Василий Евстратов – Ягор Дайч (страница 58)

Дальше наблюдать я смысла не видел, не сбрасывая «покрова» шагнул к приоткрытой двери, девчонка в этот момент тоже как раз решила из комнаты выйти. На мгновение я засомневался, может тишком разойтись с ней? Но тут же сомнения отбросил, заинтересовали меня эти китайцы, особенно парни, так что, когда «валькирия» попыталась просочиться в коридор, я ее, толкнув в лоб, отправил в обратном направлении.

— Tā mā de[6], — от неожиданности в полный голос выругалась девчонка, упав на пятую точку на шкуру медведя.

Подумала, наверное, что сама во что-то лбом треснулась, но тут же заблуждения ее развеялись, когда дверь сама собой сначала еще шире раскрылась, а потом и закрылась, притом еще и торчащий в замке ключ сам провернулся.

— Хià lǎozi yī tiào?[7] — буквально взлетела она на ноги и, совершив просто невероятный прыжок, оказалась в другом конце комнаты.

Ну и да, это я под «покровом» прошел в комнату и закрыл за собой дверь. Ну а дальше, чтобы еще больше не пугать и так чуть ли не до мокрых штанов напуганную девушку, сбросил с себя невидимость.

Увидев буквально из воздуха появившегося человека, девчонка на миг замерла, широко открытыми глазами на меня вытаращилась.

Кстати, высоковата она для китаянки, да и глаза у нее не особо и узкие, как и у парней, только сейчас это понял.

Видимо, полукровки.

Девчонка недолго на меня пялилась, довольно быстро в себя пришла и тут же в другую крайность бросилась. Первоначальный шок, растерянность, неверие на ее лице сменилось на другое выражение — полная бесстрастность. Отлипнув от стены, она встала в боевую стойку, подобную парень недавно принимал, прежде чем я его вырубил. Ну и эта валькирия видимо драться со мной насмерть собралась, только не надеясь победить. Иначе с чего бы это по ее бесстрастной моське слезы потекли.

Натерпелась, и нервы у нее уже на грани.

— Успокойся, не ради тебя я сюда пришел, — попытался я ее успокоить.

Не факт, что поймет, но может мой спокойный тон ее хоть немного успокоит.

Тот, ради кого я сюда заявился, обнаружился лежащим на широкой кровати буквально утопающий в крови. И кровь еще слегка текла, но сам купец уже труп трупом, помер Варханов. Видимо его агонию я и услышал, когда из зала в проходную комнату вышел.

На «сладкое» его потянуло, иначе не объяснить, почему в девичьей комнате на стул его халат наброшен, а сам он, пижон, только в шелковую нижнюю рубаху одет и из той же материи… кальсоны? Короткие штанишки, чуть ниже колен на завязочках. И это так нелепо на его огромном, пузатом, с бородой до середины груди, теле смотрелось, что я понимаю почему китаянка его убила. Встреть я его чуть раньше, тоже бы грохнул, абы только развидеть это зрелище.

Не упуская из виду девчонку, направился к купцу, и там возле кровати на полу обнаружил маленький когтеобразный складной ножичек.

«Теперь понятно, чем Варханова 'вскрыли».

Таким малюткой в тело тыкать бесполезно, но вот, если умеючи отмахнуться, шкуру там попортить, отпугнуть, или уже всерьез работать по глазам, по шее — что похоже и было сделано, на это его размера вполне достаточно.

Бросив взгляд на девчонку, я одобрительно ей кивнул, наклонился, поднял с пола нож, обтер его об чистый край простыни, сложил и перебросил его на другой край кровати, поближе к хозяйке. Но та даже не шевельнулась, продолжая стоять в стойке, за каждым моим шагом напряженно наблюдая.

Но то пускай смотрит, абы только не дурила, не шумела, остальное все неважно.

— Труп, — констатировал я очевидное, ухватив Варханова за бороду и повернув голову вбок, чтобы лучше рану рассмотреть.

Горло и вправду вскрытым оказалось, каким бы маленьким ножичек ни был, его лезвия вполне хватило, чтобы до артерии добраться.

Уже второй мой враг не от моих рук погибает. Сначала подпоручик с унтером своим, теперь купец… если еще и Чжэн сам от запора помрет, вообще хорошо бы было.

[1] Мащиткэ дысэе — приятного аппетита (кор)

[2] Камса хамнида — спасибо (кор)

[3] Ja — да (нем).

[4] Gut — хорошо (нем).

[5] Nein — нет (нем).

[6]Tā mā de — твою мать (кит).

[7] Хià lǎozi yī tiào — какого черта (кит).

Глава 22

Насмотревшись на «ошибку», доставившую моей семье столько неприятностей, я отпустил бороду Варханова и принялся вытирать испачканную в крови руку об простынь.

Как и было обещано немцам, со стороны этого купца им больше ничего не грозит, пусть и не я с ним разобрался.

Но ведь собирался? Собирался. Сюда забрался? Забрался. Проблема решена? Решена.

— Если тебе что-то нужно из вещей, то самое время собираться, пора уходить отсюда, — вытерев руку, я теперь уже полностью сосредоточил свое внимание на «решале».

Та продолжала в стойке стоять, правда уже не плакала, но все также внимательно отслеживала каждое мое движение.

Моих слов она, скорее всего, не поняла, хотя я и надеялся на обратное, все же у купца… не знаю сколько времени она тут прожила, но должна же была хоть немного местный язык подучить.

Судя по ее реакции — не подучила.

Меня же тут больше ничего не держало.

Трофеи собирать?

Так для этого сначала нужно всех обитателей этого дома под нож пустить, чтобы они раньше времени шум не подняли. И только потом уже спокойно заниматься поиском купеческой казны и других ценностей. То если бы я Варханова живым застал, тогда он бы принялся жизнь выкупать, сам бы признался, где и что лежит. А так… не стоит оно того, ради барахла рисковать.

Не дождавшись от китаянки никакой реакции, я, пожав плечами, на выход направлялся…

— Я ухожу, ты тоже тут не задерживайся, тем более тебя там снаружи два парня ждут.

Ох как она встрепенулись.

— Ага, — увидев краем глаза эту ее реакцию, я опустил руку, так и не отперев дверь, снова всем телом к девчонке повернулся. — Так ты, оказывается, меня все же понимаешь?

Вместо ответа, она быстренько метнулась к кровати и ножичек свой, мной ей брошенный, схватила, сжала его что есть сил в кулаке и замерла так, задумчиво на меня глядя.

— Какие пальни? — приняв какое-то решение, нож она раскрывать не стала, заговорила довольно бегло по-русски, пусть и с акцентом. — Фенг и Шэнли? Это они меня ждут? Блатья плишли за мной?

— Тихо! Не надо так громко, — я чуть не присел от неожиданности: молчала-молчала, а тут на тебе, чуть не возопила своим звонким голоском.

Все же нервничает она прилично, я-то с ней еле слышно говорил, чуть ли не шептал, а она из-за переживаний… вон, все осознав, окровавленной рукой рот свой закрыла и замерла, снова с испугом на меня глядя.

Я только головой укорительно покачал, одновременно тщательно прислушиваясь, не поднялся ли в доме переполох. Чтобы точно удостовериться, что не поднялся, провернул ключ в замке, отомкнув дверь и… замер, чуть ту же ошибку не совершил, что и китаянка недавно.

Уже не обращая внимания на девчонку, услышав, как оказалось, про братьев, она явно передумала со мной сражаться, уже как врага не воспринимает, так что даже не отшатнулась, когда я мимо нее прошел и у керосиновой лампы свет до минимума приглушил. После чего вернулся к двери, приоткрыл ее и сразу же выскользнул из комнаты, одновременно набрасывая на себя «покров» и задействовав «духовный взор». Это сквозь стены им бесполезно пользоваться, а вот так, по открытому помещению и по лестницам, скользнул им легко.

Двери все закрыты, с первого и чердачного этажа на второй никто не стремится подняться/спуститься, никого мы не всполошили. Даже если кто-то что-то и слышал, то не обратил внимания, наверняка ведь знают куда и к кому хозяин направился, вот и стараются лишний раз не отсвечивать. Так что «покров» я смело развеял, некого пока опасаться.

Насколько в курсе, жена у Варханова года три как представилась, от какой-то болезни померла. Шестеро детей его в Москве учатся, он их туда отправил полезными связями обзаводиться. Вот и получается, что в доме помимо него только слуги обитали, а им лишнее любопытство проявлять не по статусу, ведь можно любопытного носа и лишиться.

Вернувшись в комнату, я поднес палец к носу…

— Тихо говори! А лучше вообще молчи, одевайся, собирайся и пошли отсюда.

— Это Фенг и Шэнли меня сналужи ждут? — не сдвинулась она с места, снова свой вопрос задала.

Хорошо хоть вняла моим словам и тихонько это сделала.

— Я не знаю, как их зовут, но сюда они очень сильно стремились попасть.

— А почему они так лано велнулись? — чуть прищурив свои глазки, невовремя она подозрительность включила. — И почему они сюда за мной сами не плишли?

— Я их попросил повременить с визитами, пока со своими делами здесь не разберусь.

— Эээ, — снова широкими глазами она на меня вытаращилась. — И они согласились?

— Ну так я вежливо попросил, конечно же они согласились.

— Стланно.

Хорошо в комнате сейчас полумрак был, и она моих глаз не увидела, иначе бы неудобно получилось. А так, эта «решала», валькирия, недавно купца завалившая, судя по всему, мне поверила. Сплошной кошмар с этими молодыми наивными девицами, глаз да глаз за ними нужен. И как она только одна тут оказалась без поддержки родичей? Нашли кому довериться… хотя ладно, мы с дедом тоже вначале с Вархановым обмишурились. Умеет… — вильнул мой взгляд в сторону кровати, — умел он себя преподнести и благоприятное впечатление на людей произвести. И, главное, даже слухов не ходило, видимо некому их распускать было. С одними он честно себя вел, насколько это возможно в торговле, другие же или молчали, за глотку взятые, или навечно замолкали.