Василий Драгослав – Кибер-Волх (страница 7)

— Можете уходить, — сказал я им. — Когда мне понадобитесь, я призову вас.

Мысль о власти над волколаками вызывала у меня смешанные чувства. Но выбора не было — враг не дремлет. Пригодится любая помощь.

— Они помогут в трудный для тебя час, — внезапно произнесла Лана, словно бы предвидя моё будущее наяву.

Тем временем оборотни молчаливо повиновались и неторопливо скрылись в лесной чаще. На полянке остались только мы с Ланой.

— Что будешь делать дальше? — спросила меня она.

— Мне нужно найти коня, — ответил я. — Пешком до Киева далековато и долго. Времени в обрез. По нашим сведениям, его, вероятно, украл Леший.

— С тобой кто-то ещё есть? — переспросила она.

И я понял, что чуть не проговорился о Феде. Этого нельзя было делать. Я улыбнулся и сказал ей, что объясню всё позже.

Тогда Лана заверила меня, что поможет мне в поисках.

— Мы можем вернуться к тому месту, где пропал конь, и попробовать найти следы Лешего.

Эта мысль показалась мне теперь почему-то совсем недурной.

— Получится быстрее и лучше, если мы обернёмся, — продолжала она.

Здесь уже я ничего не понял. Фёдор подсказал, что она предлагает мне на время стать зверем. Тем более что после укуса Бельмондура и обретения в качестве трофея его волшебного перстня у меня открылась такая магическая возможность.

— Соглашайся, — настаивал Федя. — Это расширит мои базы данных. Про оборотней много легенд и мало фактов.

Тогда я кивнул Лане, и она обучила меня волшебному заклинанию. После его произнесения мы с ней в мгновение ока обернулись волками. В этот момент мир перевернулся. Моё восприятие внешней среды обострилось до состояния тончайшей гитарной струны. Кости с хрустом укоротились, позвоночник выгнулся по-новому, а кожа заныла от тысячи укусов, будто по коже тысячи муравьев пробежали. Но боль тут же сменилась восторгом. Мир взорвался запахами: я мог различить аромат каждого цветка на поляне, амбре из нор мелких животных за полверсты и терпкий, знакомый запах страха, исходящий от зайца, притаившегося за сотню метров в кустах. Казалось, моя и без того немалая энергия удвоилась. Зрение стало чёрно-белым, но зато я видел каждую травинку в сумерках, а слух уловил мысленный шёпот Ланы за два десятка шагов: «Веди нас».

И мы побежали вместе с ней назад в сторону жалких остатков раскуроченного взрывом Соловья-разбойника и места посадки Вихря, похищенного неизвестным злоумышленником.

— Придётся провести криминальное расследование, — заметил Федя. — Я подключу твоему сознанию в помощь дедуктивный метод советских знатоков сыска: Томина, Знаменского и Кибрит. Может, это чем-то поможет.

Но применять милицейскую дедукцию, любезно предложенную мне Федей, не потребовалось. Мы миновали тлеющие останки Соловья-разбойника и через несколько мгновений скачками достигли места преступления.

Будучи в облике человека, я этого не заметил, но теперь было всё абсолютно ясно. Этот запах… какой-то особенный душок. Его можно описать как влажно-болотистый, мшистый, с ароматом грибов и опавших кленовых листьев. Он сочно заявил о себе. Конечно, лес так и пахнет. Но это был слишком сильный концентрированный аромат. Словно здесь только что прошёл лесник с похмелья. Ноздри раздулись, почуяли добычу.

— Нужно идти по запаху, — прошептала сметливая Лана.

Мы гнались за ним около часа. Он то приближался, то ускользал — и в итоге привёл нас туда же, откуда стартовали.

Я снова бросился в чащу. Лана — за мной. На коре одной сосны светлячки выложили слово «блуд». Словно смеялись над тем, как мы заплутали в лесу. Через час опять вернулись на ту же поляну. Нас сдавили: усталость и отчаяние. Поняли, лес заколдован. Лапы отяжелели, язык высох, а в глазах Ланы я увидел уже не азарт охоты, а страх.

«Федя, что-то не так!» — подумал я. «Да, ты прав, Вольга, - ответил мой кремниевый соратник, - рельеф... повторяется с точностью до молекулы. Это ложный лес. Идеальная копия настоящего, а мы внутри неё. Нас кто-то поместил в альтернативный пространственно-временной фрагмент».

Лана заметно поникла.

— Похоже, заплутали, это проделки Лешего — сказала она. Я слышала, что люди, которых он вёл по лесу, назад уже никогда не возвращались. Это очень опасно, Вольга!

Фёдор подтвердил её слова. Похоже на замкнутую пространственно -временную петлю, а мы внутри нее.

— И как нам выбраться из этой ловушки? — спросил я его, на мгновение позабыв о присутствии Ланы. Я чувствовал тревожную безысходность перед мощью чужой лесной магии.

— С кем ты разговариваешь? — спросила она меня.

— Не обращай на это внимания, — ответил я. — Можно сказать, сам с собой говорю, привычка такая.

Федя довольно хмыкнул.

— Сейчас одну минуту, — заявил он. — Я поищу решение.

— Давай приляжем и отдохнём, — предложил я Лане. — Нужно подумать, что делать дальше.

Мы удобно устроились на мху и постепенно отдышались от быстрой, но бессмысленной погони.

— Расскажи мне, как ты стала оборотнем, — поинтересовался я у Ланы.

— Меня обратил Бельмондур, это всё, что могу сказать, — заявила она.

— А тот серебряный кинжал... — спросил я снова. — Ты дала его мне, когда мы прощались у ворот Чернигова. Но как могла узнать, что он мне понадобится против оборотня?

— Я не знала. Я видела. Ещё до твоего прихода мне стали сниться сны. В них являлась погибшая мама в белых одеждах и показывала мне картины грядущего. Я видела, как ты сражаешься с тенью, у которой не было сердца, и как потом стальной птице твоей угрожает лесной хозяин. А вчерашней ночью... я увидела тебя и волка с глазами как угли, и серебро, что спасёт тебя. Я не всегда понимаю, что значат эти видения, но научилась доверять им. Дар пророчества — такая же часть меня, как и звериный облик. Иногда мне кажется, что одно стало платой за другое.

— А отец твой знает об этом? — спросил я.

— Конечно, нет. – ответила она. - О моей беде ведает только наш друид Ведамир, которому я доверяю. Он славен в Чернигове тем, что исцеляет разные хвори, которые другие знахари вылечить не могут. Он живёт отшельником в Антоньевых пещерах на правом берегу Десны. Помог мне развить мой пророческий дар.

— Кхе-кхе, — нарочито откашлялся Фёдор, вмешиваясь в нашу с Ланой беседу. — Я покопался в цифровых архивах. Гоняться за лешим, если это и есть виновник наших проблем, смысла нет. Мы на его территории. Здесь он нас переиграет. Лучший вариант – выманить его на себя.

— А как это сделать? — спросил я его, опять забыв о присутствии Ланы.

— Что именно? С кем ты разговариваешь? — снова полюбопытствовала она.

Я сказал, что к этому нужно привыкнуть. Да, я периодически разговариваю сам с собой. Это помогает мне сосредоточиться и найти лучшее решение. Она кивнула, словно бы мой ответ её устроил, но по глазам я видел, что совсем нет. Похоже, что Лана принадлежала к девушкам, которые чутко реагируют на ложь. «Придётся рано или поздно объясниться», — подумал я.

— Выманить Лешего можно либо сытными дарами (блины с икрой, драники, пряники и т.п.), либо хорошей песней о том, что он любит.

— Блинов у нас нет — подумал я.

— Тогда пой о деревьях, беспроигрышный вариант — ответил Федя. Прояви к ним уважение, и царь лесов выйдет, так как примет тебя за своего. Не будем терять время. Начинай. Хочешь, я включу тебе Лучано Паваротти для небольшой тренировки. Я покачал головой. Федя не знал, что в селе Велесов клич — любой певец. Особенно если выпить бузы.

— Давай обернёмся в людей, — прошептал я Лане. — Сейчас будем выманивать Лешего.

Она снова мне молча кивнула. Я оценил. Редкое качество — отвечать жестами. Федя назвал это «тихой роскошью». Я запомнил сдержанность Ланы.

Мы произнесли магические заклинания и быстро обернулись с нею обратно в людей. Затем я запел. Мой голос сначала тихо журчал горным ручейком, зашумел бурными речными водами, обрушился на лесную ночь словно водопад. Я пел уже не только для того, чтобы вызвать Лешего. Мне это нравилось.

- В XXI веке ты бы стал завсегдатаем караоке-баров, — заметил Федя.

Я игнорировал его техническую болтовню. Интуитивно чувствовал, что просто выманивать Лешего без души это не сработает. Русскую мистику бинарной логикой не одолеть. Я пел: о старом клёне, и листья вокруг зашелестели в такт; о матери-земле, и ветер стих слушая. Слов и мелодии я не знал, их нашёптывал как заправский суфлёр Федя. Моя песня звенела в лесу и, отражаясь от листьев и веток, проникала в души невидимых слушателей сквозь лунный свет и ласкала им уши всем до единого: от землеройки до филина. У меня не было музыкального слуха, и Федя никак не мог мне в этом помочь. Но я пел от души, словно в последний раз, компенсировал отсутствие академизма эмоциональной глубиной. Наконец, мой концерт был завершён.

Аплодисментов не последовало. Раздался треск. Ствол старой берёзы позади нас вздрогнул, и из него, словно из тумана, проступила фигура. Кусты рябины распахнулись перед тенью, будто двери-пендельтоны перед ковбоем.

На полянку вышло существо, казалось, сотканное из самого леса. Оно было похоже на человека – седовласого старца высокого роста с единственным красным глазом, с бородой изо мха, травой вместо волос серо-зелёных оттенков и длинными ушами. Но для дедушки оно двигалось весьма резво. У существа полностью отсутствовали брови и ресницы. В правой руке незнакомец держал длинный деревянный посох с прорастающими на нём тысячелистником и каланхоэ. Это, видимо, и был леший, похитивший наш аэромобиль и морочивший нам голову уже несколько часов в лесной трущобе.