Василий Галин – Гражданская война и интервенция в России (страница 69)
Обострению характера дискуссии, в октябре 1918 г., способствовала публикация «Еженедельника ВЧК» о применении пыток. Когда белогвардейцами в Вятской губернии были сожжены и расстреляны около 30 советских активистов. Местный исполком и ЧК потребовали ответных мер, послав статью «Почему вы миндальничаете?» в «Еженедельник ВЧК». Среди мер против контрреволюции предлагалось применение пыток при допросах арестованных[1695].
Ответом на статью стало постановление ВЦИК, в котором говорилось: «Прибегая по необходимости к самым решительным мерам борьбы с контрреволюционным движением, помня, что борьба с контрреволюцией приняла формы открытой буржуазной борьбы, в которой пролетариат и беднейшее крестьянство не могут отказаться от мер террора, советская власть отвергает на основе, как недостойные и вредные и противоречащие интересам борьбы за коммунизм меры, отстаиваемые в этой статье»[1696]. Журнал «Еженедельник ВЧК» за помещенную статью был вскоре закрыт.
Методы «Красного террора» подвергались все более нарастающей критике, и прежде всего, указывал Троцкий, расстрелы без разбирательства в трибунале и судебного приговора следует прекращать[1697]. «Пять заложников, взятых из буржуазии, расстрелянных на основании публичного приговора пленума местного Совета, расстрелянных в присутствии тысячи рабочих, одобривших этот акт, — более сильный акт массового террора, — пояснял К. Радек в Известиях ВЦИК, — нежели расстрел пятисот человек по решению ЧК без участия рабочих масс»[1698].
Дискуссия между «радикалами» и центральным правительством, отмечает И. Ратьковский, постепенно переходила от критики методов террора к критике ВЧК. Большое количество критических материалов и статей было помещено на страницах центрального органа компартии — газете «Правда». Например, в одной из статей «О чрезвычайных комиссиях» указывалось на ничем неограниченную власть ЧК, констатировалась ее внепартийность, самовластие и необходимость переподчинения местных и центральной ЧК[1699].
Критика ВЧК достигла такого уровня, что 19 декабря 1918 г. по предложению Ленина ЦК партии вынужден был постановить, что: «На страницах партийной советской печати не может иметь место злостная критика советских учреждений, как это имело место в некоторых статьях о деятельности ВЧК, работы которой протекают в особо тяжелых условиях»[1700]. Тем не менее, критика достигла цели — уже в октябре была создана комиссия ВЦИК по реорганизации ВЧК в составе Курского, Сталина и Каменева.
А 6 ноября 1918 г. VI Всероссийский съезд Советов объявил о проведении широкомасштабной политической амнистии, подготовка к которой началась еще в начале октября[1701]. Одновременно Съезд своим постановлением фактически положил конец «Красному террору»[1702]. По словам Дзержинского: «условий при которых необходимо было создать органы с чрезвычайными полномочиями на местах, в уездах, тех условий теперь нет»[1703].
Согласно официальным данным, приводимым одним из руководителей ВЧК Лацисом, количество жертв «Красного террора» 1918 г. составило 6300 человек[1704]. По оценке Мельгунова, общее количество жертв достигло 50 тыс. человек[1705]. Ратьковский, проверив данные Мельгунова, пришел к выводу, что они завышены в 5 с лишним раз и составили 8000 человек[1706]. Подобные цифры называл и лидер меньшевиков Ю. Мартов, по его данным к концу октября 1918 г. количество жертв ЧК с начала сентября превысило «десять тысяч»[1707]. Динамика применения расстрелов, по сообщениям советской печати, собранных И. Ратьковским, приведена на графике (Гр. 3).
Для сравнения, за время крестьянских мятежей в 22 губерниях (по неполным данным) за июль — сентябрь 1918 г. было убито около 15 тыс. сторонников Советской власти. За период «Красного террора» — последние 7 месяцев 1918 г., по данным НКВД, жертвами белого террора, на захваченных ими территориях только 13-ти губерний, стало 22 780 человек[1709].
Всего за период Красного террора (06–12.1918) по сообщениям советской периодической печати выявлен 5381 случай применения ЧК высшей меры наказания[1710]. При этом, несмотря на принятый еще 19 августа декрет Совета Комиссаров Северной Коммуны о необходимости публикации сообщения о каждом случае смертного приговора большинство жертв Красного террора, — отмечает Ратьковский, — осталось безымянными[1711]. Приводимая статистика может отражать лишь динамику событий.
Каковы же были наиболее пострадавшие от «Красного террора» социальные группы?
Местные руководители карательно-репрессивных органов, такие как И. Смилга, Ф. Голощенин, Белла Кун призывали: «Класс убийц, буржуазия, должен быть подавлен»[1712]. «За одного вождя рабочей революции — тысячу буржуев»[1713]. «Вы должны уничтожить буржуазию»[1714] и т. п. Следуя логике подобных сентябрьских 1918 г. призывов, буржуазия должна была стать основной целью красного террора, отмечает Ратьковский, Но происходит обратное… Буржуазия среди заложников составляет более 25 % и всего 80 расстрелов за год, освещенных в прессе (120 газет). В основном террор коснулся буржуазии в виде мер изоляции: концлагерей, заложничества, а так же контрибуций, налогов и других денежно-товарных поборов[1715]. Для буржуазии вводятся спецработы: В Петрограде — рыть могилы умерших от холеры, в Ельце около 4 тысяч человек буржуазного происхождения убирали поля. Повсеместно буржуазия использовалась при рытье окопов, уборке развалин, улиц и т. д.[1716]
Наиболее пострадавшей от «Красного террора» социальной группой оказались офицеры. До 1919 г., подтверждает С. Волков, их арестовывали и расстреливали в первую очередь: «Со всех концов поступают сообщения о массовых арестах и расстрелах. У нас нет списка всех расстрелянных с обозначением их социального положения, чтобы составить точную статистику в этом отношении, но по тем отдельным, случайным и далеко не полным спискам, которые до нас доходят, расстреливаются преимущественно бывшие офицеры… Представители буржуазии в штатском платье, — сообщали Известия ВЦИК 10.09.1918, — встречаются лишь в виде исключения»[1717].
Примечательно и то, что «своих красных» за время «Красного террора» большевики расстреляли больше, чем представителей буржуазии, священников и интеллигенции вместе взятых (Гр. 4):
«белые» — офицеры, жандармы и «белогвардейцы»;
«красные» — чекисты, милиционеры, красноармейцы, совслужащие;
«буржуазия» — помещики, торговцы, буржуазия.
Окончание «Красного террора» знаменовалось тем, что в феврале 1919 г. функции ВЧК были ограничены ролью «розыскных боевых органов по предупреждению и пресечению преступлений», судебные решения имели право принимать только ревтрибуналы. ВЧК оставили право выносить приговоры лишь в местностях объявленных на военном положении». Ревтрибуналам так же предоставлялось право ревизии следственных действий ВЧК и проверки законности произведенных арестов[1719].
Вечерние «Известия» из Москвы в те дни ликовали: «Русский пролетариат победил. Ему не нужен террор, это острое, но опасное оружие крайности. Он даже вреден ему, ибо отпугивает и отталкивает те элементы, которые могли бы пойти за революцией. Поэтому пролетариат ныне отказывается от оружия террора, делая своим оружием законность и право»[1720]. Начались амнистии тем, кто сдаст оружие[1721].
«Красный террор» сохранялся только на фронтах гражданской войны, где он приобрел наиболее жесткие формы. Примером тому могло служить получившее широкую известность Циркулярное письмо Оргбюро ЦК РКП (б) «Об отношении к казакам» от 24.01.1919 г.: «учитывая опыт года гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путём поголовного их истребления. Никакие компромиссы, никакая половинчатость пути недопустимы. Поэтому необходимо: 1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо применять все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти…».
«Опыт года гражданской войны с казачеством», говорил в частности о том, что еще в мае 1918 г. «Круг Спасения Дона» принял решение об исключении сочувствующих Советской власти из казачьего сословия — с лишением всех казачьих прав и льгот, конфискацией имущества и земли, высылкой за пределы Дона или на принудительные, каторжные работы. По данным историка П. Голуба, по этим основаниям подверглись преследованиям до 30 тысяч красных казаков с их семьями[1722].
В октябре 1918 г. Войсковой Круг принял указ «против изменников казачьему делу»: 1) Признать переход на сторону врага изменой Родине и казачеству. Карать изменников по всей строгости закона; 2) Если преступники не могут быть настигнуты непосредственной карой, немедленно постановлять приговоры о лишении их казачьего звания; 3) К имуществу их применять беспощадную конфискацию; 4) Всех красных казаков, попавших в плен, казнить.