Василий Галин – Гражданская война и интервенция в России (страница 84)
—
— Говоря о ситуации
«Когда наши войска вступили за Урал и в Туркестан, — вспоминал нарком здравоохранения Н. Семашко, — громадная лавина эпидемических болезней… двинулась на нашу армию из колчаковских и дутовских войск. Достаточно упомянуть, что из 60-тысячной армии противника, перешедшей на нашу сторону в первые же дни после разгрома Колчака и Дутова, 80 % оказались зараженными тифом…»[2102]. «Некоторые корпуса, — подтверждал Колчак, говоря о своей армии, — представляют собой движущийся лазарет, а не воинскую силу. Дутов пишет мне, что в его оренбургской армии свыше 60 % больных сыпным тифом, а докторов и лекарств нет»[2103].
Картина отступления колчаковской армии, предвосхищала повторявшую ее картину отступления армии Юга России: вдоль «полотна великого Сибирского пути Эпидемия начала косить людей без жалости и без разбора, — вспоминал один из очевидцев, — Тысячи больных в непосредственной близости со здоровыми увеличивали число жертв. Попытка сдавать тифозных в поезда не помогала, т. к. везде выяснялось отсутствие медицинской помощи и самого необходимого для ухода за больными. Здоровые бежали в панике, а больные оставались на произвол судьбы и гибли. Вскоре можно было видеть чуть ли не целые эшелоны, груженные окоченевшими трупами, которые стояли ужасающими приведениями на запасных путях железнодорожных станций»[2104].
У отступавших колчаковских войск, по словам П. Флеминга, «более постоянной и более настойчивой и гораздо более острой была боязнь заболеть тифом», чем страх перед преследующей их Красной армией. «Невозможно даже приблизительно сказать, сколько десятков тысяч людей умерло в ту зиму от тифа. В одном только Новониколаевске с ноября по апрель от тифа умерло 60 тысяч человек…. Мужчины, женщины и дети мерли, как мухи… Часто люди, оказавшиеся в изоляции, умирали целыми вагонами. Никто не знал, сколько людей убил именно тиф, а сколько слишком слабых, чтобы топить печку, — холод. Все трупы… складывали, как дрова»[2105].
Красноармейцы, по словам П. Кенеза, страдали от болезней еще сильнее, так как имели худшие санитарные условия, испытывая недостаток медикаментов[2106]. Неслучайно Ленин в своем выступлении на VII Всероссийском съезде Советов в декабре 1919 г. заявлял: «третий бич на нас надвигается — вошь, сыпной тиф, который косит наши войска…, нельзя представить себе того ужаса, который происходит в местах пораженных сыпным тифом, когда население обессилено, ослаблено, нет материальных средств… Или вши победят социализм, или социализм победит вшей»[2107]. В начале 1919 г. была создана Чрезвычайная военно-санитарная комиссия, летом был издан декрет о мобилизации медперсонала. Поголовная вакцинация Красной армии и флота началась с 1920 г.[2108]
Основной причиной роста смертности от инфекционных заболеваний в России, указывали представители Лейбористской партии Великобритании, посетившие страну Советов в 1920 г., являлась ее международная блокада: «Блокада… есть корень ужасных бедствий, которым Россия подвержена в настоящее время… Вызывающим наибольшие опасения результатом политики блокады оказалось отсутствие санитарно-гигиенических средств. Эпидемии сыпного и возвратного тифа охватили всю страну… В 1918–1919 имелось более миллиона случаев сыпного тифа, причем ни один город или деревня в России или Сибири не избежали заражения. В добавок к этому, случались эпидемии холеры, испанки и оспы. Мыло, дезинфицирующие средства и лекарства, необходимые для лечения этих болезней, отсутствовали в России из-за блокады. 200 или 300 тысяч русских умерло только от сыпного тифа, половина докторов, осуществлявших уход за больными тифом, умерла при исполнении обязанностей»[2109].
Всего от острых инфекционных заболеваний, по данным Наркомздрава, приводимым Е. Волковым, за 5 лет 1918–1922 гг. умерло в Европейской части России, без Северного Кавказа и Украины ~ 3,1 млн. чел.[2110] Если принять в расчет всю территорию всей Советской России, т. количество жертв инфекционных заболеваний составит не менее 4 млн. человек.
Несмотря на весь масштаб и ужас потерь от военных действий, террора и инфекционных заболеваний, все они меркли по сравнению с главной причиной повышенной смертности — смертью от голода. Само распространение эпидемических заболеваний являлось следствием, прежде всего, наступающего голода. На существующую зависимость в 1905 г. указывал видный экономист И. Озеров: в России «особенно характерной болезнью дурного питания является сыпной, или так называемый голодный тиф»[2111]. И именно голод — борьба за хлеб, лежала в основе свирепой, непримиримой ожесточенности крестьянской войны.
«Голод… с каждым днем становится все более и более угрожающим, — сообщал в мае 1918 г. французский дипломат Л. Робиен, — В Петрограде норма хлеба сейчас 45 граммов в день, причем хлеба из соломы. Три дня его не давали вовсе, а на четвертый его заменили 45 граммами подмороженной картошки… В различных местах прошли стихийные митинги, красногвардейцы стреляли в рабочих. Между властью и рабочими, как когда-то между царем и его народом, встала кровь»[2112].
В мае-июне большевики с трудом подавили голодные рабочие манифестации в Сормове, Ярославле, Туле, Нижнем Тагиле, Белорецке, Златоусте… 4 июня 1918 г. советник германской миссии в Москве К. Ризлер сообщал своему министру: «За последние две недели положение резко обострилось. Надвигается голод и его пытаются задушить террором. Давление, оказываемое кольчужным кулаком большевиков, огромно. Людей спокойно расстреливают сотнями. Все это, само по себе, не так уж плохо, но уже не может быть никакого сомнения в том, что физические средства, которыми большевики поддерживают свою власть, иссякают. Запасы бензина для автомобилей подходят к концу, и даже латышские солдаты…, уже не являются абсолютно надежными — не говоря уже о крестьянах и рабочих. Большевики чрезвычайно нервничают и чувствуют приближение своего конца, и поэтому все крысы начинают покидать тонущий корабль.…»[2113].
Наибольшую смертность от голода давали, прежде всего, города Северо-Западного промышленного района. Наиболее показательным здесь являлся пример Петрограда, где в январе-апреле 1920 г. коэффициент смертности достигал 90‰. «Ни одна страна в мире не имела такого коэффициента смертности, какой был в Петрограде в годы Гражданской войны, — отмечает Н. Корнатовский, — При осаде Парижа в дни Парижской коммуны в 1871 г. на 1000 жителей умирало 46,9. В Финляндии в 1868 г. во время сильнейшего голода — 77,7. На Филлипинских островах в 1902 г., во время холерной эпидемии — 63,3. В провинции Пенджаб, в Британской Индии, в 1907 г., во время эпидемии чумы — 62…»[2114].
При оценке сокращения населения Петербурга и Москвы, во время гражданской войны следует учитывать, что в 1900-х гг. 2/3 их населения не являлись местными уроженцами[2116]. С наступлением голода они большей частью вернулись в свои деревни.
Голод 1921–1922 гг. представлял собой концентрированное выражение этой закономерности и, как следствие, демонстрировал ее с наибольшей отчетливостью. Особенно потрясала «панорама ужаса, — которая, по словам его исследователя В. Полякова, — сопровождала голодающее Поволжье, когда смертность населения в отдельных селах и деревнях доходила до 95 %, люди вымирали целыми семьями. Вся территория была охвачена холерными и другими эпидемиями. Везде происходили самоубийства вплоть до суицида целых семей. Не менее чем в половине населенных пунктов были зарегистрированы случаи людоедства и трупоедства. На этой почве открыто проявилось, переходя в повстанческое движение, враждебность крестьян советской власти и коммунистам»[2117].
«Бесполезно пытаться в нескольких строках изобразить весь ужас бедствия, — писал очевидец из Самары, — да и не найдешь таких слов, которые способны были бы его выразить. Надо видеть своими глазами этих скелетов-людей, скелетов-детей, с землистыми, часто опухшими лицами, с горящими огнем голода глазами…»[2118]. «Башкиры сжигают себя и свои семьи, — писал летом 1921 г. Горький, — Всюду разводят холеру и дизентерию… Жнут несозревший хлеб, мелют его вместе с колосом и соломой и это мелево едят. Вываривают старую кожу, пьют бульон, делают студень из копыт… Дети — дети мрут тысячами…»2[2119].