Василий Евстратов – Ягор Дайч (страница 28)

Удрать получилось, так как грузились мы во Владивостоке чуть ли не последние, вот и выгрузились в Раздольном одними из первых. Братьям велел, стоило только нашим телегам прибыть, туда оружие убрать, с глаз долой его, ну а потом, не разбирая, кому и что предназначено, шустро набросали привезенные покупки на телеги и сразу же на выход направились.

Стоило нам только отъехать от крайних домов этого военного поселения, я оглянулся назад и видя, что нас никто не преследует, облегченно выдохнул:

— Фух, вроде пронесло.

Из-за нефрита вообще разум отшибло. Полная телега разнообразного оружия, денег при нас тысячи, другой груз тоже дорогой, стоило бы только чиновникам все это обнаружить, вмиг бы нашу семью в бандиты записали и все имеющееся конфисковали. Так что реально повезло, что никто до нас не докопался.

Братья тоже головы включили, Хрисан даже заикаться не стал, чтобы на новинку перевооружиться, с озабоченным видом, пока от Раздольного удалялись, постоянно назад оглядывался. Солгор, Арвай и Андрюха выступающие возчиками на телегах, лошадей погоняли, не давали им расслабляться, старались как можно быстрее от возможных проблем уехать.

Впрочем, вскоре мы от них действительно уехали, свернули на неприметную тропку между сопок и углубились в чащу. И вот там, отъехав от дороги подальше, мы остановились и уже окончательно расслабились.

— Вот теперь можно и похвастаться, — нарушил я тишину, а то расслабиться расслабились, но к тайге все продолжают прислушиваться.

Но стоило мне подать голос, как все оживились. Братья дали Винчестеры даурам, те только языком щелкали от восхищения, рассматривая его и вскидывая к плечу, примериваясь, насколько оно удобно.

— Вам бы тоже не помешало такое оружие, — посоветовал я Тугалу. — Хотя бы тревожную группу вооружить, уже хорошо было бы.

Тот тут же поскучнел лицом, хоть до этого с удовольствием Винчестер в руках крутил.

— У нас нет тревожных групп, — протянул он оружие обратно Грише. — Да и зачем? Для охоты оно не совсем подходит, так что старшие сразу откажутся. А молодым такое дай, — кивнул этот «старик» на Арвая и Бокура, на год его младших, — так начнут патроны жечь почем зря. Так что нет, Егор, не согласятся старейшины на такую покупку.

— Ладно, это все потом, — не стал я настаивать и в который уже раз их просвещать по поводу повышения безопасности их поселения, знал, что без толку, но, вода камень точит. — Лавкат с Аратом почему не приехали?

— Арат с Гардасом в тайгу ушел, — ответил мне Дагур, который Винчестер Андрюхе отдал и к нам подошел, как раз мой вопрос услышал. — Мы тоже с Тугалом собирались, но Хрисан прибежал, говорит, чтобы наши кто с телегами вас встречали, вот Оюун нас и отправила. Лавкат же, он ногу подвернул, хромает теперь, мы не стали его с собой брать, хоть он и хотел.

Я сначала планировал весь груз к нам на хутор привезти, корейцев припахав, но потом подумал, как нам его к даурам придется переправлять, и это с нашими планами деда и бабушку к ним в гости сводить, так что вовремя одумался. Хоть и с запозданием, можно было сразу сопровождавшим Дашку с Петром парням все это сказать, но так уж получилось. Велел Хрисану к ним пробежаться и в Раздольном нас с телегами дожидаться. Они, кстати, и нам одну выделили, потом с бабушкой и дедушкой приедем, вернем ее, а обратно они уже на нашей телеге на хутор поедут, которую мы тоже с собой возьмем и нужным для дома грузом потом нагрузим.

— Понятно, — старейшины видимо мое предупреждение всерьез восприняли, охотников в тайгу направили на поиски чужаков, где те могут рядом с их поселением золото мыть. — Ладно, — не стал я продолжать бессмысленный треп, — давай груз по телегам распределим, отвезете его в мою мастерскую. Потом приеду, сам с ним разберусь, заодно продемонстрируем вам наши новинки.

Все новое оружие, кроме уже виденных чужими людьми Гришиного и Андрюхи Винчестеров мы на телеги дауров загрузили, как и часть патронов. Швейные машинки поделили поровну, большую часть ламп, хрустальную посуду, да вообще практически весь товар к даурам поехал, я только еще предназначенные нашим родным подарки прихватил и все. Но и так, телега наша загружена оказалась, одни ящики со швейными машинками сколько места занимали.

«Как бы что не утопить, когда через Суйфун переправляться будем».

Распрощавшись с даурами, уведомив их о скором нашем приезде к ним с нашими старшими, они дальше по одним только им известным тропкам домой направились, ну а мы снова на дорогу вернулись и уже никого не опасаясь по ней поехали.

Один раз нас кавалькада всадников обогнала, заставив меня с братьями нешуточно так напрячься. Но казаки лишь мельком на нас глянув, ускакали дальше по дороге, не проявив к нам интереса. Дальнейшая же дорога спокойно прошла, через реку вполне удачно переправились, вопреки моим опасениям, ничего не утопили.

— Кого там черти принесли?

Уже по темну домой вернулись и именно этим вопросом нас дед встретил, когда мы в запертую калитку постучали.

Разгружаться мы с утра начали, вчера же вечером успокоил стариков наших, что все у нас прошло отлично. Все что заказывали ранее с дедом, сейчас вот привезли и долгов за нами не осталось. Это я больше деда успокаивал, хотя бабушка при этом как-то подозрительно на нас смотрела, видимо догадывалась, что не все чисто с этим заказом и сумму мы приличную за него выкинули. Дед же да, успокоился, сидел на лавке и уже разряженный Винчестер в руках вертел, оглаживая своей мозолистой рукой его полированное ложе и слушая Гришу, который ему про него рассказывал. Сестры же, восторженно крутились вокруг стоявшей на столе керосиновой лампы, единственно что я из телеги забрал и сразу всем продемонстрировал, чтобы свечи ночью зря не палить.

Утром же, в первую очередь отдал Дарье ею заработанные деньги за мыло, ох у нее и вид был, счастливо-ошарашенный. Потом…

— Это что? — ахнула бабушка.

Я слегка сглупил, ящики разобрал и швейные машинки во всей своей красе народу продемонстрировал. Затащив с Гришей первую в горницу, принялся отвечать:

— Это швейная машинка Зингер…

Тут Андрюха со Степаном вторую в дом внесли, и бабушка на ногах не устояла, на лавку буквально рухнула, круглыми глазами смотря на машинки, на нас и снова на машинки.

Хотя и живем в глуши, но не такие мои старики и дикие, что такое швейная машинка слышали, как и примерно представляют ее стоимость. Дед, когда мы их заказывали, тоже в предынфарктном состоянии находился, из-за баснословных сум, которые мы тратить собирались, но я тогда сумел найти нужные слова и успокоил его.

— Это же… это же какие деньжищи…

Теперь придется бабушку успокаивать, надо было все же показ начинать с менее дорого товара, чтобы она постепенно привыкала.

— Ба, ну ты что? — присел я перед ней на корточки, взяв ее за руки. — Какие там деньжищи, нам вполне по средствам все это.

Дарья молодец, быстро сориентировалась, метнулась на кухню и принесла оттуда бабушке кружку воды. Та, медленными глотками, не отрываясь, выпила ее полностью, вздохнула, успокаиваясь…

— Но зачем две-то, а?

Не, еще не успокоилась, в голосе так и слышится глубокое потрясение.

— Ба, ну ты что? У нас же четыре невесты подрастают…

— Хи-хи-хи, — в стороне в унисон захихикали «невесты» Маша и Варвара. Зина просто мягко улыбнулась, а вот Дарья та поспешила отвернуться, спрятав от нас покрасневшее лицо, не забыв при этом фыркнуть, но тихонечко.

— … и есть неограниченный доступ к тканям и ниткам любых расцветок, так что пусть учатся шить. Пока на дешевых тканях опыта набираются, мы их у китайцев сколько требуется, столько и купим, а как научатся, так и из икскацина наряды начнут себе шить, всем на зависть.

— Поломают, — выдохнула бабушка обреченно.

— Ничего страшного, к этим машинкам сертификаты имеются, если поломается что, мастера приедут прямо к нам домой и отремонтируют. Так что пусть ломают, пусть сестры учатся шить, придет время, мы с братьями каждой из них по такой машинке купим.

— У-у-и, — налетели на меня сзади услышавшие мои слова мелкие сестры, да и старшие от них не сильно отстали, даже всегда спокойная Зина не удержалась, принялись меня обнимать и целовать.

Не только меня, смеющимся братьям тоже поцелуев досталось, как и дедушке с бабушкой, которая хоть и улыбалась, но слезы по щекам потекли. Но то слезы счастья, своих сыновей и невестку покойных в этот момент вспоминала, жалела, что не видят они этого момента и не могут порадоваться вместе со своими стариками, какой сын и племянник у них вырос.

— Степа… — больше ничего говорить не пришлось, он метнулся наружу и вернулся с двумя плетеными корзинками в руках.

— У-и-и, — снова оглушил всех нас дружный визг сестренок, которые в корзинках разглядели бонбоньерки.

Мы всем нашим женщинам купили конфеты монпансье и халву в жестяных коробочках. И тут не поймешь, чему они больше радовались, конфетам и халве или самим ярким жестяным бонбоньеркам. Скорее всего и тому и другому, равнозначный подарок: и конфеты — вкусная диковинка, и коробочки — не один год они ими использоваться будут.

На этом подарки не закончились, так что еще несколько раз малые нас визгом оглушали, потом уже поуспокоились, но все равно радости было немерено. Да и бабушка наконец отмерла, уже спокойно улыбалась, сидя с накинутым на плечи нарядным платком и бережно прижимая к себе костяные гребешки с расческами, да рассматривая наборы иголок, ножницы, наперсники и хранящуюся в металлическом футляре измерительную ленту. Это Датзер нам портновский метр предложил, от которого мы отказываться и не подумали.