Василий Галин – Гражданская война и интервенция в России (страница 143)
Москва неоднократно неофициально предлагала Варшаве заключить мирное соглашение, но неизменно получила отказ[3700]. И в то же время, в конце ноября 1919 г., помощник министра иностранных дел Скржинский, в ответ на запрос в польского сейма, заявлял, что Польша готова к мирному соглашению с Советами, но Москва якобы никогда не предлагала Польше подобного соглашения, угрожала Польше вторжением и не желает удовлетворить «законные польские требования»[3701]. В ответ 22 декабря советское правительство в очередной раз предложило польскому «немедленно начать переговоры, имеющие целью заключение прочного и длительного мира»[3702].
28 января 1920 г. не дождавшись ответа, советское руководство снова обратилось к Польше с заявлением, что советское правительство безоговорочно признавало и признает независимость и суверенность Польской республики и, что в случае начала и во время переговоров Красная армия не переступит занимаемой ею линии фронта. В заявлении выражалась надежда, что все спорные вопросы будут урегулированы мирным путем[3703]. В ответ польская сторона заявила о необходимости обсудить данный вопрос с Антантой. Хотя еще 26 января Англия заявила Варшаве, что не может рекомендовать Польше продолжать политику войны, поскольку РСФСР не представляет военной угрозы для Европы.
2 февраля ВЦИК РСФСР принял обращение к польскому народу, снова повторив предложения о заключении мира с Польшей[3704]. 22-го — мирный договор предложила заключить УССР, еще раз повторив свое предложение 6 марта[3705]. Верховный совет Антанты 24 февраля заявил, что если Польша выставит на переговорах с Москвой слишком чрезмерные требования, то Антанта не будет ей помогать, если Москва откажется от мира[3706].
27 марта польское правительство согласилось начать переговоры о мире, определив их местом город Борисов, занятый польскими войсками, и предложив установить
Почему? — выяснилось всего через два дня после очередного предложения: 25 апреля обладавшие 5-кратным превосходством против сил Юго-Западного фронта польские войска перешли в наступление — началась польско-советская война[3709]. Поляки захватили Житомир и Коростень, 6 мая — Киев и вышли на левый берег Днепра.
Польское наступление было запланировано союзниками годом ранее — в феврале 1919 г., когда на Совете четырех парижской конференции маршал Фош, с подачи Савинкова, «выдвинул план широкого наступления на Советскую Россию финнов, эстонцев, латышей, литовцев, поляков, чехов, русских, то есть всех народов, живущих на окраинах России, под военным руководством союзников. Польша должна стать основной базой этих сил»[3710]. Всего весной 1920 г. Англия, Франция и США поставили Польше 1494 орудия, более: 20 000 пулеметов, 380 тыс. винтовок, 42 тыс. револьверов, 1000 самолетов и 200 бронемашин, 1000 грузовиков, 1 млрд патронов, 10 млн. снарядов, 4,5 тыс. повозок, 3 млн. комплектов обмундирования, 4 млн. пар обуви, средства связи и медикаменты[3711].
Продовольствием польская армия, на начальном этапе агрессии весной 1920 г., была обеспечена Гувером за счет поставок муки из США. После оккупации Украины польская армия самоснабжалась за счет местных источников[3712]. Реорганизацией польской армии занимались американские и свыше 2000 французских инструкторов, и технических специалистов. К марту 1920 г. общая сумма предоставленных американским правительством Польше кредитов, не считая прямой помощи, достигла 159,6 млн. долл. Франция дала кредитов на сумму более 1 млрд франков[3713]. При этом «Польша, — отмечал Ленин в 1919 г., — скупается агентами Америки. Нет ни одной фабрики, ни одного завода, ни одной отрасли промышленности, которые не были бы в кармане американцев»[3714].
Определяя цели будущей кампании, глава французской миссии в Варшаве ген. Г. Анрис писал маршалу Ф. Фошу 14.01.1920: для захвата советской территории до Днепра, необходимо осуществить «комбинированные военные действия польских и русских белогвардейских армий с целью восстановления порядка в России»[3715]. «В отношении польского правительства, — отвечал Фош Анрису 3.03.1920, — вы несете моральную ответственность за эту подготовку». Под руководством Анриса был разработан план боевых операций польской армии, согласно которому польское наступление должно начаться на участке между Припятью и Днестром 25 апреля 1920 г. в общем направлении на Киев[3716].
Правовым основанием развязывания войны против России для Пилсудского стал, подписанный 21 апреля 1920 г., тайный польско-украинский договор с Петлюрой, интернированным в Польше, «о «союзе», военной и материальной помощи Украине, ценою «уступки» Польше Петлюрою (!) Восточной Галиции и большей части Волыни. Этот «союз»…, по словам польского историка, имел конечной целью отделение Польши от России буфером в виде вассального государства «Украины — страны плодородной, богатой углем и заграждающей России столь важные для нее пути к Черному морю»[3717].
Правда первоначальные реваншистские планы Пилсудского и польской элиты шли гораздо дальше, и были нацелены на восстановление Великой Польши в границах 1772 г., которые охватывали Курляндию с Балтийским побережьем, Литву, Белоруссию, Волынь на Западе и распространялись далеко на Восток к Киеву и Одессе. Однако полякам пришлось умерить свои аппетиты, с учетом требований Антанты и настроений украинских националистов.
Новые цели польское руководство изложило в документе для командного состава Волынского фронта, подготовленном по указанию Пилсудского 1 марта 1920 г. В нем подчеркивалось, что «глава государства и польское правительство стоят на позиции безусловного ослабления России… В настоящее время польское правительство намерено поддержать украинское национальное движение, чтобы создать самостоятельное украинское государство и таким путем значительно ослабить Россию, оторвав от нее самую богатую зерном и природными ископаемыми окраину. Ведущей идеей создания самостоятельной Украины является создание барьера между Польшей и Россией и переход Украины под польское влияние и обеспечение таким путем экспансии Польши, как экономической — для создания себе рынка сбыта, так и политической»[3718].
Историк М. Мельтюхов приводит массовые примеры методов войны армии: «страны, называвшей себя бастионом христианской цивилизации в борьбе против большевизма и вообще «восточного варварства», страны, по Черчиллю, «Свободы и славы Европы»[3719]. Будущий министр иностранных дел Польши в 1930-е годы Ю. Бек рассказывал своему отцу — вице-министру внутренних дел, как в конце 1918 г. он с товарищами пробирался через «большевизированную Украину»: «В деревнях мы убивали всех поголовно и все сжигали при малейшем подозрении в неискренности». Периодически предпринимались жестокие бомбардировки не имевших гарнизонов городов, медицинских учреждений… Занятие населенных пунктов сопровождалось расправами с местными представителями советской власти, а также еврейскими погромами[3720].
По свидетельству представителя польской администрации на оккупированных территориях М. Коссаковского, убить или замучить большевика не считалось грехом. Один офицер «десятками стрелял людей только за то, что были бедно одеты и выглядели, как большевики… были убиты около 20-ти изгнанников, прибывших из-за линии фронта… этих людей грабили, секли плетьми из колючей проволоки, прижигали раскаленным железом…». Коссаковский был очевидцем следующего «опыта»: «кому-то в распоротый живот зашили живого кота и побились об заклад, кто первый подохнет, человек или кот»[3721].
«В оккупированных районах Украины польская армия грабила население, сжигала целые деревни. Пленных красноармейцев подвергали пыткам и издевательствам. В Ровно поляки расстреляли более 3 тыс. мирных жителей… За отказ населения дать польским оккупантам продовольствие были полностью сожжены деревни Ивановцы, Куча, Собачи, Яблуновка, Новая Гребля, Мельничи, Кирилловка и др. Жителей этих деревень расстреляли из пулеметов…»[3722].
29 мая 1920 г. Правительства РСФСР и Советской Украины обратились к правительствам Англии, Франции, США и Италии с нотой, в которой выражали протест против бесчинств польских захватчиков. Приводился ряд фактов, свидетельствовавших о варварском поведении польских оккупантов на Украине. Нота указывала, что правительства стран Антанты являются ответственными за нападение Польши на Советскую республику[3723].
2 и 11 июня правительства РСФСР и УССР вновь обратились к странам Антанты с нотой о варварстве польской армии, указав при этом, что «прекрасный собор Святого Владимира, эта не имеющая себе равных жемчужина русского религиозного зодчества и уникальный памятник с бесценными фресками Васнецова, был уничтожен поляками при отступлении только потому, что они желали выместить свою злобу, хотя бы на неодушевленных предметах…»[3724]. Но защитники «цивилизации и демократии» на этот раз молчали…