Василий Фёдоров – Цена выхода (страница 7)
Он остановился у перегревшейся турели, присел, коснулся корпуса тыльной стороной ладони — осторожно.
— Живая, — сказал он. — Но утром. Пусть остынет.
Андрей кивнул. В голове звенело от адреналина, и хотелось говорить хоть что-нибудь — лишь бы снова почувствовать себя человеком. Но Владимир был прав: слова — тоже расход.
Они вернулись к центру. Костёр был задушен тканью, под ней оставались только угли — почти без света. Купол мерцал чуть сильнее, чем раньше, — как уставший человек, который держит спину прямой через силу.
Владимир снова накрыл панель генератора ладонью и посмотрел заряд.
— Потеряли прилично, — сказал он.
Андрей, всё ещё держа винтовку, наконец выдохнул — длинно, с дрожью.
— Из-за того, что они давили, — сказал он. — И… когда я полез к плёнке.
Он не оправдывался. Фиксировал факт — как след.
Владимир посмотрел на него.
— Запомнил?
— Запомнил, — ответил Андрей коротко.
И в этой короткости он почувствовал: это и останется. Не картинка. Правило.
Владимир помолчал и неожиданно мягко сказал:
— Руки у тебя не дрогнули.
Андрей усмехнулся автоматически — чтобы не стало слишком серьёзно.
— Дрогнули. Просто позже.
— Позже — нормально, — Владимир сел на коврик, не убирая нож далеко. — Страх после — признак жизни. Плохо, когда его нет.
Андрей опустился напротив, чувствуя, как ноги становятся ватными.
— Я чуть не… — он не договорил. Не хотелось произносить слово, которое лес и так знает.
Владимир кивнул, словно услышал полное предложение.
— «Чуть не» — это работа, — сказал он. — Ты сделал всё правильно, кроме одного.
Андрей напрягся.
— Чего?
— Хотел сэкономить выстрел, — сказал Владимир. — Решил, что ножом выйдет дешевле. А вышло наоборот. Запомни: близко — всегда дороже. По заряду. По крови. По ошибке.
Андрей кивнул. Внутри шевельнулось упрямство —
Владимир поднял взгляд на купол — на то, как плёнка искажает звёзды.
— Ты ещё хочешь туда? — спросил он вдруг.
Андрей хотел ответить «да» привычно, быстро — как на мечту. Но после боя «да» стало другим. Не романтикой. Направлением, которое стоит дороже.
Он посмотрел на свои руки — на кровь на пальцах, на грязь под ногтями.
— Хочу, — сказал он. — Но… не так.
— И не будет так, — спокойно ответил Владимир. — Там тоже будет цена. Просто другая.
Андрей снова усмехнулся, чтобы не провалиться.
— Ну, хоть без этих… — он кивнул в сторону тьмы, где стая растворилась.
Владимир едва заметно дрогнул уголком губ.
— Будут другие, — сказал он. — Везде свои.
Они замолчали. Усталость накатила снова — тяжёлая, честная. Но теперь в ней было странное спокойствие: ты не умер.
Владимир лёг первым — не «в сон», а в готовность. Андрей лёг следом, оставив винтовку так, чтобы схватить на ощупь.
Купол держался.
Турели снова перешли в тихий патрульный поворот — осторожный, экономный.
Лес молчал так же, как молчал раньше. Но теперь Андрей знал: это молчание — не пустота. Это пауза между проверками.
Глава 2. След Хищника
Пауза между проверками кончилась не криком, а серым рассветом.
Серый рассвет не делал лес добрее — просто вынимал из тьмы детали, которые ночью прятались за страхом. Влажный воздух лип к лицу и пах копотью, кислым жжёным мясом и мокрой землёй. Андрей поднялся первым, потому что тело всё равно не дало бы спать: адреналин ушёл, оставив тяжесть в плечах и неприятную пустоту в животе.
Купол ещё держался, но уже не «ровно». На границе поля воздух чуть дрожал, как над нагретым камнем, только камня не было — была энергия, которую они ночью выжгли контактами и ударами.
Андрей прошёлся по центру лагеря, собирая привычный порядок руками: ткань, которой душили костёр, в сторону; коврик свернуть так, чтобы не тянул влагу; винтовку — на ремень, но не за спину, чтобы снять одним движением. Мелочи здесь не были аккуратностью — это была экономия ошибок.
Он остановился у турели, что ушла в перегрев. Корпус выглядел как вчера, но при дневном свете стало видно подпал: тонкая чёрная дуга на боку, будто кто-то провёл по металлу раскалённым пальцем. Андрей провёл по месту тыльной стороной ладони — осторожно. Тёплая. Значит, не просто «моргнула индикатором», а реально работала на пределе.
Планшет отозвался не сразу. Экран проснулся с задержкой, будто тоже не хотел в этот день. Андрей выкрутил яркость вниз и открыл периметр. Сканер дал ровную картинку: никаких точек, никакой «паузы неправильной тишины». Радиус чистый — по крайней мере, настолько, насколько их бедная электроника вообще умела «чисто».
Шаги за спиной он услышал раньше, чем увидел. Владимир подошёл без слов, как всегда — не «подкрался», а просто оказался там, где должен.
— Утром легче ошибиться, — сказал он негромко.
Андрей кивнул, не споря. Утро всегда подкупало видимостью контроля: свет, видимость, будто опасность ушла. На деле она просто меняла форму.
— Турель живая, — Андрей показал на подпал. — Но ей бы остыть… и я бы контакты посмотрел.
Владимир наклонился, бросил быстрый взгляд на корпус, на упоры, на кабельный хвост к питанию.
— Посмотрим потом, — отрезал он. Не грубо — как решение. — Сейчас важнее другое.
«Другое» они оба знали: добыча, путь, заряд, время. Лес не давал ремонтных смен.
У края купола лежали туши — те, что ночью не успели уйти. При свете они выглядели ещё неприятнее: гибкие, длинные, с узкими мордами и мокрой зубастой пастью. На некоторых — обугленные пятна от импульсов; у одной шея была распоротой, и Андрей на секунду вспомнил холодную вибрацию плёнки у своих костяшек. Внутри неприятно кольнуло — не страхом, а злостью на себя за лишнюю близость.
Владимир посмотрел на туши так, как смотрят на мешки с мусором, которые всё равно надо вынести.
— Перекупщик даст копейки, — сказал Андрей, озвучивая очевидное, чтобы не молчать о неприятном.
— Даст, — подтвердил Владимир. — И всё равно возьмёт.
Андрей не двинулся.
— Если это бросим, а со стадом не выйдет, вернёмся с пустыми руками. И с просевшим ресурсом. Очень умно получится.
Владимир перевёл взгляд с туш на лес за куполом.
— А если потащим, весь день будем везти за собой кровь.
Андрей молчал.
— За свежим мясом лес редко приходит мелочью, — добавил Владимир.