Василий Галин – Гражданская война и интервенция в России (страница 140)
Давая разъяснения правительственной политики, в отношении Советской России, палате общин в июле 1919 г., Ллойд Джордж указывал: «Когда был заключен Брест-Литовский договор, в России были провинции, которые не принимали участия в этом постыдном договоре, и они восстали против правительства, его подписавшего.
Необходимость этих разъяснения была вызвана тем, что мировая война закончилась, а с ней закончилась и «целесообразность военной политики». Тем не менее, отмечал Ллойд Джордж, «в нашем кабинете давало себя чувствовать могущественное и настойчивое влияние сторонников интервенции в Россию, а так как меня не было в Лондоне, и я не мог непосредственно влиять на кабинет и контролировать положение, сторонникам интервенции временно удалось добиться своего…»[3633].
Символом британского интервенционизма в Советскую Россию стал военный министр Черчилль. В сентябре 1918 г. он представил военному кабинету меморандум, в котором предлагал «составить персональный список членов большевистского правительства» и объявить, что они будут наказаны, какие бы длительные усилия для этого ни потребовались[3634]. «Россия низведена большевиками до животного состояния, до варварства. Большевики поддерживают себя кровавыми убийствами…, — восклицал в ноябре Черчилль, — Цивилизация полностью уничтожена на гигантских территориях, а большевики ведут себя подобно кровожадным бабуинам среди руин городов и трупов своих жертв»[3635]. Черчилль требовал послать союзническую армию в Россию, чтобы покончить с «гнусным коммунистическим обезьянником»[3636].
«Уничтожить его (большевизм) мечом…, это означало бы оккупацию нескольких провинций в России, — отвечал в январе 1919 г. Ллойд-Джордж, — Германия имея миллионы человек на восточном фронте, держала только край этой территории. Если послать теперь для этой цели тысячу британских солдат они взбунтовались бы…, мысль о том, чтобы уничтожить большевизм военной силой, — безумие… Всякий поход против большевиков сделал бы Англию большевистской и принес бы Лондону Совет»[3637].
«Факт превалирования большевизма в России должен быть принят, — указывал Ллойд Джордж с трибуны Парижской мирной конференции, — Крестьяне приняли большевизм по той же причине, по какой крестьяне приняли Французскую революцию, а именно потому, что она дала им землю. Большевики являются фактическим правительством России. Мы официально признали царское правительство, хотя знали, что оно абсолютно прогнило. Мы признали его, поскольку оно было правительством де-факто. Мы признали Донское правительство, Архангельское правительство, Омское правительство, хотя ни одно из них не было таковым, но мы отказываемся признавать Большевиков. Утверждать, что нам самим принадлежит право выбирать представителей великого народа, было противно всем принципам, за которые мы боролись. Вполне возможно, что большевики не представляют Россию. Но князь Львов и Савинков, конечно же, не представляют ее тем более… Британское правительство уже однажды во времена Великой французской революции, совершило такую ошибку, придя к заключению, что эмигранты представляют собой Францию. Это привело к войне, которая длилась двадцать пять лет»[3638].
«Может быть только одно оправдание вмешательству в дела России, а именно то, что Россия этого желает, — подчеркивал Ллойд Джордж 16 февраля, — Если это так, то в таком случае Колчак, Краснов и Деникин должны иметь возможность собрать вокруг себя гораздо большие силы, чем большевики. Эти войска мы могли бы снабдить снаряжением, а хорошо снаряженное войско, состоящее из людей, действительно готовых сражаться, скоро одержит победу над большевистской армией, состоящей из насильно завербованных солдат, особенно в том случае, если все население настроено против большевиков… Если же, с другой стороны, Россия не идет за Красновым и его помощниками, то в таком случае мы нанесли бы оскорбление всем британским принципам свободы, если бы использовали иностранные армии для того, чтобы насильно организовать в России правительство, которого не желает русский народ»[3639].
«Интервенция бросит антибольшевистские партии в объятия большевиков…, — предупреждал Ллойд Джордж — Если Россия действительно настроена враждебно к большевикам, то снабжение боеприпасами даст ей возможность освободиться. Если же Россия стоит за большевиков, то мы не только не имеем права вмешиваться в ее внутренние дела, но это было бы даже пагубно, потому что усилило бы большевистские настроения и консолидировало бы силы сторонников большевизма…»[3640]. «Я не вижу оснований, почему державы должны навязывать населению правительство, к которому оно не проявляет особого интереса…, — повторял Ллойд Джордж, — Нам следует провозгласить принцип: «Россия должна спасти себя сама». Ничто другое не принесет ей ни малейшей пользы»[3641].
23 февраля Ллойд Джордж убеждал свой кабинет «не предпринимать иностранной интервенции против России и не посылать никаких иностранных войск на помощь небольшевистской России, кроме добровольцев, но оказывать материальную помощь правительствам тех территорий, которые не желают подчиниться большевистскому владычеству, с тем, что бы помочь им удержаться на своих территориях. Россия должна спасти себя сама. Если она будет спасена внешней интервенцией, то фактически спасена она не будет»[3642].
«Окончательно расстроило планы интервенции, неумение или нежелание антибольшевистских лидеров выполнить свои обязательства по земле, — приходил к выводу Ллойд Джордж, — Всех офицеров взрастил царизм и в глубине души они хотели не эмансипации, а реставрации — восстановления старого порядка. Они повторяли все ошибки роялистов периода Французской революции, и их постигла та же участь»[3643].
Вопрос организации масштабной интервенции осложнялся тем, что в то время «армии союзников, — отмечает историк Флеминг, — испытывали муки демобилизации, производившейся в британских войсках заведомо столь несправедливо, что дезертирство и мятежи стали обычным делом»[3644]. В январе 1919 г. в Англии произошло 50 солдатских бунтов, солдаты требовали демобилизации и прекращения военных действий против Советской России. Тред-юнионы пригрозили парализовать экономику, если Англия не прекратит своей интервенции в России. «Каждое утро, перед тем как идти на заседание мирной конференции, я, — писал Ллойд Джордж, — получаю из Лондона сообщение о новой забастовке и когда возвращаюсь вечером с заседания, еще об одной»[3645].
«В некоторых военных лагерях возникли Советы солдатских депутатов. Иногда восставшие устанавливали связи с рабочими организациями. 8 февраля 1919 г. в самом Лондоне восстали 3 тыс. солдат. «Теперь, — отмечал Черчилль, — события разыгрывались в столице государства, в самом его центре». Солдатские восстания несли в себе элементы солидарности с Советской Россией, ибо восставшие выступали не просто с требованием более быстрой демобилизации, но и против посылки войск в Россию»[3646].
Циркуляр военного министра Черчилля требовал в недельный срок сообщить министерству, «выполнят ли войска приказы об участии в поддержании общественного порядка», «помогут ли они в подавлении стачек», «будут ли они готовы отправиться для действий за границей, особенно в России»[3647]. Ответ отовсюду пришел единообразный: войска пойдут куда угодно, но не в Россию[3648]. «Мы не смеем отдать войскам непопулярный приказ, подтверждал 22 января на заседании кабинета министров начальник имперского Генерального штаба, — так как от дисциплины остались одни воспоминания»[3649].
«Одержав победу над всеми гуннами — тиграми мира я, — не сдавался Черчилль, — не потерплю, чтобы меня побили обезьяны»[3650]. Черчилль требовал «войны с большевиками силами союзнических добровольцев, танков, газов, чешских, польских, финских новобранцев, а также сохранявших верность союзникам частей русской армии»[3651]. Набрать добровольцев для войны в России в Англии невозможно, отвечал Ллойд Джордж, даже когда солдатам повышали плату с обычных 15 шиллингов в неделю, до 25 шиллингов в день, они отказываются идти воевать в Россию[3652]. «Наши солдаты не пойдут теперь в Россию… это просто факт»[3653], — констатировал Ллойд Джордж, — «попытка создать добровольческие отряды для борьбы с большевиками потерпела жалкую неудачу»[3654].
В июне 1919 г., когда Юденич приближался к пригородам Петрограда, Черчилль воспрянул духом и кинул свою фразу, имевшую историческое значение о «крестовом походе» против большевизма[3655]. В ответ в стране развертывалось мощное движение под лозунгом «Руки прочь от России!» Состоявшаяся 17 июня 1919 г. в Саустпорте конференция лейбористской партии единогласно проголосовала за осуждение интервенции в Россию. В тот же день об этом шла речь на заседании военного кабинета. Постоянный заместитель министра труда Д. Шэклтоп предупредил членов кабинета, что недовольство в среде рабочего класса Англии растет, прежде всего, из-за интервенции. «Страна совершенно не желает вести большую войну в России…, — констатировала 29 июля газета «Дейли экспресс», — Давайте покончим с манией величия Уинстона Черчилля, военного азартного игрока. Давайте вернем наших, солдат домой». Интервенцию в Советской России в Англии окрестили «личной войной г-на Черчилля»[3656].