Василий Боярков – Участковая, плутовка и девушка-генерал (страница 6)

Глава II. Пугающая лесная делянка

Когда Шарагина возвратилась обратно и когда она снова появилась в родительской комнате, то, к удивлению, обнаружила, что Палыч, оказывается, не оставался сидеть без дела. На момент её прихода и добропорядочная хозяйка, и почтительный гость (каким-то невероятным чудом?) уложили беспокойную девочку спать (наверное, подействовало прибытие существенной защитительной помощи?), после чего вдвоём, оба вместе, переместились к будуарному столику (тот украшался фигурным зеркалом и устанавливался в левом, дальнем от входа, углу), уселись друг против друга и делились насущными мыслями. Алексеев задавал вопросы, наводившие на трезвые размышления, а даваемые ответы усердно записывал; угрюмая хозяйка пыталась построить осмысленную, хоть сколько-нибудь правдоподобную, версию.

– Опергруппа ещё не приехала? – ненадолго оторвавшись от записей, поинтересовался Евгений, едва за участковой закрылась входная белёсая дверца.

– Нет, а с какой, спрашивается, целью допытываешься? – спросила кареглазая сослуживица, придав смугловатому лицу придирчивое, если и не лукавое выражение; она приблизилась почти что вплотную и через мужское плечо заглянула в подробное объяснение, – наверное, чего-то уже «накопал»?.. – конечно, в виду имелось «существенно приблизился к истине».

– Хм, от искомой правды я пока ещё далеко, – старший прапорщик, не слишком любивший погружаться в написание служебной документации, вернулся к прерванному занятию; он рассчитывал побыстрее от него откреститься (хотя его никто сейчас и не принуждал, а фиксировал он целиком добровольно), – мне непонятна немаловажная, ежели не крайне существенная деталь?..

– И-и?.. – подтолкнула Владислава к продолжению повествовательного рассказа, выразившись своеобразной манерой, с недавних пор вошедшей в привычку (она сводилась к тому простому условию, что умышленно растягивались целевые слова и методично выделялись гласные звуки).

– Короче, – как и всегда в моменты, когда сомневался, старослужащий помощник начал с любимого слова, – со слов Ирины Игнатьевны, – он кивнул на сидевшую напротив смятенную женщину, – получается следующее, – последовал подготовительный кашель, – вчерашним днём её муж отправился в лес, чтобы клеймить «деловую делянку» и чтобы выделить её одному бизнесмену. Тот осуществляет предпринимательскую деятельность в сфере деревообрабатывающей промышленности и периодически выписывает в лесном хозяйстве ствольно-корневую основу; она используется в качестве строительной древесины. Я далёк от наивного заблуждения, что чего-то у них не срослось, или же не заладилось, или же – что вовсе невероятно! – они припомнили невыясненные обиды, зависшие неким неразрешённым вопросом. Однако! Нельзя исключать, что выбранная местность, отмеренная для последующей порубки, является в чём-то особенной и что она содержит разгадку случившейся необъяснимой трагедии. По-моему, нужно выехать в расположение предполагаемой лесосеки, всё тщательно вокруг осмотреть и сделать обоснованные, подкреплённые наглядным изучением, выводы.

– Ты зна-а-ешь, Палыч, а я придерживаюсь аналогичного мнения, – поддержала Шара́гина непродолжительный монолог, излитый бывалым сотрудником (она на менее отчётливо понимала, что при озвученных обстоятельствах поступит принудительная команда и что, как бы кому ни не хотелось, на тщательное обследование лесного участка выдвигаться всё едино придётся – так не лучше ли проявить полезную инициативу, чем быть приписанным к нерасторопным, неумным и нерадивым, сотрудникам?). – Когда выдвигаемся?

– Минут через десять, – простодушно ответил рациональный напарник, погрузившийся в неприятную писанину, и нудную, и страстно им нелюбимую, – сейчас я показания, отбираемые с супруги, закончу, оставлю хозяйке – чтобы она передала его следственной группе – и сразу поедем. Ты как, Слава, не против представленного мной несложного распорядка?

– Поддерживаю всецело, – проговорила Владислава категоричным тоном, сменив настроение игривое на более чем ответственное (попадая на похожие происшествия, каждый из сотрудников, являясь человеком нормальным, не лишенным нервной системы, естественно, пытается чуть-чуть хорохорится), – тогда заканчивай снимать показания – не буду мешать! – а я отправлюсь на улицу. Зачем? Поподробнее осмотрю приусадебную местность и попытаюсь выяснить: откуда поганые змейки прибыли, в каком примерно вползали количестве и где во внутреннее пространство проникли?

На том и порешили: Алексеев остался неторопливо дописывать и заполнять несложное объяснение; дотошная девушка, молодая и неусидчивая, отправилась на тщательное исследование придомового участка. К моменту, когда не слишком расторопный напарник закончил и когда он вышел, готовый следовать дальше, деятельной коллегой установилось (без знающего эксперта), что проворных гадин оказалось не менее тысячи, что заползали они все разом, практически по всей длине окружного забора, и что во внутренние помещения пробрались через наружный канализационный отстойник. Как выяснилось, тот изготавливался из железобетонных колец и имел небольшую неровную дырочку, вполне пригодную, для того чтоб пробраться существу как юркому, так и скользкому, так и пронырливому. Она как раз присела на корточки и, применяя металлическую линейку, способную сопоставить точный размер «до десяти сантиметров», измеряла треугольное отверстие, когда к ней приблизился Палыч. Оценив предпринятые старания, он отразился резонным вопросом:

– Слава, ты всё здесь закончила? Лично я, да… Теперь мы смело можем ехать на лесную делянку, где попытаемся найти ответы на случившуюся в природе неслыханную загадку.

– Хорошо, – поднимаясь и убирая измерительный прибор в неотделимую папку, черноволосая напарница не стала оспаривать предложенный вариант (поскольку и сама склонялась к точно такому же мнению), – поехали, не то скоро «райковские» понаедут, – подразумевала она районных специалистов, – а в нашей первостепенной работе ещё и «конь не валялся».

Застегнув письменные принадлежности на серебристую молнию, она отправилась к служебной машине, сопровождаемая неотступным помощником. Они уселись в непросторном салоне, а едва удалились от жуткого дома да выехали на грунтовый просёлок, как на замену прибыла запоздавшая опергруппа; она скомпоновалась из следователя, эксперта и оперуполномоченного уголовного розыска. И те и другие полицейские незадачливо разминулись.

– Палыч, давно хочу у тебя спросить, – Владислава придала себе слегка игривое выражение, поступая так специально, чтобы не показаться нестойкой, чересчур впечатлительной; сама она легонько подрагивала и, естественно, сильно переживала, – ты хотя бы представляешь, куда нам следует ехать, скажем, в какую конкретную частичку бескрайнего лесного массива?

– Примерно, – отозвался осведомлённый напарник, уверенно правя транспортным средством и выводя его на середину неширокой проезжей части (встречного движения не было никакого и замысел считался вполне приемлемым, тем более что по краям попадались хотя и неглубокие, но вязкие лужи), – «хозяйка» изжаленного лесничего, – по местному наречию так иногда обозначали супругу, – мне подробно всё разъяснила. И вот что странно?! Обычно покойный Ковшов предпочитал «деловые вопросы» оставлять на работе и никогда не выносил их на общее домашнее обсуждение. Однако! В последнем случае, словно бы неожиданно-непредвиденно чего-то почувствовав, Владимир Николаевич, – назвал он лесного мастера по полному имени, – отправляясь на ответственное клеймение, вдруг уточнил, что едет в тридцать третий квартал, а там проследует в тринадцатый выдел.

– И что, стесняюсь спросить, нам озвученные цифры дают? – озабоченно фыркнув, Владислава справедливо порассудила, что номерные обозначения, приведённые тягомотным напарником, в ведении органов внутренних дел не значатся вообще. – Лично мне они представляются пресловутой китайской грамотой, непонятной и нечитаемой.

– Оно вроде бы правильно, – согласился Алексеев с дотошной красавицей, не упускавшей ни одного удобного случая, чтоб докопаться до существующей истины (сейчас она сидела, немного нахмурившись, и пыталась чего-то прикинуть), – только в бывалошние времена у нас, причём аккурат поблизости, заявлялась «незаконная рубка». Поэтому, куда ехать дальше, мне приблизительно ведомо. Тем более, – он приветливо усмехнулся, – что супруга Ковшова предполагаемый маршрут мне разъяснила в мельчайших подробностях. По её пространным подсказкам мы – как хочешь! – но непременно доедем.

– Потому как местность является тебе отлично известной, – договорила за словоохотливого помощника не менее разговорчивая брюнетка; неприятно вздрогнув, она то́тчас же замолчала.

Оно и неудивительно: во-первых, выехав из населённого пункта и миновав непродолжительный открытый дорожный участок, они свернули на узкую грунтовую колею; во-вторых, она проходила по непролазной лесной чащобе и следовала через дремучие насаждения, густо разросшиеся и казавшиеся необъятно бескрайними; в-третьих, на них спустилась зловещая тень, мрачная, неприятная, угрюмая, страшная, а кое-кого немножечко напугавшая.

– Словно бы тёмная ночь, жуткая и кошмарная, на нас неожидаемо опустилась, – прокомментировала Шарагина включение осветительных фар, необходимых для лучшего продвижения и оказавшихся (почему-то?) совсем незажжёнными. – Растолкуй мне, Палыч, на диво странную истину: неужели в российских лесах остались непроходимые территории, где света вольного не увидишь? – она намекала на непролазные дебри, в которых из-за могучих древесных ветвей, раскинувшихся вширь и затмивших жаркое солнце, создавалось впечатление диковинной сказки (какая в современном мире навряд ли уже существует и какую можно встретить лишь в старых, ещё славянских, повествованиях).