Василий Чуйков – От Сталинграда до Берлина. Воспоминания командующего (страница 7)
Мы видим, что в своей предпосылке немецкое командование совершенно неверно оценивает наши силы и поражение свое под Москвой пытается изобразить как военный успех. Недооценивая наши силы, Гитлер в то же время переоценивает свои.
Отсюда в этом документе и определяется цель.
«Цель заключается в том, – гласит директива, – чтобы окончательно уничтожить оставшиеся еще в распоряжении Советов силы и лишить их по мере возможности важнейших военно-экономических центров.
…В первую очередь все имеющиеся в распоряжении силы должны быть сосредоточены для проведения главной операции на южном участке с целью уничтожить противника западнее Дона, чтобы затем захватить нефтеносные районы на Кавказе и перейти через Кавказский хребет».
Был предпринят удар под Керчью, штурм Севастополя. Гитлер сумел ценой огромных жертв полностью овладеть Крымом, подготовить фланг своего наступления на Кавказ и на Волгу.
Севастополь держался до начала июля, несмотря на все усилия захватчиков овладеть городом непрестанными штурмами.
12 мая 1942 года войска Юго-Западного фронта перешли в наступление, нанося два удара по сходящимся направлениям: с барвенковского выступа, в обход Харькова, – с юго-запада; вспомогательный – из района Волчанска.
События, связанные с этим наступлением, широко рассматривались в исторической литературе и в мемуарах видных советских военачальников. Мне нет нужды рассказывать о них, не нуждаются они и в моих комментариях. Известно, что это наступление окончилось трагической неудачей. Наступление гитлеровцев на Волгу, на Воронеж и на Кавказ было запланировано значительно раньше, оно дало возможность против нику сломать нашу оборону и развить его вглубь и вширь. Гитлеровское командование удачно использовало сложившуюся ситуацию. Бывший гитлеровский генерал Курт Типпельскирх пишет:
«Для запланированного немецкого наступления попытка русских помешать ему была только желанным началом. Ослабление оборонительной мощи русских, которого было не так-то легко добиться, должно было существенно облегчить первые операции. Но требовались еще дополнительные приготовления, которые заняли почти целый месяц, прежде чем немецкие армии, произведя перегруппировку и пополнив все необходимое, смогли начать наступление»[3].
К концу июня гитлеровское командование закончило подготовку наступления.
Теперь мы знаем, что на южном крыле советско-германского фронта почти от Орла до Севастополя действовала группа армий «Юг».
Она была разделена на группу армий «А» и группу армий «Б».
На эти группы возлагалась задача разгромить советские войска западнее Дона.
Группа армий «В» должна была окружить советские войска западнее Дона и соединиться с группой армий «А» в районе Сталинграда. «В любом случае необходимо попытаться достигнуть Сталинграда… Чтобы силы, наносящие удар вниз по течению р. Дон, соединились в районе Сталинграда с теми силами, которые наступают из района Таганрог, Артемовск». Так гласила директива № 41.
Первоначально силы по этим группам были распределены следующим образом.
В группу «А», которой командовал генерал-фельдмаршал В. Лист, вошли 1-я танковая, 17-я и 11-я полевая немецкие армии, а также 8-я итальянская.
Группой «Б» командовал генерал-фельдмаршал фон Ф. Бок. В нее вошли 4-я танковая, 2-я и 6-я полевые немецкие армии и 2-я венгерская. Кроме того, из глубины подходила 3-я армия румын.
Враг имел превосходство в самолетах и орудиях и сумел особо усилить направления главных ударов.
Утром 28 июня 2-я полевая и 4-я танковая немецкие армии и 2-я венгерская перешли в наступление против левого крыла Брянского фронта.
30 июня нанесла удар 6-я армия.
Сталинград был еще далеко, немцы устремились к Воронежу, но сражение сорок второго года началось, втягивая постепенно все большие и большие силы в кровавую мельницу.
В мае 1942 года я был назначен заместителем командующего резервной армией, которая дислоцировалась в районе Тулы. Командующего еще не назначили, поэтому все его обязанности легли на меня.
В начале июля пришел приказ Ставки о переименовании нашей резервной армии в 64-ю и передислокации ее на Дон. В это время Юго-Западный фронт под ударами немецко-фашистских войск откатывался на восток. Нашей армии предстояло вступить в бой с фашистскими захватчиками где-то на Дону или между Волгой и Доном. Быстро погрузившись в эшелоны, войска армии направились в район сосредоточения, между Волгой и Доном.
До Балашова я ехал со штабом армии поездом, а затем, чтобы поскорее уяснить обстановку на фронте и поговорить с фронтовиками, мы с членом Военного совета Константином Кириковичем Абрамовым пересели в легковую автомашину и обогнали свой поезд.
Мы заезжали на крупные станции, чтобы проследить за движением эшелонов армии. На железнодорожные станции и на движущиеся эшелоны систематически совершали налеты фашистские бомбардировщики.
На станции Фролово мы наткнулись на штаб 21-й армии. Начальник штаба при всем своем желании не мог нас проинформировать об обстановке. Единственное, что мы выяснили у него, – это то, что штаб фронта находится уже на Волге, в Сталинграде.
Проезжая населенные пункты, мы видели, что местные жители не ждали здесь врага, надеясь, что его наступление будет остановлено. Никто не готовился к эвакуации. В городских поселках, на железнодорожных станциях работали кинотеатры. Это спокойствие нарушалось ночью редким огнем зениток, которые вели огонь по отдельным самолетам противника.
16 июля 1942 года мы прибыли в штаб Сталинградского фронта. Там узнали, что противник своими разведывательными и передовыми отрядами вышел на рубеж Чернышевская, Морозовск. Здесь на следующий день он был остановлен передовыми отрядами 62-й армии.
62-я армия готовилась к обороне на правом берегу Дона на рубеже Клетская, Калмыков, Суровикино, Пещерская, Суворовский. Штаб ее находился на левом берегу Дона в хуторе Камыши, в 60–80 километрах от войск.
В это время начали выгружаться из вагонов войска 64-й армии: 112-я дивизия – на станциях Котлубань, Качалино, Филоново; 214-я дивизия – на станциях Донская, Музга, Рычков; 29-я дивизия – на станции Жутово. Остальные – на берегу Волги, в 120–150 километрах от указанного штабом фронта рубежа обороны.
17 июля мы получили директиву командующего Сталинградским фронтом:
«64-й армии в составе 229, 214, 29 и 112-й стрелковых дивизий, 66-й и 154-й морских стрелковых бригад, 40-й и 137-й танковых бригад в ночь на 19 июля выйти на фронт Суровикино, Нижне-Солоновский, Пещерский, Суворовский, Потемкинская, Верхне-Курмоярская. На этом рубеже закрепиться и жесткой обороной не допустить прорыва противника на Сталинград. Передовые отряды по одному полку с артиллерией от каждой дивизии иметь на рубеже реки Цимла…»
Задача, поставленная директивой, была явно невыполнимой, так как дивизии и армейские части еще только выгружались из эшелонов и направлялись на запад, к Дону, не боевыми колоннами, а в том составе, как они следовали по железной дороге. Головы некоторых дивизий уже подходили к Дону, а их хвосты были на берегу Волги, а то и в вагонах. Тыловые же части армии и армейские запасы вообще находились в районе Тулы и ждали погрузки в железнодорожные вагоны.
Войска армии нужно было не только собрать после выгрузки из эшелонов, но и переправить через Дон, преодолев пешим маршем 120–150 километров. Линия передовых отрядов на реке Цимла также была впереди основного рубежа обороны армии, в 40–50 километрах.
Я зашел к начальнику оперативного отдела штаба фронта полковнику Рухле и, доказав невозможность выполнить директиву в установленный срок, попросил его доложить Военному совету фронта о том, что 64-я армия может занять оборонительный рубеж не раньше 23 июля.
Срок занятия оборонительного рубежа был исправлен с 19 на 21 июля.
Но и к 21 июля войска 64-й армии занять линию обороны, указанную штабом фронта, не могли.
Собирая войска, которые после выгрузки из вагонов следовали по степи на запад, к Дону, я заехал в штаб 62-й армии.
Командарм 62-й, высокий, стройный, генерал-майор В.Я. Колпакчи, и член Военного совета, чернобровый, с бритой головой, дивизионный комиссар К.А. Гуров, ознакомили меня с обстановкой.
Выбор оборонительной полосы для войск 62-й и 64-й армий был произведен штабом фронта по линии Клетская, Суровикино, Верхне-Солоновский, Суворовский, Верхне-Курмоярская. Передовым отрядам в составе усиленный батальон – полк предлагалось выйти на рубеж реки Цуцкан, Чир, Чернышковский и далее по реке Цимла.
По всем нашим уставам и наставлениям, обороняющийся должен прежде всего оценить противника и местность, на которой он решает принять бой или сражение, и разместить свои силы в наивыгоднейшем положении. Для обороняющегося местность всегда должна быть союзником, она должна дать ему тактические выгоды для контратак, для использования всех огневых средств, для маскировки.
В то же время местность должна по возможности затормозить движение и маневр наступающего, а при инженерном обеспечении – сделать ее недоступной для танков, чтобы наступающий не имел скрытых подступов и как можно дольше находился под огнем обороняющегося.
Оборонительная линия для 62-й армии выбиралась без учета этих требований. Мы не успели использовать естественные преграды – реки, речушки и овраги, которые можно было легко усилить инженерными сооружениями и сделать их труднодоступными для наступающего; позиции были размещены в голой степи, открыты для наблюдения и просмотра их как с земли, так и с воздуха. Много получилось разрывов между обороняющимися подразделениями и частями, особенно на правом фланге, которые давали возможность противнику охватывать позиции обороны и выходить ей в тыл.