Василий Чуйков – От Сталинграда до Берлина. Воспоминания командующего (страница 8)
Фронт обороны западнее реки Дон для четырех дивизий первого эшелона 62-й армии был растянут на 90 километров и для двух дивизий и одной бригады 64-й армии – на 50 километров. Особенно растянутой оказалась правофланговая, 192-я стрелковая дивизия. Около одной четвертой или даже одной третьей части дивизий первого эшелона были выделены в передовые отряды на удалении от главных сил на 40–50 километров, не имея ни артиллерийской, ни авиационной поддержки. Это еще больше ослабило главную полосу обороны, сократило до минимума вторые эшелоны и резервы дивизий первого эшелона.
Однако общее настроение в штабе 62-й армии было приподнятое. Командующий армией генерал-майор Колпакчи заверил меня, что в ближайшие дни попытается прощупать находящиеся против него силы противника.
Контакт с соседом справа был таким образом установлен, но о соседе слева никаких данных я все еще не имел. Была лишь известна разграничительная линия, которую прочертили на карте в оперативном отделе штаба фронта.
Войска 64-й армии, выполняя директиву фронта, двигались на запад, за Дон.
Командующим нашей армией был назначен генерал-лейтенант В.Н. Гордов, но он в 64-ю еще не прибыл, и мне пришлось принимать решение на организацию обороны.
Ознакомившись с обстановкой и сопоставив собранные в частях 62-й армии данные о противнике и на основании директивы фронта от 17 июля я принял решение: двумя стрелковыми дивизиями (229-й и 214-й), одной морской стрелковой бригадой (154-й) и одной танковой бригадой (121-й) занять рубеж на правом берегу Дона от Суровикино до станицы Суворовской. Левый участок фронта (Потемкинская, Верхне-Курмоярская) должна была оборонять 29-я дивизия. Во втором эшелоне, на реке Чир, в стыке 62-й и 64-й армий, развертывалась 112-я стрелковая дивизия. 66-я морская стрелковая бригада, одна (137-я) танковая бригада, курсантские полки сосредоточивались во втором эшелоне в районе населенных пунктов по реке Мышкова.
Вечером 19 июля в штаб 64-й армии, который находился в хуторе Ильмень-Чирский, прибыл генерал В.Н. Гордов с предписанием вступить в командование 64-й армией. Я оставался его заместителем. Это был седеющий генерал-лейтенант, с усталыми серыми глазами.
Ознакомившись с моими решениями, Гордов, не внеся ни одной серьезной поправки относительно расположения первого эшелона, утвердил их и приказал все выполнять. Что касается второго эшелона армии, то здесь командующий внес существенные изменения. Он приказал поставить 112-ю стрелковую дивизию не на стык 62-й и 64-й армий, а растянуть на внешнем, Сталинградском оборонительном рубеже по реке Мышкова от хутора Логовского до Громославки; 66-я морская стрелковая бригада, 137-я танковая бригада и полки курсантов военных училищ выводились на рубеж реки Аксай, то есть на левый фланг армии.
Этим решением генерал Гордов задерживал все резервы армии на левом берегу Дона, и создаваемая западнее Дона оборона 64-й армии оставалась без второго эшелона и без резерва.
Утром 21 июля я выехал на оборонительный рубеж западнее реки Дон и два дня, 21 и 22 июля, занимался с командирами дивизий рекогносцировкой местности и выбором позиций. Полки и дивизии в это время еще совершали марш со станций выгрузки и прибывали на позиции с опозданием и не в полном составе.
Выход частей и соединений 64-й армии на рубеж обороны в эти дни, несомненно, был зафиксирован противником; его разведывательные самолеты «фокке-вульф» подолгу кружили над нашими позициями; мы не могли вести с ними борьбу, потому что в армии не было зенитной артиллерии, а истребители воздушной армии фронта были заняты на другом участке фронта.
Началом Сталинградской битвы принято считать 17 июля 1942 года, когда передовые отряды 62-й и 64-й армий вошли в соприкосновение с противником. Они упорно сопротивлялись лишь до 19 июля. Огромные массы гитлеровских войск смяли их и начали втягиваться в большую излучину Дона.
Теперь мы имеем документ, который и определил тогда цели этого нового удара. Речь идет о директиве ОКВ № 45, которой Гитлер внес некоторые поправки в директиву ОКВ № 41.
В директиве № 41 говорилось:
«В любом случае необходимо попытаться достигнуть Сталинграда или по крайней мере подвергнуть его воздействию нашего тяжелого оружия, с тем чтобы он потерял свое значение как центр военной промышленности и узел коммуникаций».
23 июля 1942 года в директиве ОКВ № 45 было записано:
«Ближайшая задача группы армий „А“ состоит в окружении и уничтожении сил противника, ушедших за р. Дон, в районе южнее и юго-восточнее Ростова…
На долю группы армий „Б“, как приказывалось ранее, выпадает задача наряду с оборудованием оборонительных позиций на р. Дон нанести удар по Сталинграду и разгромить сосредоточившуюся там группировку противника, захватить город, а также перерезать перешеек между Доном и Волгой и нарушить перевозки по реке».
Торопясь скорее выйти на Кавказ, Гитлер недооценил появление наших свежих армий в большой излучине Дона, рокировал 4-ю танковую армию Гота через боевые порядки 6-й армии Паулюса на ее правый фланг к станице Цимлянской, включив ее в состав группы армий «А».
Для захвата Сталинграда были созданы две ударные группировки – обе из состава 6-й армии Паулюса.
Северная – в составе 14-го танкового и 8-го армейского корпусов. Начав наступление 23 июля из района Головский, Перелазовский, вдоль правого берега Дона в направлении на Верхне-Бузиновку, Мало-Набатовский, войска этой группировки должны были захватить Калач.
Южная – в составе 51-го армейского и 24-го танкового корпусов. Начав наступление 25 июля из района Обливская, Верхне-Аксеновский, должна прорвать фронт южнее Суровикино и через Старо-Максимовский выйти к Калачу с юга.
Обе эти группировки, входившие в состав 6-й армии, имели задачу окружить и уничтожить главные силы советских войск в большой излучине Дона, а в дальнейшем форсировать Дон и наступать на Сталинград.
Кроме того, третья группировка – в составе двух пехотных, одной танковой, одной моторизованной дивизий из 4-й танковой армии и четырех румынских пехотных дивизий, – форсировав 30 июля Дон и захватив плацдарм, была готова к наступлению на город с юга и запада вдоль железной дороги Котельниково – Сталинград или на юг, на Кавказ.
Анализ сложившейся таким образом обстановки показывает, что активные действия немецко-фашистских войск, особенно южной группировки, нацеливались на спешно подготовленные рубежи обороны 62-й и 64 й армий. Как я уже отмечал, ведя непрерывную воздушную разведку, противник не мог не видеть подходившие колонны, не наблюдать развертывание и оборонительные работы наших частей, то есть он был полностью в курсе событий на участках 62-й и 64-й армий.
О том, какое это будет сражение, к чему оно приведет, мы тогда не знали, еще не угадывались его стратегические и тактические контуры.
Мы решали ближайшую задачу дня на своих участках обороны.
Ожидая первой боевой встречи с немецко-фашистскими войсками, я чувствовал, что мне, еще не искушенному в боях с таким сильным и опытным противником, прежде всего нужно изучать его тактику, сильные и слабые стороны.
Я беседовал со многими командирами, уже побывавшими в боях. Старался чаще бывать в войсках, чтобы учиться у бывалых командиров, использовать опыт красноармейцев.
Вернувшись 22 июля в штаб армии, я узнал, что Гордова еще накануне вызвали в Москву, оттуда он вернулся через сутки командующим Сталинградским фронтом.
В штабе 64-й армии был получен приказ фронта, которым предписывалось 66-ю морскую стрелковую бригаду и 137-ю танковую бригаду направить по правому берегу Дона к станице Цимлянская. Перед ними ставилась задача ударом во фланг и тыл уничтожить группу войск противника, переправлявшуюся там через Дон. Весь этот отряд по приказу Гордова в ночь на 23 июля сосредоточился в станице Суворовской. Однако тяжелые и средние танки 137-й танковой бригады не смогли переправиться через Дон, так как мост у Нижне-Чирской не выдерживал их веса. Бригада вошла в этот отряд одним мотострелковым батальоном с пятнадцатью танками Т-60.
Позже стало известно, какая огромная группировка вражеских войск выходила в район Цимлянской. Но когда подписывали этот приказ, штаб фронта, к сожалению, не располагал точными сведениями о противнике.
Я возражал против дробления сил на мелкие отряды. Но В.Н. Гордов приказа своего не отменил. Пришлось вылететь на самолете У-2 в Суворовский район и проследить за его выполнением.
В 10 часов 23 июля отряд выступил на станицу Суворовская. Возвращаясь обратно, я решил пролететь на самолете вдоль фронта армии и осмотреть наши позиции с воздуха.
Юго-восточнее Суровикино мы встретились в воздухе с фашистским самолетом Ю-88, который сделал боевой разворот и пошел на нас в атаку.
Наш У-2 был совершенно невооружен. Ю-88 имел пушки и пулеметы. Начался бой кота с мышью.
Раз десять бросался в атаку фашистский пират. Казалось, наш самолет развалится в воздухе от пушечного и пулеметного огня противника. Приземлиться в голой степи было нельзя – мы стали бы неподвижной мишенью и немедленно были бы расстреляны пушками Ю-88.
Наш летчик, ориентируясь по солнцу, стремился на восток и искал хоть какую-нибудь деревушку или лесок, за которым мы могли бы временно скрыться от стервятника. Но степь была пуста… Не помню, после какой по счету – девятой или десятой – атаки противника наш самолет ударился о землю и разломился пополам.