варианте я, к примеру, не стал воевать со Ста… э-э, с «Маршалессой», в другом стал, и развитие событий пошло по другому пути. Так образовался куст реалов, где первым обозначен тот, где началась СВО.

– Разве до него этот Мультивер не разветвлялся? – нахмурился Рулин. – Почему вы… э-э, или ваш близнец Иннокентий, пронумеровали его как первый?

– Потому что он и был первым в ситуации с решением президента начать спецоперацию по денацификации и демилитаризации Украины. До него в нашей Вселенной таких событий не было. А потом начали ответвляться копии, развивающиеся с отклонениями от первоначальных условий.

– Теперь понял.

– Так где вы успели побывать? – спросил Рунге. – Вернее не так: насколько первые копии отличаются от нашей?

– С развитием этой истории копирования СВО различия всё-таки накапливаются. В первом варианте и до двадцать третьего, где живёт мой изначальный двойник Тарас Лобов, у нас произошло мало знаковых событий. Могу назвать лишь несколько: псевдовосстание ЧВК «Бах», вмешательство НАТО и Пентагона в операцию, поставки натовских танков и самолётов F16 Украине, смена министров в России и бегство предателей на Запад. Но потом вследствие увеличения плотности событий в каждом последующем реале, этот феномен я назвал «расширением времени», и после двадцать третьего варианта эскалация боевых действий ускорилась. В нашем сорок первом реале по России начали стрелять не только наземные ракетные комплексы США и ФРГ, но и британские подлодки, а в сто одиннадцатом реале Украина и вовсе нанесла по Луганску удар «грязной» атомной бомбой.

Слушатели перестали переглядываться и шевелиться, с одинаковым выражением недоверия на лицах разглядывая докладчика. Не выразил своих чувств только Фемистокл.

– Вы… не преувеличиваете? – прервал молчание Рулин.

– Нет. Могу также добавить, что часть реалов, начиная с двухсотого, оказалась мне недоступна. А так как в сто девяносто девятом реале началась всеобщая ядерная война, можно предположить, что в последующих жизнь на Земле прекратилась.