Василий Галин – Гражданская война и интервенция в России (страница 82)
Расстрелы пленных нередко предварялись изощренными пытками: «троим рабочим они разрубили головы топорами, у двоих вытащили мозги наружу, иных били поленьями по лицу, расплющивая носы и скулы, иным отрубали руки…, отрезали языки, уши, выкалывали глаза…»[2037]. Морской министр Северо-Западного правительства, контр-адмирал Пилкин предупреждал в этой связи правительство Колчака, выразившего намерение призвать финнов на помощь: «Если финны пойдут [на Петроград]…, то при известной их ненависти к русским, их характере мясников…, они уничтожат, расстреляют и перережут все наше офицерство, правых и виноватых, интеллигенцию, молодежь, гимназистов, кадетов — всех, кого могут, как они это сделали, когда взяли у красных Выборг»[2038].
Сотни людей погибли от пыток в концлагерях образованных в Финляндии летом 1918 г.[2039] Более многочисленными в лагерях были жертвы голода. В Экенассе из 800 заключенных от голода умерло 400, в Куокино из 3 тысяч — 800, в Свеаборге умерших только в первые дни — 40, а в последствии — каждый третий из 6 тысяч заключенных[2040]. В Таммерфорском лагере за период с 6 по 31 июня 1918 г. умерло от истощения, по официальным сведениям, 1347 человек[2041]. Однако «реальные масштабы карательной политики, — отмечает И. Ратьковский, — были выше приводимых газетами»[2042].
Всего по официальным финским данным за 2,5 месяца гражданской войны с обеих сторон погибло около 4 тыс. человек, еще 8 тысяч было расстреляно после войны и 12 тыс. умерло в концлагерях[2043]. Советская печать, основываясь на свидетельствах финских эмигрантов, приводила данные о 20 тысячах расстрелянных красных финнах[2044]. По данным американских исследователей, «за несколько недель маннергеймовцы казнили 20 тыс. человек; десятки тысяч были брошены в тюрьмы и концлагеря, где многие умерли от пыток, голода и болезней»[2045]. По данным Д. Кигана, «общие потери в войне насчитывали 30 тысяч человек. Это была большая цифра для страны с населением в три миллиона человек…»[2046].
Согласно советским источникам, помимо боевых потерь, в 1918 г. в Финляндии, от белого террора погибло около 40 тыс. человек: во время гражданской войны было казнено около 10 тыс. чел.; после победы расстреляно (по неполным данным) 15 817 чел.; в концлагерях от голода и антисанитарных условий умерло до 15 тыс. чел. По современным финским данным, которые приводит Т. Кескисарья, в общей сложности за время гражданской войны в Финляндии и после нее были убиты и умерли в концентрационных лагерях от болезней и недоедания 40 тысяч человек[2047]. Если брать даже одних только убитых за 2,5–3 месяца войны, то они составили ~ 0,7 % населения страны.
За первые 4 месяца после окончания войны финские суды рассмотрели 75 575 политических дел, приговорив к заключению 67 758 чел. Всего в тюрьмы было брошено 90 тыс. чел. — почти 3 % населения страны, т. е. в 2–4 раза больше, чем было в сталинском ГУЛАГе всех заключенных вместе взятых уголовных и политических, (или в 10 раз больше, если брать одних политических) даже в самые суровые периоды сталинских репрессий. В результате террора в Финляндии стала ощущаться столь сильная нехватка рабочей силы, что многих заключенных пришлось амнистировать. Доля погибших на уровне 13–16 % в финских концлагерях более чем в два раза превышала долю умерших в сталинских лагерях, за все 22 года (1931–1953 гг.) их существования.
Но главное заключалось в том, что финский белый террор предшествовал террору в России. Ситуация в Финляндии стала с пугающим для большевиков сходством повторяться летом 1918 г. в России, по мере успехов интервенции и наступления «белых армий». Для обеих сторон и «белой», и «красной» белофинский террор стал живым, наглядным примером и уроком беспощадного отношения к противнику в гражданской войне.
Более сравнимой по масштабам и продолжительности являлась гражданская война в Испании. В 1936 г. после демократической победы на выборах в Испании Народного фронта, ген. Франко совершил антиправительственный переворот и установил фашистскую диктатуру. На помощь Испании фашистская Германия бросила легион Кондор — 50 тыс. солдат, Италия — 150 тыс. Против них в интербригадах сражалось примерно 40 тыс. добровольцев 35 национальностей. Число советских — не превышало 3,5 тыс. человек.
Боевые потери в гражданской войне в Испании, по подсчетам Б. Урланиса, составили 300 тыс. солдат и офицеров, еще 150 тыс. умерло от болезней — всего 450 тыс. человек. Общее количество погибших, включая гражданское население, достигло 1 млн. человек[2048]. По данным С. Пайян, боевые потери составили 175 тыс. человек (из них около 25 тыс. не испанцы), общие — 344 тыс. человек. Было исполнено 28 тыс. смертных приговоров. Еще 200–300 тыс. человек преждевременно умерло от экономических и хозяйственных последствий войны[2049].
Т. Хью приводит следующие цифры потерь: боевые — 320 тыс., от болезней — 220 тыс., от послевоенного террора — 100 тыс.[2050] Сам он оценивает общее количество погибших от террора (в том числе послевоенного) в количестве 300–400 тыс. человек, при этом указывая: «В то же время существует предположение, что эти цифры были преуменьшены, чтобы не создавать за границей слишком тяжелого впечатления об испанском национальном характере»[2051].
Жестокость террора, насилия, пыток и изощренных убийств, в том числе священников, женщин и детей в Испании соответствовали духу гражданской войны, свидетельства тому приводит Т. Хью. Кроме этого после войны через франкистские тюрьмы прошло около 2 млн. человек или почти 6 % населения страны. Даже «в 1942 г. в грязных, сырых и переполненных тюрьмах сидела 241 тысяча заключенных»[2053]. Эмигрировало 600–1000 тыс. человек.
Нет более кровавой войны, чем война на истощение… Искалеченный и расшатанный мир, в котором мы живем сегодня, — наследник этих ужасных событий.
Демографические потери России за время мировой войны и революции П. Сорокин в 1922 г. определял в 21 млн. чел., из которых 5 млн. прямых потерь и 16 млн. косвенных — относящихся на долю повышенной смертности и падения рождаемости[2055]. В 1929 г. бывший военный министр Временного правительства, ген. А. Верховский, со ссылкой на данные Б. Гухмана[2056], оценивал демографические потери России в мировой войне в 4 млн. человек, из них прямыми — 1,5 млн. убитыми, и 2,5 млн. — косвенными; а демографические потери за время гражданской войны — в 20 млн. чел.[2057]
Оценке и уточнению демографии, в этот период, посвящено довольно большое количество профессиональных работ[2058]. Одной из первых, была работа Е. Волкова, который в 1930 г., оценил демографические потери (с 01.1918 по 01.1923) в 19,3 млн., в том числе прямые — 7,4 млн. чел.[2059]. Наиболее фундаментальным стало исследование Института истории РАН в 1980 г., согласно которому, население России (в границах 1926 г.) осенью 1917 г. составляло 147,6 млн. чел., а на конец гражданской войны в 139,3 млн. чел.[2060], при среднегодовом предвоенном (1910–1913 гг.) естественном приросте населения России в 1,66 %[2061] на начало 1923 г. население СССР должно было бы составить ~ 160,3 млн. чел. Таким образом, демографические потери достигли ~ 21 млн. чел., а прямые ~ 8,3 млн.
К прямым, кровавым потерям относятся, прежде всего, жертвы боевых действий и террора:
При расчете военных (боевых) потерь, более или менее достоверные данные есть только по Красной Армии[2062]. Но и они колеблются в широких пределах, например, Б. Урланис непосредственно к боевым потерям (погибшим) Красной Армии относил 125 тыс. человек[2063], современные авторы, включая партизанские отряды, говорят об общем размере потерь в 1150–1250 тыс. человек[2064]. Представление о распределении потерь дают статистические данные, приведенные в справочнике под редакцией Г. Кривошеева (Таб. 10):
за время гражданской войны и интервенции, чел.[2065]
* Из них от инфекционных болезней ~ 370 тыс.[2066]
Боевые потери белых армии Б. Урланис оценивает в 175 тыс. человек[2067], и добавляет к ним санитарные потери в 150 тыс. солдат и офицеров, умерших от болезней[2068]. Потери всех остальных участников гражданской войны: украинских, среднеазиатских и прочих националистов, крестьянских, казацких и кулацких восстаний, зеленых, махновцев, партизан и т. п., от всех причин преждевременной смерти, оцениваются исследователями в 500–780 тыс. человек[2069].
Современные исследователи считают оценку потерь белых армий, сделанную Б. Урланисом, неполной и полагают, что общие безвозвратные потери всех вооруженных сил в гражданской войне составили 2,5–3,3 млн. человек[2070]. Однако данные полового баланса позволяют оценить максимальные размеры безвозвратных потерь лишь ~ в 2,1 млн. человек:
Данные переписи 1920 г. дают перевес численности женского населения над мужским в размере 9,2 млн. человек[2071]. Из этого количества необходимо вычесть: потери в Первой мировой ~ 2,2 млн.[2072] и служивших на момент переписи в армии ~ 4,9 млн.[2073] в результате половой баланс сводится с дефицитом мужского населения в ~ 2,1 млн. чел.